РАЦИОНАЛЬНОСТЬ, ДИСКУРС, РЕФЛЕКСИЯ
Бытийное исполнение человеческого мышления рационально. Это, разумеется, постулат, который вводим и чья правомерность должна быть продемонстрирована. «Рациональность» мы понимаем здесь в широком смысле - не только как «научную рациональность» (то есть как соответствие законам разума = законам «логик», методологическим нормам и правилам) - но как непременную склонность к упорядочиванию, свойственную человеческому мышлению в любой области жизнедеятельности. Эти порядки могут иметь самый разный вид: от строгой формальной логики вплоть до «порядка» - явных или неявных наборов установок миропонимания, техник исполнения – в творчестве художника-абстракциониста.
Дихотомия "рациональное - иррациональное", под знаком которой развертывались шумные теоретические ристалища в прошлом и нашем веках, являлась в большей степени недоразумением. С одной стороны, это было результатом отождествления "рационального" только с детерминистской и формально-логической формами мышления. С другой стороны, игнорированием того обстоятельства, что и в тематике ("жизнь", "воля", "экзистенция"), и в подходах ("жизнь неразложима", субъективность не концептуализируема", "существование производит сущность"), да и в самих альтернативных методах философского «иррационализма» (интуиция, эмпатия и пр.) существует свой порядок - неявные допущения в отношении "образа мира", свои "правила", которым подчиняется "логика" и основные идеи подобных концепций.
Сейчас уже мало кого удивишь утверждением о рациональности в поэзии, мистике или эмоциональной жизни, которая имеет однако иные стандарты и правила, нежели традиционная: научная и философская. Также существуют различия и по историческим, социокультурным типам рациональности - так существенно отличны друг от друга античная рациональность и рациональность средних веков или Нового времени; западноевропейская и дальневосточная (Китай, Япония). Различие же определимо по тому порядку, который порождается характерным способом мышления и является результатом сложнейшего процесса самоорганизации людей, действующих в определенных социокультурных и исторических условиях. Однако общим и базисным основанием во всех проявлениях рациональности является наличие «правил», «логик», «стандартов» - что и делает понимаемым, переводимым любые проявления человеческого духа - где бы и когда бы они не существовали.
Что же такое рациональное мышление в традиционном (научном и философском) понимании? Это всегда сфера ясных и отчетливых представлений, в противовес смутным и неотчетливым сферы «сумеречных состояний». Другими словами, это сфера сознания, та часть нашей субъективности, которая находится в компетенции, под контролем нашего Эго, самосознания, "Я". Конечно, следует вероятно, говорить скорее о "чувстве" "Я", которое имеет волящую, интеллектуалистскую и эмоциональную "природу", текстуру. Поэтому вряд ли имеет смысл его формализованное дефинирование. Если уж субъективность в целом полагается неконцептуализируемой, то еще в большей степени можно говорить о неконцептуализируемости и имманентной неопределимости нашего "Я". Однако о некоторых особенностях взаимосвязи «Я» и сферы сознания (ясных и отчетливых представлений) можно утверждать с известной долей уверенности.
Эта взаимосвязь фундируется именно нашим "Я", представляющим порождающее начало сознания. "Я", помимо того, что оно является биографически длящимся самосоотнесением и удержанием уверенности в самотождественности и самоидентичности, есть и активное освоение и внутреннее формирование своего «духовного пространства». Подобное освоение идет через охват доступного «Я» психического содержания его фиксирующим вниманием. Именно «Я» про-ясняет и делает отчетливым (сообщая ему пределы, границы) то, что изначально недифференцированно и смутно. В этом плане "Я" метафорически может быть представлено в виде скользящего, направленного фокуса внимания, "прожектора" волящей мысли, артикулирующего массив психического, сообщающего ему четкость формы. «Я», тем самым, можно понимать как удерживающее внимание – демиург и фундирующее условие сферы сознания.
Фиксация, организация психического и восприятия в отчетливости определенность "сознательного" осуществляется "Я" в соответствии с некоторыми правилами, полагаемыми им ("Я") в качестве очевидных и бесспорных. Разумеется это полагание происходит в большинстве случаев спонтанно (a la "естественная установка"). И это парадокс: начало сообщающее "форму", упорядочивание имеет своими организующими принципами некоторые правила, предпочтения, остающиеся смутными основаниями самого источника ясности - до обращения формообразующего фокуса внимания «Я» на самое себя. Именно такая ситуация задает принципиальную двойственность рационального мышления (понимаемого именно в духе «неклассической рациональности»).
Упрощая ситуацию, можно утверждать о двух ипостасях (сущностных аспектах) действующего рационального мышления: дискурсе и рефлексии. Они представляют собой две основные способности рационального мышления, различающиеся преимущественной направленностью нашего удерживающего внимания.
Дискурс (от позднелатин. discursus - рассуждение, довод, аргумент) это способность расчленять мыслительные представления и выражать их в последовательности словесных знаков, сообразно некоторым (явным или имплицитным) эталонам и посредством некоторых процедур. Здесь наше деятельное оперирующее внимание сосредотачивается на «предметных» значениях (то есть значениях, представляющих окружающие нас определенности как материального, так и идеального миров) - мы решаем, выстраивая их в последовательности и группы, некоторые свои проблемы. Это предметный анализ.
