Психологи-экспериментаторы постоянно сталкиваются с феноменами более высокого уровня абстракции или общности, чем те, для прояснения которых планировались эксперименты. Общеизвестно, что подопытный — хоть животное, хоть человек — становится лучшим испытуемым по мере повторения экспериментов. Он не только обучается отделять слюну в нужные моменты или запоминать бессмысленные слоги, он также каким-то образом обучается обучаться. Он не только решает частные проблемы, поставленные перед ним экспериментатором, где каждое решение — единица простого обучения; он идет дальше — становится все более и более умелым в решении проблем.
Пользуясь полугештальтистской-полуантропоморфной фразеологией, мы могли бы сказать, что субъект обучается ориентировать себя на контексты определенного типа, или достигает «инсайта» относительно контекстов решения проблем. На жаргоне данной статьи мы можем сказать, что у субъекта развивается привычка отыскивать контексты и последовательности скорее одного типа, нежели другого, привычка к такой «пунктуации» потока событий, которая делает определенные типы повторов осмысленными.
Цепь аргументов привела нас к точке, в которой утверждения о простом обучении встречаются с утверждениями о гештальте и контекстуальной структуре. Мы пришли к гипотезе, что «обучение обучаться» и приобретение того класса абстрактных привычек мышления, о которых мы говорим в данной статье, — синонимы. Состояния сознания (states of mind), называемые «свободой воли», «инструментальным мышлением», «доминированием», «пассивностью» и т. д., приобретаются благодаря процессу, который мы приравниваем к «обучению обучаться».
Сущность и raison d’etre («смысл существования» — франц.) коммуникации состоит в создании избыточности, смысла, паттерна, предсказуемости, информации и/или наложении «ограничений» на случайность.
Я считаю крайне важным наличие концептуальной системы, которая будет заставлять нас видеть «сообщение» (например, произведение искусства) одновременно и как внутренне структурированное, и как являющееся частью большего структурированного мира — культуры или какой-то ее части.
Считается, что характеристики произведений искусства либо повествуют о других характеристиках культурных и психологических систем, либо частично происходят от них, либо детерминируются ими. Поэтому наша проблема может быть сверхупрощенно представлена схемой:
[Характеристики произведений искусства / Характеристики остальной культуры]
где квадратные скобки включают релевантную часть мира, а косая черта представляет ту линию, через которую возможно некоторое угадывание либо в одну сторону, либо в обе. Тогда проблема состоит в том, чтобы сформулировать, какие типы отношений, соответствий и т. д. пересекают или огибают эту косую линию.
Рассмотрим случай, когда я говорю вам: «Идет дождь», и вы догадываетесь, что если вы посмотрите из окна, то увидите капли дождя. Здесь подойдет похожая схема:
[Характеристики высказывания «Идет дождь» / Восприятие капель дождя]
Однако заметим, что этот случай совсем не прост. Только если вы знаете язык и имеете ко мне некоторое доверие, вы будете в состоянии сделать догадку о каплях дождя. Фактически только очень немногие люди в этой ситуации воздерживаются от того, чтобы продублировать эту информацию, выглянув из окна. Мы любим удостоверяться в правильности наших догадок и честности наших друзей. Но еще важнее то, что мы любим испытывать или проверять правильность наших взглядов на наши отношения с другими.
Последний пункт не тривиален. Он иллюстрирует необходимость иерархической структуры для всех коммуникативных систем: факт соответствия или несоответствия (или еще каких-то отношений) между частями структурированного целого сам может быть информативной частью некоторого большего целого. Этому соответствует такая схема:
[(«Идет дождь»/капли дождя)/отношения Я-Вы] где избыточность, переходящая через черту внутри меньшего мира, заключенного в круглые скобки, предполагает или является сообщением об избыточности в большем мире, заключенном в квадратные скобки.
Однако сообщение «Идет дождь» само содержит конвенциональный код и внутреннюю структуру, поэтому через это сообщение можно провести несколько линий, указывающих на структурирование самого сообщения.
Это верно и для дождя. Он также обладает структурой. По направлению одной капли я могу предсказать направление других. И так далее.
Однако не существует никакого простого соответствия между линиями, пересекающими вербальное сообщение «Идет дождь», и линиями, пересекающими капли дождя.
Если бы вместо вербального сообщения я показал вам рисунок дождя, то некоторые линии, пересекающие рисунок, соответствовали бы линиям, пересекающим воспринимаемый дождь.
