Встречи с детьми великой отечественной войны

ГБОУ СПО ЛО «Гатчинский педагогический колледж

имени », г. Гатчина

ВСТРЕЧИ С ДЕТЬМИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

АНИМАИСА МИХАЙЛОВНА КУПРЯШКИНА

1. Сценарий встречи

Цель: приобщение студентов к истории и традициям родного края.

Оборудование: проектор, книга автора.

Ход встречи.

1. Вступление

Сегодня у нас в гостях человек, который родился в Гатчине, помнит и хранит традиции довоенной Гатчины; человек, который в детстве пережил ужасы Блокадного Ленинграда и Ладожского озера; человек, который через свои чудесные рассказы дарит воспоминания неравнодушным жителям нашего города.

2. Из биографии гостьи

Анимаиса Михайловна Купряшкина

Родилась в Гатчине 20 декабря 1929 (32) г. Анимаиса Михайловна большую часть жизни отдала служению детям в Гатчинской школе №10, где работая библиотекарем, организовала клуб «Светлячок» и вывела в люди несколько поколений ребят с трудными судьбами.

Отец, – летчик – испытатель на Гатчинском аэродроме. Однажды, «самолёт его потерпел аварию и едва дотянул до поля со стогами сена noд Суйдой… Этот день станет последним в лётной жизни отца. После аварии даже долгая реабилитация здоровью не помогла». («Летчики», c.3).

Мама, Оттилия Терезия Бульон, в православии Ольга Николаевна, по мужу Купряшкина, служила во Дворце-музее Гатчины распределителем групп и внештатным переводчиком в научном отделе музея. Приехала в Гатчину в 1925 году и на жасминовом берегу встретила свою судьбу (с.23, 28).

Вскоре родилась Анимаиса.

3. Из воспоминаний детства о традициях довоенной Гатчины

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Самый любимый детский праздник – Рождество (с.12). Новый год. Святки (с.4-5)…

«Зимний вечер. Уютное потрескивание дров в маленьком камине и большой ковёр перед ним...

Мы, дети, в нарядных платьицах ждем Ираиду Павловну Славинскую. Она появляется в воздушных одеждах феи Мелюзины. Взамен волшебной палочки теплится большая витая свеча в её руках. Фея подносит свечу к окну, и морозный узор на стёклах переливается и искрится разноцветными огоньками: розовыми и красными - от бликов камина, голубоватыми – от мерцания свечи. К окну подходит бабушка, и мы с восторгом следим за появлением контура ёлочки в разноцветных звездочках морозного инея. Очень тихо поём: «Tannenbaum! Tannenbaum!»

В те времена к детям не приходил дед Мороз, не сверкали Новогодние елки, не танцевали с детворой снежинки и милые Снегурочки. Но скрипнет входная дверь, и таинственным голосом бабушка позовёт серебряного старца. Серебряная риза озаряет комнату, добрые руки – на наших склонённых головках. На большом плетёном блюде – сладости, а под нашими подушками – долгожданные игрушки и книжки. Серебряный старец посохом обводит контур звезды под ёлочкой на заиндевелом стекле окна.

Дедушка в одежде волхва отворяет дверь. В прогретый воздух комнаты вплывает облако морозной свежести, настоянной на таинственном веянии оттаявшего елового лапника. Дедушка торжественно вносит большую круглую низкую корзину, устланную хвоей. На еловых ветвях – кисти рябины и золотистые прозрачные яблоки антоновки. Дедушка ставит посередине корзины маленькие ясельки со спящим младенцем, фонарик – лучик над головой Спасителя.

На невысоком столике – ковчежец, и бабушка льёт из кувшина, позванивающую льдинками, воду, наполняя ковчежец до краёв. В маленьком водовороте кружатся веточки брусники. Серебряный старец окропляет из ковчежца праздничный стол с алыми цикламенами в белой фарфоровой вазе. Благоухает пирог с капустой. На маленьких тарелочках – оттаявшие кисти рябины и засахаренные ягоды брусники. Но я с нетерпением жду, когда можно будет взять из ковчежца зелёную веточку, перенести на стол и положить рядом с ягодами…» («Рождество»)

Летние праздники тоже были.

