«МНЕ БЫ ИСТИНУ, а НЕ ЗЛАТО…»
Памяти супруга Амантая
Посвящается
Все те, кому довелось быть знакомым с Амантаем Айзахметовым, отзывались о нем как о человеке необыкновенном, волевом, талантливом. Запомнили его одухотворенность, с которой он говорил о Родной земле, о Степи, об Истории, о Женщине в своих публикациях на протяжении всей своей жизни.
Какие найти слова, чтобы описать его жизнь, какие найти краски, чтобы изобразить ее, как охарактеризовать ее и воздать должное? О человеке можно судить по его трудам, по своеобразию его творчества и характера. Над всеми делами Амантая Айзахметова: в журналистике, поэзии, научных исследованиях возвышается его личность, его неповторимая индивидуальность.
Амантай Абуович Айзахметов родился 5 сентября 1941 года в городе Акмола. Отец - Абу Айзахметов - был первым главным редактором областной газеты Акмолинской области «Сталин туы». Это был образованный, интеллигентный человек, одаренный руководитель, повлиявший на формирование Амантая как журналиста. Началась война, и Абу Айзахметов ушел на фронт. Дошел до Берлина и, как многие политработники, вернулся домой только в 1947 году, когда маленькому Амантаю было уже шесть лет. Вспоминая возвращение отца, Амантай написал:
Тает звездная высь,
И молчит серый бутовый камень.
И туманы, как тучи,
Плывут и плывут без конца.
Слышишь, мама, проснись!
Подними меня на руки, мама!
Я хочу дотянуться
До звезд на погонах отца.
Амантай был мастером слова: точно и тонко передавая состояние и мироощущение в простых, казалось бы, эпизодах. В автобиографичном рассказе «Каскабие» писал: «Я уже на другом берегу. Пастух давно угнал стадо, а я все сижу, съежившись, на бугорке и смотрю, как из-за горизонта медленно-медленно выползает красный краешек солнца. Этот краешек поднимается выше и выше и превращается в большой красный диск. Я смотрю на него, не отрывая глаз, и жду, когда этот диск отделится от горизонта и начнет греть. Я жду, когда высохнет роса на траве и согреется вода в речке. Я не столько боюсь мокрой от росы травы и холодной речной воды, а сколько боюсь, что если попадет вода, будут снова болеть потрескавшиеся на ногах цыпки». Это воспоминание из детства отразилось в его стихотворении «Бутовый камень»:
То ли зорька-заря
Все не может никак разгореться?
Травы мокрые клонятся,
Каждой былинкой дрожа.
То ли цыпки болят
Моего босоногого детства,
От того, что на солнце
Еще не согрелась роса?!
Поэзия Амантая отличается упругостью, энергетикой слова, смелыми образами. Он воспевал мужество и благородство, любовь и высокие общечеловеческие качества:
Взял величие,
Драгоценности,
Сердце доброе, острый меч,
И обычаи вечной верности,
И ковыль-траву, чтоб прилечь.
Мне нравилось смотреть как он работает, как он пишет. Это не был какой-то мучительный, тяжкий труд, это были минуты вдохновения - источника творчества и познания. Он был журналистом от Бога, вооруженным гармонией слога. У него был природный дар слышать в обычном слове его музыку и истоки. Творчество Амантая удивляет логической стройностью, упорядоченностью и создает единый мир, в котором он был. Вот как написал о его творчестве журналист Мнайдар Мурзагужинов: «Неистребимо в человеке желание прикоснуться к тайне. ...чуть приоткрыв завесу сокрытого от глаз людских, пытается факелом снедаемого любопытства осветить путь к неизведанному и проникнуть в тьму веков или заглянуть в синюю мглу Космоса. Он - Исследователь. Через поле непознанного человек рвется ввысь, чтобы с бездонной Глубины мыслящего соляриса проникнуть в поры Земли насквозь и ощутить обжигающие истоки своего непростого существования. Таков Амантай Айзахметов - мой коллега по перу».
Меня поражал процесс его переводческой работы, когда Амантай переводил стихи, романы, не пользуясь какой-либо справочной литературой. Особого внимания заслуживают публикации Амантая на исторические темы, которые стали стержнем его научных работ. Он принимал участие во многих республиканских и международных научных конференциях. На Всемирном конгрессе тюркологов в Анкаре он выступил с докладом «Рождение тюркского мира». Глубокие знания Амантая в этой области сочетались с такими качествами, как независимость мышления, нетривиальность подхода к решению вопроса, стремление к истине. Амантай обладал качествами, делающими его необычайно интересным в общении. Он отлично разбирался в социально-экономических проблемах, в политике, был прекрасным рассказчиком, обладал живым чувством юмора, высоко ценя его и у других.
Считается счастливым тот, кто на своем пути в жизни может встретить мудрость. В лице Амантая я встретила эту мудрость. Он научил меня смотреть с высоты полета на обыденные вещи и обстоятельства. Нас связывало не только супружество, но и что-то гораздо большее: тождество мыслей, жизненное кредо. Когда я думаю об Амантае, то его образ всплывает в моей памяти в окружении детей, и меня переполняет чувство уважения к нему и преклонения перед ним за его отцовскую любовь и нежность к ним. Он был заботливый папа, муж, и, при всей его занятости, мы никогда не были обделены его участием и вниманием. Дома от него исходила аура уюта и надежности. В памяти людей запечатлелось не только ощущение его колоссальной энергии, интеллекта, но и человечности, обаяния, скромности. Целеустремленный и резкий в работе, терпеливый и добрый в быту, никогда не терявший понапрасну ни секунды времени, Амантай постоянно трудился. Думаю, лишь в будущем можно будет понять все сделанное им.
Озера слез
И трав седины,
И шрамы на вершинах скал.
Скажи, что нес
Дорогой длинной?
Скажи, что я не досказал.
Он ушел в вечность, озарив мою жизнь светлым прикосновением своего бытия, наполненного нежностью и любовью.
Памяти супруга Амантая посвящается
Звенят натянутые, как тетива, стихи,
Стремится ввысь крылатый слог поэта,
А мне все кажется, что где-то у реки
Мальчишка босоногий ждет рассвета.
Вставало солнце медленно, багрово,
А он смотрел на зарево в тиши,
И лишь ему родная Степь и горы
Дарили мысли и полет души.
В краю полыни Томирис стояла,
Айша-биби зажгла любви огонь,
Глазницей неба для него луна сияла
И сака-массагета несся конь.
Иначе прочитал Гомера он поэму,
На высоту подняв язык родной,
Как Шлиман, некогда, он разрешил дилемму,
Найдя пути Истории былой.
Вот «мертвые» слова заговорили,
Пластинка золотая из Пирги
Вручила ключ ему, и ныне
Мы код от древних писем обрели.
Откуда у него столь мужества и воли
Не битым быть, не сдаться?
А потом Без звука стану я кричать от боли,
Как в песне, буду я с одним крылом.
И, рассекая словом время и пространство,
Врываясь в быль давно ушедших дней,
Оставил нам он главное богатство –
Высокий дух, любовь и четверых детей.
Звенят натянутые, как тетива, стихи,
Стремится ввысь крылатый слог поэта,
А мне все верится, что снова у реки
Мальчишка босоногий ждет рассвета.
Гульнар ЖАЙСАНОВА.
