, учитель истории и обществознания
(МОУ «Средняя общеобразовательная школа №30» города Вологды, Вологодская область)
Эссе «Мой выпускной класс»
Мы закончили школу в прошлом веке…
Неплохо звучит, правда)? 1999 год был сравнительно недавно, но нас сегодняшних отделяет от него целая вечность… вечность и ещё один год.
В 1982 году произошло немало важных событий: в мире разразились Ливанская война и Фолклендский кризис, советский космический аппарат совершил посадку на Венере, военные перевороты были совершены в Гватемале и Бангладеш, а ООН впервые инициировала празднование Международного дня мира. Стивен Спилберг выпустил на экраны «Инопланетянина», а Александр Митта «Сказку странствий», итальянцы стали чемпионами мира по футболу, а американец Скотт Фалман впервые предложил использовать в электронной почте смайлики))) вот такие JJJ.
Нет нужды напоминать, что в СССР заканчивается брежневская эпоха, и заря перестройки уже забрезжила над горизонтами нашей необъятной и непредсказуемой Родины. А знаете, что ещё интересно?... На фоне усиления движения за разоружение, гуманистические идеалы и политику «с человеческим лицом» Человеком года по версии журнала «Times» становится персональный компьютер. В это эпохальное время я и тысячи моих ровесников появились на свет, не зная, что волею судеб ещё не раз попадём меж двух полюсов, чувствуя себя одинаково родными и чужими обоим.
С моими одноклассниками мы встретились в 1989 году на крыльце …. школы. Старое здание работало с 1965 года, а новое крыло только-только успели достроить к первому сентября. Букеты гладиолусов были выше нас, но это не лишало нас волнения и гордости: мы – 1Д! Конечно, «Мы» тогда ещё не было, были лишь любопытные взгляды и несмелые улыбки в адрес братьев и сестёр по детскому саду, стоящих теперь на пороге новой жизни. И, конечно, мы не знали, что это «мы» сформировали из детей, не попавших в первые четыре буквы алфавита и вручённых молодой недавно приехавшей учительнице, но тем интереснее оказался результат. Полные надежд, мы вошли в старую школу, сгорая от желания пробежаться по новой… кто же знал, что этот переход будет столь неожиданно стремительным.
Мы не поняли, что произошло в стране в 1990-1991. Под чутким руководством Надежды Петровны мы росли, умнели, учились общаться и мириться с недостатками друг друга. Мы ходили в гости к заболевшим одноклассникам, придумывали поздравления с праздниками для родителей, писали записки, ходили в походы, учили стихи про Ленина и получали похвальные грамоты с его профилем. Однако мы заметили, как один за другим уезжали из нашего военного городка семьи ровесников – целый полк переводили в другой город с загадочным приключенческим названием «Остров». Это не чувствовалось большой потерей в том возрасте, но ощущение пронизывающего ветра перемен помнится до сих пор… мы уже понимали, что не станем пионерами, но оценить масштабы изменений пока не могли.
Зато оценили перемены в отечественном телевидении. Смело шагнув из третьего класса в пятый в 1992 году, мы оказались в потоке приватиЗАции, ваучеров, рекламы и сериалов. Это был даже не шаг, скорее прыжок в неизвестное дикое первобытное время, когда из детей мы превращались в несмелых, но категоричных подростков, жадно хватающих плоды капитализма. Кому-то достались привезённые мамой для продажи импортные вещи, кому-то жвачки с дональдами и шоколад, кому-то кукла Барби… настоящая, с гнущимися руками и ногами, а кому-то видик – символ свободы выбора идеологии и веры. Отныне ты мог смотреть не только то, что вещают государственные каналы, но и то, что записали предприимчивые граждане на пиратские видеокассеты.
Свобода ворвалась во все сферы жизни российского общества, однако подростковый возраст не то время, когда можешь в полной мере оценить все её прелести. Учиться хорошо, не курить, гулять до сирены, не смотреть ерунду по телевизору, закончить музыкальную школу, ходить на огород, помогать по дому – вот далеко не полный перечень нехитрых родительских желаний по отношению к нам, беспечным. Но даже они мнились клеткой по сравнению с французским «общежитием» «Эллен и ребята» - там мечта, а не жизнь.
Мечта… а в реальности глупые записки одноклассников, война полов во время уборки родного кабинета географии, закинутые на деревья шапки и лыжные палки, синяки, полные штаны снега, разбитые в раздевалке стёкла и безнадёжная первая любовь. Нет, конечно, не безнадёжная, ведь юношеская надежда порой сильнее взрослой любви. Наша первая любовь была несмелой, трогательной, импульсивной и тщательно скрываемой, поэтому мы с негодованием смотрели, как наши мальчишки забегают на «огонёк» в другой класс и танцуют… танцуют не дружеский «пионерский» танец, а «танец симпатии», чувства, взаимного интереса с другими девчонками. Для нас это было сродни тому, как если бы Колумб на берегах только что открытой Индии-Америки стал обниматься с туземцами на глазах у всех. «Туземцы», между прочим, были в ярких лосинах, мини-юбках, с распущенными волосами и накрашенными губами, а нам было невдомёк, что открывали они незнакомые берега не в школе и не при нас.