Рефлексия (от позднелатин. reflexio - обращение назад) - это уже способность к целостному синтетичному умозрению и анализу своих актов в сопряжении с их основаниями, посылками. Рефлексия, будь она элементарно-поведенческой(анализ своих житейских поступков), научной (критический анализ оснований и постулатов в создании конкретных научных теорий) или философской (постижение предельных значений человеческого существования, культуры) - есть всегда "сдвиг" судящего внимания с "предметов" и решаемых проблем на сам процесс решения, его основания и средства решения.
Рефлексия исследует природу самого знания ( в контексте оппозиций "субъекта", "объекта", "опыта" и пр.) сам генезис значений, эксплицирует неявные посылки и базисные допущения рассуждений, мнений, теорий.
Иначе говоря, дискурс - это рациональное мышление, действующее на основании посылок и при помощи средств, которые для него неявны (то есть неявны их генезис, мера объективности и субъективности, мотивация «необходимости» и «правомерности» и пр.). Рефлексия же - это рациональное мышление, проясняющее себе свои постулаты, цели, средства – то есть свои пределы и границы, свой характер и отличность от других возможных способов представления.
Дискурс "имеет дело" с объектами (будь они вне-положены либо положены в нашем сознании), вернее их значениями, создавая из подобного "материала" последовательности "смысловых цепей", образующих систематические картины некоторых фрагментов нашего опыта.
Рефлексия же не обладает объектной ориентацией. Конечно, если понимать под "объектом" финал любой направленности, то и рефлексия имеет его. Однако все же «объектом» мы называем некоторые дискретности, способные выполнять функцию «данного» - то есть быть самодовлеющими и предшествующими «этому-вот» опыту.
Поэтому «рефлексия не имеет дела с самими предметами, чтобы получить понятия прямо от них, она есть такое состояние души, в котором мы прежде всего пытаемся найти субъективные условия, при которых можем образовывать понятия. Рефлексия есть осознание отношения данных представлений к различным нашим источникам познания... Действие, с которым я связываю сравнение представлений вообще с познавательной способностью, производящей его, и которым я распознаю, сравниваются ли представления друг с другом как принадлежащие чистому рассудку или к чувственному созерцанию, я называю трансцендентальной рефлексией ... Эта трансцендентальная рефлексия обязательна для всякого, кто желает a priori судить о вещах (выделение - В. К.)" [1].
Конечно, грань между дискурсом и рефлексией довольно - таки условна и во многом "рефлексивность" является следствием развитости мышления (его способности к сосредоточенности и абстрагированию), следствием перехода его к критической позиции самосознающего, самоцентрирующего Эго. Общим между ними является то, что в обоих случаях - это акт мышления, избирательно-целенаправленное внимание, сосредотачиваемое на существенных фрагментах содержания сознания и текущего опыта. Это удерживающее внимание деятельно по своей природе, то есть представляет собой устанавливание (фиксацию) мыслительных определенностей, их прояснение, комбинирование, последующее оперирование и выстраивание организованных на специфический манер групп значений. Вместе с тем, «дискурсивное» и «рефлексивное» достаточно четко различимы в истории научной и философской мысли.
Рациональность, взятая со своей элементной, операциональной и формальной (от «формы») сторон, выступает как методология, то есть знание о том, «как» и «чем» постигать мир, прояснять неопределенные ситуации. Соответственно, мы можем говорить о методологических «уровнях» рациональности, где уровень зависит от степени сложности процедур и результатов в упорядочивании мыслимого содержания.
Это уровни: 1) элементарных "составляющих" нашего мышления, включающие в себя синтетичные лингвистические образования, выражающие мыслительные, волевые, эмоциональные и пр. акты нашего "Я" (значения, термины, понятия, высказывания); 2) процедур оперирования этими составляющими: преобразующих качества отдельных значений (абстрагирование, аналогия и пр.), преобразующих качества систем значений (формализация, идеализация, экстраполяция и пр.); 3) форм организации результатов мыслеоперирования - проблема, гипотеза, теория. Особую методологическую группу составляют универсальные способы постижения мира и человека. Они представляют собой методы теоретического конструирования, которые с самого своего появления связанны, сопряженны с полаганием определенных идеализированных допущений – то есть с неявным принятием заранее некоторого концептуального образа мира. «Универсальность» - их заявка, интенция, утвердившееся мнение о возможности использования таких методов, как диалектика, системно-структурный подход, синергетика, герменевтика для создания всеобщих образов мира. По существу – это уже симбиоз «метода» (как рассматривать?) и онтологического полагания (постулирования). Так, к примеру, «диалектик», утверждая о всеобщности своего видения мира, видит его единым во времени и целостным, находящимся в профилирующем состоянии усложняющегося развития с сохранением инвариантов предшествующего.
В отношении же собственно философской методологии можно сказать следующее. Философия в своем историческом развитии выступает, в большинстве случаев, как рациональное постижение, опирающееся на стандарты, принципы и допущения, обеспечивающие объективность, логическую принудительность и результативность в процессах постижения необходимых форм сущего. Стандарты, принципы, допущения могут быть разными – к примеру, в западноевропейской философской традиции это требования каузальности, формально-логической последовательности, оригинальности авторства и пр., в древнекитайской философской мысли (и постмодернизме) – принципы ассоциативности, коррелятивности, сериальности и пр., организующие определенное строение философского текста. Однако само наличие стандартов, обеспечивающих определенный порядок, неизменно. Философствование развивалось как в рамках дискурса, так и в режиме рефлексии. Все же, говоря о собственно философской методологии, следует признать таковой критическую рефлексию – проблематизацию и вопрошающее прояснение.
[1] ритика чистого разума. М., 1994. С. 197-199.