«Луна спокойно с высоты над белой церковью сияет», и тихо-тихо всё кругом. Лунные блики на широко открытых венчиках ночных цветов... Навстречу со скользящими лучами луны в ночной выси торжественно плывут звуки незабвенной «Лунной сонаты» Бетховена...

В округло-поднятых руках танцующих - лёгкие прозрачные покрывала. Покрывала взлетают над куртиной душистого табака, и невидимая пыльца золотистой пылью ложится на протянутые к ней руки...

Эпикурейский танец Айседоры Дункан стал парафразом к танцу – игре во многих семьях Гатчины с обязательным победителем за большее «улавливание» пыльцы на покрывале. Пыльца – дань Эпикуру, дань сохранению и преумножению красоты земной, именуемой Цветами, дарящими светлые мгновения бытия в повседневной, порой трудной и горькой жизни.

На веранде на коленях хозяйки возлежит очень недовольный толстый кот Морфей. Уже не первый год Морфею доверено «чихнуть» на покрывало с самым полным подарком Эпикура и провозгласить победителя. Лёгкий взмах покрывалом перед его носом заставляет Морфея морщиться и отгонять лапой липкий и подозрительный запах пыльцы душистого табака. Наконец, ещё одно покрывало... Морфей с отвращением чихает и спрыгивает на пол. Скорей бы утешится наградой за столь странный и неприятный труд...

Сливки в блюдце – Морфею, шёлковая подушечка, вышитая переплетёнными цветками душистого табака – любимцу Эпикура» («Игры Эпикура», с.8).

Красота нашего края связана с прудами и озерами.

«В 60 - е годы прошлого столетия из жизни города ушёл дивный сад с серебристыми ивами над тёмной, прозрачной водой загадочного пруда, званного «ВЕЩИМ». Не все гатчинцы знали, что в ивовых ветвях, низко опущенных над водой, перед непогодой начинала звучать арфа Эола. Золотистая пыльца резеды тонким орнаментом покрывала зеркало пруда. Белые лилии вели хоровод, погружаясь на ночь и всплывая с первыми лучами солнца. Причудливые водоросли колыхались около их гибких длинных стеблей. Очень голубые незабудки не закрывали свои глазки и светились в тени берегов всеми днями и белыми ночами. Но прекраснее всех был ливанский кедр. Его темно-зеленое бархатное великолепие отражало себя в глубине бархата воды.

Сидя на деревянных ступеньках у воды, я слушала тихий разговор ветерка с арфой Эола. Скорее всего, движение воздуха под низкими плетями гибких ивовых ветвей и тихое посвистывание ветерка в кроне ливанского кедра и создавала звучание, похожее на слегка заунывное пение Эоловой Арфы. Так «Вещий пруд» предупреждал о непогоде с затяжными дождями. И если белые лилии с первыми лучами солнца слегка не розовели, - на «Мостики» купаться не ходи. Вода будет ледяной! Но мы, всё - равно, ходили. Если на ветвях ивы листья долго не просыхали от росы, – в Орлову рощу за земляникой не спеши. Ягоды будут росными до полудня, а душистый сок кисловатым. Вот такой урок природоведения наяву.» («Романтика родников, хранимая на Гатчинской земле», с.13).

Белый пруд

«Раннее утро в начале лета. Я с дедушкой в цветущем яблоневом саду. Белоснежно-розовое облако над нами и волны розового тумана у наших ног. Туман редеет, и в просветах где-то внизу синеют, отражаясь в белой воде, незабудки. Так дедушка подарил мне праздник встречи с «Белым Прудом» у белого дома. Это было в конце 1930 - х годов. Туман рассеивался, и открылись высокие пологие берега с каймой незабудок и ирисов у самой кромки воды. По маленьким деревянным ступенькам мы спустились к маленькой пристани, и я зачерпнула в ладошки тёплую ласковую воду. Белые пузырьки долго таяли на моих руках. В зеркале воды отражались голубые, белые, синие ирисы и розовые бутоны махрового шиповника». Это Белый пруд. («Белый пруд», с.14).

Блуждающий пруд

«В начале 70-х годов в Гатчине прозвучал взрыв. В подвале блочной пятиэтажки накопился газ, и дом обрушился от первой невидимой искры. День был выходной. Люди отдыхали и не ведали о беде, которая подкралась по траншее газопровода, проложенного там, где был когда - то «Блуждающий пруд».

