Синхронный динамизм языка и проблематика экспланации
Я. Соколова (г. Нитра, Словацкая Республика)
СИНХРОННЫЙ ДИНАМИЗМ ЯЗЫКА И ПРОБЛЕМАТИКА ЭКСПЛАНАЦИИ
Несколько вступительных замечаний.
Замечание 1. Методология экспланации в словацкой лингвистике связана с именем Юрая Долника. В ее основе лежит презентация теоретико-методологической проблематики литературного языка и его культивирования в двух направлениях: в направлении его «естественности» и его прагматического понимания (что соотносится с т. н. коммуникативно-прагматическим переворотом в лингвистике).
Замечание 2. В действительности не существует четкой границы между дескрипцией и экспланацией.
Замечание 3. Объектом интерпретации является морфологическая систематизация литературного (русского) языка как интериоризированного (естественного) языка дифференцированного языкового сообщества.
Замечание 4. В нашей статье представлены фрагментарные интерпретации лишь некоторых сторон исследуемой проблематики: объективистская/субъективистская методология, естественность, системное соответствие, оптимальная мотивированность, принцип конкурентных систематизаций, принцип (оппозиционного) омоморфизма и аспект пользователя языка.
В рамках системной лингвистики при дескрипции и экспланации языковых изменений применяется тезис о том, что язык – это открытая система, находящаяся в постоянном взаимодействии со своим окружением, что языковая система аккомодирует, т. е. приспосабливается к окружающей среде, меняясь сама, причем сохраняет динамическое равновесие. Обычно указывается, что изменения происходят на всех уровнях языка, во всех его подсистемах и что динамика изменений в подсистемах неодинакова.
Интерпретация языковых изменений зависит от подходов к языку, т. е. от избранной методологии, познавательная ценность которой определяется ее экспланационной адекватностью. В словацкой лингвистической традиции в последние годы применяются два основных подхода – объективистский (рефлексивно-логический) и субъективистский (логико-прагматический).
С точки зрения объективистской методологии ведутся поиски связей между языковыми и внеязыковыми факторами, исключающими случайность и подтверждающими закономерность изменений. Исходным является тезис о том, что языковые изменения имеют определенную цель, чем оптимизируется функциональность языка. Каузальная (финальная) и телеологическая (функциональная) экспланации интепретируются и так, что причины языковых изменений следуют из их цели. Функциональность изменений состоит в устранении помех.
С точки зрения субъективистской методологии принцип языкового изменения выводится из языкового взаимодействия коммуникантов (как намеренное, так и спонтанное языковое изменение – это явление, сопровождающее взаимодействие коммуниканта с членами данного языкового сообщества). Здесь мы имеем дело с прагматической интерпретацией функциональности спонтанных языковых изменений. Языковые изменения рассматриваются прежде всего с точки зрения пользователя языка (его естественной метаязыковой аксиологической компетенции), который воспринимает инновацию не как попрание устоев, а как аналогию уже существующего, поскольку само его языковое поведение основано на перспективе естественной аналогии. В аспекте естественной аналогии языковое изменение объясняется как расширение сферы употребления существующей структуры, расширение лексической сочетаемости определенного закрепленного в данном языке компонента. Лексическая сочетаемость здесь понимается как конкретно реализованная сочетаемость, т. е. способность языкового компонента соединяться с другими как актуализация потенциальной сочетаемости. Ю. Долник в этой связи пишет: «...спонтанные языковые изменения происходят в виде ситуативного ненамеренного расширения сочетаемости сегментов речи в сочетании с модификацией их интерпретации, ведущей иногда к их реинтерпретации. Существенно здесь то, что расширение сочетаемости определенного сегмента является его новым использованием в смысле стандартного употребления; таким образом, расширение сочетаемости является плавным и незаметным» (Dolník, 2010, с. 159).
