Выходные данные: Язык и эмоции: личностные смыслы и доминанты в речевой деятельности: Сб. науч. тр. – Юбилейное издание. – Волгоград: изд-во ВГПУ, 2004. – С. 47-58.
К ВОПРОСУ ОБ ЭМОТИВНОСТИ СЛЕНГОВЫХ НОМИНАЦИЙ ЛЕСТИ В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ
Невозможно изучать язык как социальное явление и основное средство коммуникации, не обращая внимания на эмоции как на самый человеческий языковой фактор. Данный тезис, еще несколько десятилетий назад считавшийся практически нерелевантным для языкознания, аномальным, и даже ненаучным, стал аксиомой для современных лингвистов.
Многочисленные работы профессора , посвященные вопросам языковых средств выражения, номинации и описания эмоций в языке, вопросам эмоциональной языковой личности, а также взаимодействия процессов когниции языковой личности и эмоционального отражения ею действительности в языке (в частности, в своей речевой деятельности) [см., например: Шаховский 1984, 1987, 1992, 1995, 2001] во многом способствовали появлению и развитию лингвистики эмоций – одной из областей антропоцентрической парадигмы языкознания.
Лингвистика эмоций (эмотиология) занимается изучением языкового отражения эмоций не только как психической сущности, но и как реального явления действительности или как формы оценки субъектом объекта внешнего мира. Важное значение в лингвистике эмоций уделяется изучению языковой категории эмотивности. Под эмотивностью понимается функционально-семантическая категория, служащая для внешней трансляции носителями языка (языковыми личностями) своего эмоционального состояния и отношения к миру [Шаховский, Сорокин, Томашева 1998: 41]. Мы разделяем данную точку зрения, как и точку зрения на то, что категория эмотивности ýже языковой категории экспрессивности. Напомним, что эти категории принято противопоставлять в дихотомии “план содержания – план выражения”: эмотивность относится к плану содержания, а экспрессивность – к плану выражения [Шаховский 1987: 52-55].
Известно, что под эмотивами понимают лексемы, предназначенные для выражения эмоций говорящих (адресантов) и\или для эмоционального воздействия на слушающих (адресатов). К категории эмотивов относятся любые лексемы, которые можно применить для выражения той или иной типизированной эмоции [Шаховский 1988: 72-74]. Изучая эмотивы, установил, что эти языковые или речевые единицы являются носителями эмотивного значения, т. е. показателями того, что они называют не столько предмет, сколько эмоциональное отношение к нему [Шаховский 1984: 97-99].
Необходимо отметить, что эмотивность как функционально-семантическая категория обладает парадигматичностью на лексико-семантическом уровне [Язык и эмоции 1995]. Среди парадигм эмотивности выделяют межсловные и внутрисловные парадигмы. К межсловным парадигмам относятся оппозитивно-коррелятивные ряды корневого слова и его дериватов с аффиксами эмотивно-субъективной оценки; синонимические ряды, чью периферию составляют эмотивно-окрашенные варианты лексем; полиномические ряды, коррелирующие с одним и тем же понятием, и служащие целям выразить отношение говорящего к объекту, наиболее подходящее коммуникативной ситуации; антонимические ряды. Все названные типы межсловных парадигм являются парадигмами семантически родственных лексем по наличию или отсутствию общего семантического признака “эмотивность” [Шаховский 1992: 6-8].
По нашему мнению, из названных межсловных парадигм эмотивности наибольший интерес представляют полиномические ряды, в силу того, что они наглядно демонстрируют весь арсенал языковых средств, применяемых представителями той или иной лингвокультуры при эмоциональной номинации конкретного понятия (денотата). Чем эмоционально значимее денотат, чем больше его социальная значимость, тем большее количество лексем входит в состав данного полиномического ряда для его обозначения.
Полиномические ряды как средство выражения одной и той же эмоционально-окрашенной идеи разными словными формами [Шаховский 1992: 8] являются необходимым материалом при изучении социолектов, т. е. совокупностей языковых особенностей, присущих различным социальным группам в пределах определенной подсистемы национального языка [Беликов, Крысин 2001: 47].
Анализ полиномических рядов эмотивов, характерных для сленга, различных арго (в том числе, арго преступного мира) и жаргонов, поможет если не понять до конца, то хотя бы прояснить механизм эмотивной номинации экстралингвистических явлений и объектов. В нашей работе мы ограничиваемся анализом эмотивных номинантов лести в общем сленге английского языка, и, частично, специальном сленге (в его подвиде – жаргоне преступного мира).