Моя подруга Люда Тронина жила до середины 60-х годов в деревянном доме на том месте, где сейчас стоит нелепая высотка и «Ореол». Чтобы сократить дорогу в школу, Люда часто ходила по тропке около «Блуждающего пруда» вопреки строгого наказа взрослых обходить это пустынное место. Летом мы иногда осторожно подходили к низким ровным берегам и слушали, как мягко пружинит под ногами влажная тропа. Островками около пруда цвела таволга с особенно сильным горьковатым ароматом. Ни строений, ни деревьев. Только одинокая тропинка, по которой мало кто решался ходить, и дрожащие берега, густая ряска и воздух как на вересковом верховом болоте....

Почему пруд назывался «Блуждающим» или «Дрожащим»? Куда ушла и ушла ли его обманчивая спокойная вода? Какие тайны и предостережения унесли с собой родники, питающие «Блуждающий пруд»? Кто теперь ответит? » (с.14)

Но нет ничего страшнее войны, которая уничтожает эту красоту.

4. Дети войны

«Начало августа 1941 г. ВОЙНА! Ночное небо в ярких звёздных узорах. Над Гатчиной зловещая вкрадчивая тишина. Тишина, в которой уже таятся грядущие беды и неисчислимые страдания миллионов людей. Народом сказано «На войне погибают лучшие». Гатчинцы в эту ночь видели, как погибают молодые лётчики, встретив вражеские свастики, один против троих. Ночная тишина взорвалась ревом юнкерсов и визгом мессеров. Залпы со стороны Красных казарм нарушили вражеский строй, и наши до боли родные ястребки взяли вражеские махины в карусельный круг. Лёгкие маневренные ястребки уходили от карусели в сторону, беря на себя трассирующие хлысты разноцветных пуль, и в безмятежном звёздном небе завязался бой...» («На войне первыми погибают лучшие»)

«Внезапно и грозно оборвалось моё детство. Муки голода и холода в подвальной комнате на Обводном канале Ленинграда. Вой фугасов и визг снарядов. Качающийся лёд Ладоги и далёкая деревня под Пензой – родины моего отца. И труд, тяжкий, непосильный для детских рук, крестьянский труд. Лебеда, клевер, кожура картошки вместо хлеба.

В 1944 году у меня началась амнезия. Не надуманная, как в модных современных сериалах. Ко мне в 12 лет пришло беспамятство и тёмной завесой отрезало всё, что было до войны. В мае 1945 года пришёл вызов на родину, но я не хотела, я боялась уезжать. Убегала и пряталась в овраге, уходила в соседние деревни и воспринимала возвращение домой как злое насилие. Ни слёзы и мольбы моей мамы, ни уговоры не помогали. Помогла дедушкина акварель, пролежавшая всю войну с документами в чехле от противогаза. Я не помню, что произошло в первое мгновенье, когда я увидала пожелтевший источенный лист с зовом фиалок из моего детства. Но я вспомнила и я вернулась!» («Сиятельные фиалки»)

«Май 1945 года омыл тяжкие страдания военных лет теплыми, затяжными дождями. Неповторимый, прекрасный аромат молодых листков берез и распускающейся сирени очаровал мою одичавшую душу, и родные Пенаты медленно и терпеливо вызволяли нас, детей войны, из цепких лап блокадной дистрофии и изнурительного, непосильного труда в эвакуации.

Полуголодные и босоногие, но радостные и беспечные «дети войны» возвращали себе детство в «Чижиках» и «Казаках – разбойниках», «Прятках» и любимой «Лапте». Но уже в конце июня приходилось пилить дрова для школьных печек, возить на Сенной рынок тяжелые корзины с букетиками ромашек, сидеть с удочками на Втором мостике, помогать заготавливать сено и с нетерпением ждать первых всходов на картофельных грядках». («Дети войны»).

Вот такие они дети войны!

- Сценарий составлен из фрагментов книги «Воспоминания детства».

-У вас теперь, слушатели, есть возможность задать вопросы автору.

5. Беседа с

- Откуда такое необычное имя?

- Любите ли Вы вспоминать военные года?

- Ваш любимый рассказ? Почему?

- Почему много рассказов посвящено цветам?

- Ваш самый страшный день?

- Ваш самый счастливый день?

- Что бы Вы пожелали будущим учителям начальных классов?

И другие.