УДК 821.161.1 Пушкин.06
КНИЖНАЯ ТОПИКА В РОМАНЕ А. С. ПУШКИНА «ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН»
ГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет»
*****@***ru
В истории изучения романа «Евгений Онегин» значительное место уделялось комментированию и исследованию литературных реминисценций, литературных источников, повлиявших на создание произведения. Значительный интерес пушкинистов связан с исследованием образа библиотеки Онегина, которую посещает Татьяна. Однако систематичного анализа книжной топики романа, насколько известно, еще не было проведено.
Термин «книжная топика» был введён при сопоставлении книжных мотивов у и . Под книжной топикой исследователь понимает совокупность мотивов, связанных с книгой. отмечает их преемственность Пушкиным от Кантемира и рассматривает трансформацию книжных мотивов в контексте всего творчества Пушкина. Нами используется данный термин для анализа книжных образов «Евгения Онегина».
В романе Пушкина с мотивом книги связаны различные формы его реализации. Книга входит в пространство романа как образная единица, функционирующая сама по себе. Однако её стоит рассматривать не как отдельный экземпляр, а в окружении книг, которые представлены наряду с ней, что формирует образ библиотеки (ср. стихотворение «Городок», 1815). Библиотека в романе – это личное достояние отдельного героя (Татьяны, Онегина, матери Татьяны и Ольги и др.). Она может принимать разный вид. Например, ее источники обсуждается с окружением. Назовём такой тип открытой библиотекой. Таковы, например, читательские предпочтения Онегина, описанная в первой главе романа: «Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита…». Герой в круг чтения включает экономический источник (Адам Смит) и то, что принято читать в высшем свете (классики – Гомер и Феокрит). Онегинская «книжная полка» состоит из книг, продиктованных общественным вкусом. Поэтому герою не получается «присвоить ум чужой»: «Отрядом книг уставил полку // Читал, читал, а все без толку… // И полку, с пыльной их семьей, // Задернул траурной тафтой». Еще один вариант открытой библиотеки – библиотека Ленского. Её открытость можно объяснить целями Ленского, который стремится приобщить к ней друга Евгения («Поэт в жару своих суждений // Читал, забывшись, между тем // Отрывки северных поэм, // И снисходительный Евгений, // Хоть их не много понимал, // Прилежно юноше внимал»), или дать наставления Ольге («Он иногда читает Оле // Нравоучительный роман…»). Второй вариант библиотеки – закрытая. В этом случае следует говорить об интимизации читательской стратегии, содержание книг не оглашается, а служит исключительно личным целям. Самый наглядный пример – это книги Татьяны, которые она хранит под подушкой. К этому же ряду можно отнести и библиотеку матери Лариных, которая после замужества вынуждена забыть все романы, прочитанные в молодости. Их содержание противоречит семейной жизни. Закрытый характер библиотеки носит «груда книг» в кабинете Онегина в деревне, так как в них наиболее полно представляется его личность.
Кроме закрытости/открытости библиотеки можно выделить ещё одну оппозицию: её наличие/отсутствие у конкретно героя. Особый акцент в романе делается и на нечитающих героях. К ним отнесём отца семейства Лариных («Но в книгах не видал вреда; // Он, не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой…») или дядю Онегина («Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел»).
Автор, перечисляя читательские предпочтения каждого героя или акцентируя внимание на том, что герой не читает, создает своего рода книжный сюжет. Герои романа живут по модели книги, которую читают. Конкретная Книга выступает метафорой жизни. Так дядя Онегина читает «тетрадь расхода» и «календарь осьмого года». Одна эта деталь характеризует и род деятельности, и привычки, и практическую функцию чтения для дяди. Татьяна ассоциирует себя с героинями «опасных» любовных сюжетов – Кларисой, Юлией, Дельфиной. Романы де Сталь и Ричардсона словно написаны с неё, и она, воображая себя героиней книги, позже пишет письмо Онегину. Сам же Онегин повторяет судьбу байроническго героя, подобно Чайльд-Гарольду. Для Владимира Ленского способ чтения книги оказывается пророческим. Так вечером перед дуэлью с Онегиным Ленский читает при свечке Шиллера, но думает об Ольге, и «Владимир книгу закрывает». Мотив прерванного чтения соотносится с мотивом прерванный жизни. Закрывание книги осознаётся как предчувствие финала жизни. Другой иронической метафорой является характеристика Зарецкого: «И учит азбуке детей». Зарецкий станет секундантом на дуэли между Онегиным и Ленским, в которой Евгений убьёт Ленского. Пока же Зарецкий учит детей различать добро и зло и соблюдать христианские заповеди. В каждом отдельном случае книга оказывается особого рода моделью жизни героя.
С образом книги и мотивом чтения связанны переломные моменты сюжета романа. В первой главе Онегин начинает читать «томясь душевной пустотой» и это приводит к хандре. Татьяна встречает Онегина, ассоциирует его с героем романа, который читает в данный момент, и влюбляется. Вслед за героями романов Ричардсона и Руссо она решается написать письмо Онегину. Онегин читает письмо Татьяны и это приводит к их встрече. Но эта схема работает только до определённого момента. Оказавшись в кабинете Онегина, Татьяна читает книги из его библиотеки и дальше любовный сюжет останавливается в своём развитии. Книга в данном случае ведёт к ложному, иллюзорному сюжетообразованию. Это можно объяснить мотивом читательской невстречи. Татьяну Ларину удивляет выбор книг героя «ее романа». Несовпадение читательских ожиданий оказывается важнейшим критерием непонимания в отношениях Татьяны и Онегина.
Мотив книги соотносим также с композиционным планам романа, в котором тесно переплетены рукописная и книжная парадигма текста. С одной стороны перед читателем книга. С другой – автор называет главы романа «тетрадями» («смотрите пятую тетрадь»). В финале романа возникает метафора жизнь-роман. «Онегин» воспринимается как недочитанная книга. Таким образом, оформляется парадигма: книга – метафора жизни каждого героя; прочитанные героем книги помогают понять его судьбу; жизнь – недочитанная книга.
В тексте романа Пушкина мы встречаем сопутствующие мотивы, связанные с книгой от периодической печати, энциклопедических изданий до художественной литературы. Автор перечисляет едва ли не все возможные виды печатных изданий: азбука, лексикон, грамматика, словарь (Академический), журнал («Благонамеренный»), альбом, альманах, «стишков чувствительных тетрадь», классики (Гомер), романы и т. д.
С одной стороны книжная топика соотносится с отдельными героями, выстраивается круг чтения, модели читательского поведения. Интеллектуальная мировая история формирует культурный фон романа. С другой стороны – парадигма книг работает на создание целостности романа, сам роман строится в парадигме перечисления книг.
Литература и источники:
1. Довгий топика у Кантемира и Пушкина // Новый филологический вестник. 2009. №3(10). С 50-59.
2. Онегинская энциклопедия в 2-х томах. Под ред. . М.: Русский путь, 1999.
3. Пушкин Онегин: Роман в стихах // Пушкин собрание сочинений: В 16 т. – М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937 - 1959. Т. 6. С. 1-205.
Научный руководитель – канд. филол. наук, доцент