Традиционно под термином «сленг» в лингвистике понимают эмоционально-экспрессивно окрашенные слова и устойчивые словосочетания, бытующие в разговорной речи вне пределов литературного языка и обладающие сниженной тональностью. Сленг подразделяется на общий и специальный сленг. К общему сленгу относится просторечная лексика с ярко выраженной эмоционально-оценочной окраской, широко применяемая в разговорной речи, а не только в рамках профессиональных или социальных диалектов. К специальному сленгу относятся не принятые в литературном языке слова и выражения, входящие в специальную и профессиональную лексику, а также различные жаргоны [Волошин 2000: 28; Швейцер 1963: 153; Швейцер 1983: 167-176]. Особенностью общего сленга можно считать обилие метафоричных номинаций различных экстралингвистических фактов, что позволяет по-новому взглянуть на эти уже известные факты [Волошин 2000: 120].
Единицы общего сленга (лексические и фразеологические) являются культурнозначимыми единицами, несущими информацию о культурной специфике той или иной страны, например, США. Они являются культурно-значимыми, неся и транслируя культурную информацию через посредство культурной коннотации. Сленг является интегративной составляющей, неотъемлимым компонентом языка данного народа. Сленг представляет собой “безусловную и неотъемлимую часть культуры народа – носителя языка” [Волошин 2000: 5-11]. Культурная интегративность сленга подтверждается его природой как компонента просторечия и разговорной речи, на что неоднократно обращал внимание Эрик Партридж, крупнейший сленголог мира [цит. по: Волошин 2000: 11].
Как отмечают Эстер и Альберт Льюин, сленг создается представителями разных социальных слоев в различных социальных обстоятельствах, как более удобное и более конфиденциальное средство общения, в большей мере чем литературный язык учитывающее коммуникативную ситуацию. Сленговые единицы постоянно появляются в языке и выходят из употребления, существуя до тех пор, пока они представляют определенную пользу [Lewin E., A. E. Lewin 1995: preface, V].
Изучение национального сленга всегда представляло немалую сложность для филологов ввиду специфики этого социолекта, его “закрытости” и непонятности для иностранцев. При изучении британского и американского вариантов английского языка необходимо помнить, что в устной речи британского варианта сленг представлен меньшим числом языковых единиц, чем в устной речи американского варианта.
Основная функция сленга в языке – не номинативная, а экспрессивная. Единицы общего сленга характеризуются грубовато-циничной или грубой экспрессивностью, пренебрежительной или шутливой образностью [Арнольд 2002: 358], ироничной окраской, метким юмором, гротескным выпячиванием нелепости обозначаемых денотатов. Отмеченные качества не свойственны их синонимам из числа средств литературного языка [Швейцер 1963: 153-156].
Анализ данных “Тезауруса сленга” показал обилие образных, иронично окрашенных полиномов, коррелирующих с обозначением лести, в английском и американском сленге: snow, snow job, stroke, jive, smoke, baked smoke, baked wind, a line, drip, abreaction route, hogwash, goo, hoke, hokum, hoky-poky, attaboy, bouquet, posy, shot at the arm, shot in the ass, trade list, sweet talk, sweet nothings, eyewash, soap, soft soap, butter salve, grease, bullshit, con, short con, sell, build up, crap, schmear, promote, baloney, blarney, bunk, bunko, bunkum, shit, apple-sauce, ballon juice, oil, snake oil, banana oil, honey, horse feathers, hot air, malarkey [TS: 165].
Необходимо отметить ряд интересных фактов, связанных с названными полиномами. Во-первых, 8 данных лексем (soft soap, sweet talk, con, hoke, hokum, hoky-poky, shit, bullshit) в сленге также выступают средством номинации неискренности [TS: 214]. Во-вторых, 14 лексем (jive, bunk, shit, bullshit, crap, hokum, baloney, malarkey, banana oil, con, smoke, line, applesauce, hogwash) также зафиксированы в полиномическом ряду lie [TS: 232-233]. В-третьих, лексемы hokum, bullshit, shit являются средствами сленговой номинации всех трех денотатов (лесть, ложь, неискренность). Думаем, что подобное положение вещей можно легко объяснить с позиций логической близости феноменов лести, лжи и неискренности: лесть всегда неискренна, а значит лжива. Неискренность всегда подразумевает лесть и ложь на вербальном уровне. Например, денотат лексемы bullshit принято трактовать как foolish, insincere, exaggerated, or boastful talk; the nonsense [WNWD: 184] или как impolite words meaning something that is stupid and completely untrue [LLA: 1490].