Это различие дает нам ясный формальный критерий для отделения «произвольной» и цифровой (digital) характеристики кода вербальной части языка от иконического (iconic) кодирования изображения.
(1) Анализ данных по ятмулам привел к определению "этоса" как "выражения культурно стандартизированной системы организации инстинктов и эмоций индивидуумов"
(2) Анализ ятмулского этоса, состоявший в таком упорядочении данных, которое сделало бы очевидным определенные повторяющиеся "акценты" или "тематические линии", привел к распознанию схизмогенеза. Оказалось, что работа общества ятмулов включала, помимо всего прочего, два класса регенеративных (или "порочных") кругов, т. е. таких последовательностей социальных взаимодействий, при которых действия А стимулировали действия В, которые в свою очередь становились стимулами для более интенсивных действий со стороны А, и так далее, где А и В - лица, действующие либо как индивидуумы, либо как члены групп.
(3) Эти схизмогенные последовательности могут быть отнесены к двум классам:
а) симметричный схизмогенез, при котором взаимно стимулирующие действия А и В подобны по своей сути (например, в случае соревнования, соперничества и т. п.);
b) комплементарный схизмогенез, при котором взаимно стимулирующие действия по своей сути различны, однако взаимно согласуются (например, в случаях доминирования/ подчинения, оберегания/зависимости, демонстрации/разглядывания и т. п.).
Термины "регенеративный" и "дегенеративный" позаимствованы из коммуникационной инженерии. Регенеративный контур (или "порочный" круг) - это цепь переменных следующего общего вида: увеличение А вызывает увеличение В; увеличение В вызывает увеличение С;... увеличение N вызывает увеличение А. Если такая система снабжена необходимыми источниками энергии и внешние факторы ей это позволяют, то она явно будет работать со все большей и большей скоростью или интенсивностью. "Дегенеративный" (или "самокорректирующийся") контур отличается от "регенеративного" тем, что содержит по меньшей мере одно звено типа "увеличение N вызывает уменьшение М". Примеры подобных самокорректирующихся систем - домашний термостат или паровая машина с регулятором. Нужно заметить, что во многих случаях тот же материальный контур может быть либо регенеративным, либо дегенеративным в зависимости от нагрузки, частоты импульсов, передаваемых через контур, и временных характеристик полной цепи.
«Схизмогенная система» или «стабильное состояние»
Я описал два типа социальных систем столь схематизированно, что могу ясно показать контраст между ними. Оба типа систем, коль скоро они способны к самоподдержанию без прогрессирующих или необратимых изменений, достигают стабильного состояния. Однако между ними существуют глубокие различия в способе регулирования стабильного состояния.
Система ятмулов, которая здесь используется как прототип схизмогенной системы, включает многочисленные регенеративные каузальные контуры («порочные круги»). Каждый такой контур состоит из двух или более индивидуумов (или групп индивидуумов), участвующих в потенциально кумулятивном взаимодействии. Каждый человеческий индивидуум является источником энергии или «реле» такого рода, что энергия, используемая в его откликах, извлекается не из стимулов, а из его собственных метаболических процессов. Из этого следует, что, если подобная система не контролируется, она чревата чрезвычайным возрастанием тех действий, которые характеризуют схизмогенез. Следовательно, антрополог, стремящийся хотя бы к качественному описанию подобной системы, должен идентифицировать:
(1) индивидуумов и группы, вовлеченные в схизмогенез, а также каналы коммуникации между ними;
(2) категории действий и контекстов, характерных для схизмогенеза;
(3) процессы, посредством которых индивидуумы становятся психологически склонны к совершению этих действий, и/или природу контекстов, которые навязывают им эти действия;
4) наконец, он должен идентифицировать механизмы или факторы, контролирующие схизмогенез. Эти контролирующие факторы могут быть по меньшей мере трех различных типов:
a) на схизмогенез могут накладываться петли отрицательной обратной связи: когда он достигает определенной интенсивности, применяется некоторая форма ограничения. Такое происходит в западных системах, когда правительство вмешивается для ограничения экономического соревнования;
b) в дополнение к уже рассмотренному схизмогенезу могут существовать другие кумулятивные взаимодействия, действующие в противоположном смысле и способствующие скорее социальной интеграции, чем расщеплению;
c) схизмогенная эскалация может ограничиваться факторами, составляющими внутреннюю или внешнюю среду участков схизмогенного контура. Подобные факторы, имеющие только малый ограничивающий эффект при низких интенсив-ностях схизмогенеза, могут возрастать с возрастанием его интенсивности. Примерами таких факторов могут служить трение, усталость и ограничение снабжения энергией.