Языковые изменения рассматриваются на фоне комплементарных отношений традиционных и инновационных элементов языка, обеспечивающих как динамику потребностей выражения, так и историческую непрерывность естественной реструктуризации языка. В качестве инновационных стимулов в морфологии рассматриваются, с одной стороны, более естественные или оптимально мотивированные структуры, а с другой стороны, менее естественные или не всегда оптимально мотивированные структуры. Степень естественности определенного морфологического явления зависит от того, насколько оно соотносимо с принципом системного соответствия. Естественными считаются, как правило, такие явления, которые учитывают типологические особенности языка. Для русского и словацкого языков как языков флективного типа характерно синкретическое выражение грамматических значений посредством формообразующих морфем – окончаний. Поэтому в русском и словацком языках с оптимальной степенью естественности действуют прежде всего аддитивные модели. Это обусловлено тем, что морфологическую систему характеризуют те структурные свойства, которые в ней количественно преобладают – естественность всегда связана с частотностью словоупотребления. Морфологические структуры оптимизируются путем создания сбалансированного соотношения частотности и регулярности. Предпочтение структур, в большей мере соответствующих принципам естественности, тесно связано с принципом системного соответствия, которое, в свою очередь, детерминировано степенью сходства парадигмы, флективной формы или флективного признака со структурными свойствами, определяющими соответствующую (морфологическую) систему. Субтракционные, супплетивные, модификационные или нейтрализационные модели воспринимаются как менее соответственные, поскольку они менее прозрачны, а следовательно, не являются оптимально мотивированными. Оптимальная мотивация характерна тем, что обеспечивает предсказуемость минимальным комплексом мотивационных признаков в данных системных условиях (Morfologické aspekty súčasnej slovenčiny, 2010, с. 86). Для носителей языка оптимальная мотивированность является в первую очередь функциональным критерием, но также и оценочным критерием, на фоне которого данные структуры представляются им удачными, приемлемыми или менее удачными.
Вышесказанное означает, что естественными считаются такие морфологические структуры, для которых характерны оптимальная простота и определенность, т. е. которые основаны на оптимальной мотивации. Например, результатом морфологической адаптации стала иностранная лексическая единица дискета, которая является системно соответствующей, а ее морфологическая структура – прозрачной, поскольку морфологические значения кодируются конструкционно. Это значит, что оптимальная мотивированность имеет результатом приемлемую естественность.
И наоборот, лексическая единица папарацци представляется менее естественной, поскольку не является оптимально мотивированной. Производящая основа на гласный не дает возможности присоединения вокализованных окончаний. Ее морфологические значения конструкционно не кодированы: к одной и той же форме относятся грамматические значения мужского и женского рода, единственного и множественного числа и падежей от именительного до предложного. Пользователи русского языка воспринимают ее так же, как денди, рефери, эфенди, янки, мафиози и др. Морфологические формы они интерпретируют в интенциях уже существующих языковых структур, расширяющих свою сочетаемость. Интерпретация опирается на узус, т. е. на пользовательскую норму как языковое сознание общества, коллективный языковой вкус.
Систематизация морфологических явлений имеет инференционную природу, что дает возможность естественно воспринимать как реализованный, так и нереализованный элемент данного класса (ср. красивее, *хорошéе), а также возникновение конкурентных комбинаций (веселее и веселей). Имманентным свойством языковой системы является гетерогенность языковых элементов, а также их конкурентные систематизации, проявляющиеся как (1) сосуществование систематизаций или как (2) конфронтация систематизаций.
(1) Сосуществование систематизаций представляет собой возможность параллельных систематизаций. Это проявляется, напр., в т. н. дублетных морфологических формах: весной и весною, скорее и скорей, свойственен и свойствен, мной и мною, восемью и восьмью, достигший и достигнувший и др.
(2) Конфронтация систематизаций состоит в том, что преобладание одной систематизации снижает потенциал другой систематизации. Напр., при образовании формы И. п. мн. ч. существительных мужского рода есть систематизации, в которых производящая основа не изменяется, и тогда применяется формообразующая морфема -и/-ы, а есть такие систематизации, в которых производящая основа изменяется, и применяется формообразующая морфема -а, ср.: сотрудник – сотрудники, врач – врачи, стол – столы; брат – братья, друг – друзья, стул – стулья и др.
Конкурентность обеих систематизаций в языке устраняется двояко: либо возобладает только одна систематизация (напр., одна из дублетных форм), либо формы дифференцируются – семантически или стилистически (ср. листы – листья, мужи – мужья, сыны – сыновья и т. п.).
В синхронной динамике морфологической системы современного русского (и словацкого) языка проявляются также систематизации под влиянием аналогии. Это обусловлено тем, что аналогия является основой относительной регулярности и стабилизации системы. Выделяются а) внутрипарадигматические аналогии и б) межпарадигматические аналогии, причем как на уровне производящих основ, так и на уровне формообразующих морфем.
Примером использования активной внутрипарадигматической аналогии является выражение множественного числа с помощью форманта -ы, присоединяемого к формам множественного числа субстантивных англицизмов (формант -s при заимствовании воспринимается как составная часть производящей основы), в результате чего возникают следующие формы: баксы, левайсы, левисы, легинсы, ролексы, тайтсы, хакинсы. Формообразующая морфема -ы расширяет свою сочетаемость в соответствии с ее стандартным внутрипарадигматическим использованием.
Примером использования межпарадигматической аналогии является творительный падеж числительного тысяча с вариантами тысячей и тысячью.