Кстати, мы – это одна женская ипостась, выраженная в пяти девчонках-подружках. Оглядываясь назад, понимаешь, что если кто-то и хотел выразить нам свои чувства, то вынужден был бы признаться сразу пятерым, ведь секретов у нас не было…. Как и не было героев, способных на такой подвиг. Лишь к девятому классу, собрав импровизированную компанию, выучив хиты русского рока и взяв в руки самое опасное оружие молодёжи – гитару, нашу броню удалось пробить группе отчаянных романтиков из соседних домов.
Старшая школа принесла прозрение и понимание многих непростых вещей. Например, оказалось, что сданные нами в библиотеку учебники складывались в угол, а затем списывались. Их место занимали новые книги, в которых учителям истории уже не приходилось обходить абзацы устаревших формулировок. Мы были последней параллелью, учившейся по старой программе и старым учебникам, и эта веха была не искусственной… мы и правда видели в младших не отражение нас самих, а «новое незнакомое племя», идущее другим путём. И они никогда не смотрели на нас так, как мы смотрели на старших... словно они не младше, а моложе, а значит у них преимущество, у них всегда больше впереди.
Мы были последними динозаврами XX века, в то же время существенно отличающимися от классических представителей своего вида. Этакий уникальный переходный организм, обречённый на неповторимость и адаптацию к большинству. Но к какому? К тем великанам, безвозвратно уходящим в прошлое, или к этим шустрым карликам, пришедшим им на смену?...
Никого не хочу обидеть, это просто метафора… Но со школьных фотографий 60-80 годов на нас смотрят сознательные лица взрослых людей, а в 2000-х как будто начали из школы выпускать восьмиклассников. Работая в образовании, просто не можешь этого не замечать, и сколько бы ни было исключений, правило работает на большинство.
А мы… мы вышли и не взрослыми, и не детьми. В 1999 году наша школа выпускала 99 выпускников – свой 33 выпуск. Это был солнечный июньский день, полный страха перед выступлением и предвкушения радостного вечера. В памяти сотнями колокольчиков звенели отголоски последнего звонка, прощальных песен, устных экзаменационных ответов. И очень медленно, осторожно, под звуки аплодисментов и школьного вальса до нас доходила мысль, что это всё… мы перестанем быть классом со следующего дня. А ведь нам есть, что терять.
За последние два года школы мы поменяли любовь на дружбу и не прогадали: это было самое яркое и интересное время в нашей школьной жизни. Перечислить все события просто невозможно, да и незачем. Одно нужно сказать: всё самое значимое в те годы проходило рядом с одноклассниками. «Мы» расцвело и распустилось, причём, по мнению некоторых учителей, настойчиво катилось по наклонной плоскости. Плоскость, может, и была наклонной, но вот мы упорно шагали вверх, стремясь достичь даже невидимых целей.
Зимние походы на лыжах, прыжки с парашютом, 60 километров на велосипеде, чтобы посидеть на лошади, тараканьи бега на 23 февраля, коллективные признания в любви на 14, КВН с учителями, бег по лужам под дождём и выпускной рассвет над Озерками никак не тянули нас вниз. Они шаг за шагом вели нас к девизам советских мушкетёров и гардемаринов – «Мы – это сила». Сила, воспитывающая волю к жизни и общему счастью, а не пресловутый индивидуализм. Это он во многом сделал меня такой, какая я есть – мой выпускной класс. Это ему принадлежит большая часть моих воспоминаний о детстве. Это он подарил первую любовь, первый поцелуй, первую дружбу, первые обиды и прощения. Это он, вместе с родителями и учителями, удержал нас на плаву в штормящие девяностые и подарил те жизненные ценности, которые маячками светят и сейчас.
P. S.: Мы закончили школу в прошлом веке.
Мы пошли учиться в одной стране, а выпустились уже в другой.
Мы взрослели в период дикого капитализма, назло и вопреки избежав дикости.
Мы знали, что заложенный в конце восьмидесятых школьный бассейн с оранжереей и актовым залом никогда не будет построен, поэтому устраивали возле старых заросших свай шалаши и домики для котят.
Мы оставили в том веке счастливое детство в военном городке, которое не променяли бы ни на что другое.
Мы взрастили там школьную дружбу, которая и сегодня помогает идти вперёд и справляться с трудностями.
Мы поняли, что нет ничего более условного, чем однодневные названия и лозунги, и нет ничего более постоянного, чем свет школьных окон.
Мы так и не решили, кто мы больше – последние великаны или первые карлики… Жизнь заставляет нас попеременно чувствовать себя и теми, и другими. А может это была уникальная возможность выбрать, кем ты хочешь вырасти?... Спросить бы себя классе в восьмом…
Но нет… уже прошла целая вечность. Вечность и ещё один год.