По контрасту с этими схизмогенными системами, балийское общество является механизмом совершенно другого типа, и при его описании антрополог должен следовать совершенно другим процедурам, правила которых пока не составлены. Поскольку класс «не-схизмогенных» социальных систем определен только в негативных терминах, мы не можем предполагать, что члены класса будут иметь общие характеристики. Однако при анализе балийской системы имели место следующие шаги (возможно, некоторые из них найдут применение при анализе других культур этого класса).
(1) Было обнаружено, что на Бали схизмогенные последовательности — редкость.
(2) Были исследованы исключительные случаи, в которых такие последовательности возникают.
(3) Из этого исследования стало ясно, что:
а) В целом контексты, постоянно встречающиеся в балийской социальной жизни, предотвращают кумулятивные взаимодействия;
b) детский опыт отучает ребенка от поиска кульминации в межличностных отношениях.
(4) Было показано, что определенные постоянно встречающиеся в культуре позитивные ценности, связанные с балансом, инкорпорируются в структуру характера в детстве, а также что эти ценности могут быть специфически соотнесены с состоянием стабильности.
(5) Сейчас требуется более детальное изучение для формулирования систематических утверждений, касающихся самокорректирующегося характера системы. Очевидно, что одного этоса недостаточно для поддержания стабильного состояния. Время от времени для коррекции нарушений на сцену выходит деревня или какая-то другая сущность. Природа этой эпизодической работы корректирующего механизма нуждается в исследовании, однако ясно, что этот эпизодический механизм очень сильно отличается от непрерывно действующих ограничений, которые должны присутствовать во всех схизмогенных системах.
Некоторые из этих сложностей могут быть проиллюстрированы следующей очень грубой и несовершенной аналогией. Я думаю, что функционирование таких иерархий можно сравнить с задачей подать назад грузовик с одним или несколькими прицепами. Каждый сегмент такой системы означает инвертирование знака, и каждый новый сегмент означает радикальное уменьшение объема того контроля, который может осуществлять водитель грузовика. Если вся система параллельна правому краю дороги и водитель хочет поставить ближайший прицеп ближе к правому краю, он должен повернуть передние колеса налево. Это направит корму грузовика прочь от правой стороны дороги, а переднюю часть прицепа потянет налево. Это заставит корму прицепа развернуться направо. И так далее.
Каждый, кто пытался это проделать, знает, что объем доступного контроля быстро падает. Подать назад грузовик с одним прицепом уже достаточно трудно, поскольку существует только ограниченный диапазон углов, в котором может осуществляться контроль. Если прицеп стоит с грузовиком на одной (или почти на одной) линии, контроль возможен, но по мере уменьшения угла между грузовиком и прицепом достигается точка, в которой контроль утрачивается и попытки осуществлять его приводят только к складыванию системы подобно перочинному ножу. Если же добавляется второй прицеп, порог складывания радикально снижается и возможность контроля становится пренебрежимо малой.
По моему мнению, мир состоит из очень сложной сети (т. е. даже не цепи) сущностей, имеющих подобный тип взаимоотношений, с той только разницей, что многие из этих сущностей имеют свои собственные источники энергии и, возможно, даже свои собственные идеи о том, куда они хотели бы двигаться.
В таком мире вопросы контроля относятся скорее к искусству, чем к науке, и не просто потому, что мы склонны считать все трудное и непредсказуемое подходящим контекстом для искусства, но также и потому, что результатом ошибки скорее всего будет уродство.
Позвольте мне закончить предупреждением, что мы, социальные исследователи, очень хорошо сделаем, если будем сдерживать свое стремление контролировать мир, который так слабо понимаем. Нельзя позволить факту несовершенства нашего понимания питать нашу неуверенность и тем увеличивать потребность в контроле. Скорее, наши исследования могли бы вдохновляться более древним мотивом, который сейчас не в почете, — любопытством к миру, частью которого мы являемся. Вознаграждается такая работа не властью, а красотой.
Основные порталы (построено редакторами)