На гибкость систематизаций оказывает влияние также массивное заимствование иностранных лексических единиц, которые при вхождении в систему проходят морфологическую адаптацию. Их многочисленность с точки зрения частеречной принадлежности активизирует соответствующие морфологические подсистемы.
Как показывают исследования, в словацком языке наивысшей частотностью обладает система склонений имен существительных:
– с точки зрения отношений нарицательные – собственные ИС усиливается склонение нарицательных ИС;
– с точки зрения рода преобладает склонение ИС мужского рода;
– с точки зрения числа преобладают формы единственного числа; динамику парадигм единственного числа поддерживает многочисленность ИС, расширяющих поле абстрактных ИС;
– с точки зрения падежа наиболее частотным является генитив.
Одним из основных принципов, реализуемых в морфологической системе языка, является принцип (оппозиционного) омоморфизма (ср. Morfologické aspekty súčasnej slovenčiny, 2010). Оппозицией в общем понимании является отношение между единицами языка, которые проявляют определенную степень сходства и различия друг относительно друга. Выделение оппозиционного омоморфизма – проявление семасиологического подхода к единицам языка, оно исходит из положения, что соотношение между значением и формой может быть 1 : 1 или 1 : 1+х (где х – добавочный сегмент). Это принцип, обеспечивающий соответствующее формально-семантическое кодирование морфологических единиц и представляющий собой проявление «имитационного применения отношения немаркированный – маркированный в формальной структуре морфологических единиц» (Долник, 2010, с. 11). Маркированными, как правило, оказываются те единицы, которые имеют на один признак больше.
В русском языке применяются следующие типы (оппозиционного) омоморфизма:
1. аддитивный омоморфизм Х : Х+а
2. нейтрализованный омоморфизм Х+а : Х+b
3. деактуализованный омоморфизм Х : Х
4. субтракционный омоморфизм Х+а : Х
5. модифицированный омоморфизм Х : Х'
6. супплетивный омоморфизм X(+a) : Y(+a/+b)
Примечание: Х – немаркированный член оппозиции; Х' – модифицированный немаркированный член оппозиции; Y – супплетивный член оппозиции; а, b – добавочные сегменты.
Высокой частотностью в русском и словацком языках обладает аддитивный и нейтрализованный омоморфизм.
С точки зрения изменений формообразующих морфем можно констатировать, что степень их вариантности стабилизируется. В системе склонений усиливается доминантность формантов, количественно преобладающих в соответствующей парадигме. На их продуктивность в заимствованных словах оказывает влияние также частотность словообразующих формантов (-er, -or, -ing, -izm, -ation), применяемых на уровне словообразовательной адаптации.
Более низкую частотность субтракционного и модифицированного омоморфизма можно объяснить стабилизацией степени изменчивости производящих основ. Предпочтением форм без модификации производящей основы оптимизируется перцепционная прозрачность их морфематических структур.
Пользователи языка обладают:
(1) декларативными языковыми знаниями, получаемыми с помощью естественного коммуникативного механизма, основанного на интенционном динамическом стереотипе и проявляющегося в виде языковых навыков;
(2) процедуральными языковыми знаниями, содержанием которых являются автоматизированные (дополняемые по случаю) спонтанные суждения на основе аналогии.
Логико-прагматическая (субъективистская) методология учитывает в первую очередь естественную метаязыковую аксиологическую компетенцию пользователей (литературного) языка.
Атрибут «прагматический» в данной концепции связан с тремя факторами: реальным функционированием языка, языковыми знаниями его пользователей и признаком естественности.
Заключение. Динамика языка является реализацией возможностей его развития. Языковые изменения суть не что иное, как проявление непрерывного уравновешивания степени естественности, на фоне которой происходит системная оптимизация. Языковые изменения, отмечаемые в морфологии современных русского и словацкого языков, указывают на тенденцию к униформности производящей основы и формообразующих морфем.
Поскольку языковые изменения способствуют обогащению выразительных средств языка и ведут к изменению его организации, они являются неотъемлемой составной частью культивирования любого естественного языка.
Литература:
Dolník, J.: Teória spisovného jazyka so zreteľom na spisovnú slovenčinu. –Bratislava: Veda, 2010. – 301 s.
Morfologické aspekty súčasnej slovenčiny. Ed. Juraj Dolník. – Bratislava: Veda, 2010. – 464 s.
Sokolová, J.: Človek v jazyku – človek v jazykovede. In: Přispěvky k aktuálním otázkám jazykovědné rusistiky (3). Brno: Tribun EÚ s. r.o., 2009, s. 9 – 14.