Анализ значений номинантов лести (всего – 51 лексема) в британском и американском сленге выявил, что подавляющее большинство из них (46 лексем) являются эмотивными коннотативами в типологии , так как они эмоционально обозначают данный объект номинации, обладая основным неэмотивным значением Как показал проведенный нами компонентный анализ, только лексемы blarney, malarkey, bunk и его фонетические варианты bunko, bunkum не являются эмотивами, так как в их семантике не зафиксирована сема эмотивности.
Установлено, что коннотация наряду с эмотивным значением является средством “описания” не окружающего homo sapiens мира, а эмоционально-оценочного отношения homo sentiens к миру через отражение этого описания в эмотивах [Шаховский 1988: 96]. Что касается анализируемых лексем, то их эмотивная коннотативность помогает носителям английского языка ярче выразить свое негативное отношение к леcти, эксплицируя эмоции презрения и гнева.
Негативное отношение представителей англо-говорящих культур к лести как к неискренним, раболепным речевым и неречевым действиям, порожденным корыстными интересами адресантов [Леонтьев 2000: 27-31, Леонтьев 2001: 90-92] проявляется уже на уровне основного значения лексем to flatter и flattery: to flatter - to praise (someone) too much or insincerely [LDCE: 420]; to flatter – to praise too much, untruly or insincerely, as in order to win favor [WNWD: 515]; flattery – excessive, untrue or insincere praise [WNWD: 515]; flattery – insincere praise [LLA: 1009]. Носители английского языка ассоциируют лесть с многословными неискренними хвалебными высказываниями, чья перлокутивная цель заключается в достижении их потенциальными адресантами корыстных целей посредством предполагаемого улучшения эмоционального состояния адресатов, обладающих полномочиями или возможностью помочь адресантам.
Сленговые номинанты лести еще больше усиливают степень негативного отношения представителей англо-говорящих культур к анализируемому речевому феномену.
Мы считаем, что языковым маркером возрастания степени негативного отношения представителей британского и американского социумов к лести может служить степень табуизированности и пейоративности ее сленговых эмотивных коннотативных номинантов. Так, по нашему мнению, наивысшая степень негативного эмоционального отношения к лести отражена в семантике лексем bullshit, crap, hogwash, shit. Эмотивная сема значительно усиливает вульгарность основного лексико-семантического варианта (ЛСВ) этих единиц, что необязательно для других сленговых номинантов лести. Поэтому и сленговые ЛСВ данных лексем также табуированны, как и их логико-предметные значения в литературном варианте английского языка.
Лексические значения всех эмотивных сленговых номинантов лести маркированы знаком отрицательной, а не положительной оценки. При этом, отрицательная оценка почти всегда пейоративна. Пейоративность отрицательной оценки проявляется, в первую очередь, в выборе представителями британской и американской культур лексем, ставших средствами метафорического переосмысления феномена лести в сленге.
По мысли , “метафора согласуется с экспрессивно-эмоциональной функцией практической речи” [Арутюнова 1998: 380]. Данная “согласованность” очень важна в сленге, особенно в общем сленге, в котором при постоянных “изменениях культурно-социальных условий жизни общества появляется необходимость в номинации новых граней, оттенков уже известных, давно существующих предметов, действий, качественных характеристик” [Волошин 2000: 115]. В силу этого при возникновении новых сленгизмов посредством вторичной лексической номинации широко применяются многие стилистические приемы, среди которых метафора занимает основное место [Волошин 2000: 114; Швейцер 1983: 178].
Метафорический перенос значения наблюдается при образовании большинства анализируемых в данной работе сленговых номинантов лести в английском языке.
В подтверждение высказаннной мысли рассмотрим то, как в английском языке метафорический перенос значения “создал” новые сленговые единицы на основе лексем литературного языка salve, the oil, soft soap, eyewash, banana oil, baloney, butter, honey, apple-sauce puff, snow, smoke, baked smoke, hot air, sweet-talk, sweet nothings и лексем нелитературного языка hogwash, bullshit, shit, crap. В результате проведенного анализа было выявлено несколько видов семантических отношений, в которых находятся сленговые ЛСВ номинантов лести с их основными литературными и нелитературными ЛСВ.
Первый вид семантических отношений между этими типами ЛСВ: жидкая субстанция, применяемая в косметических или лечебных целях – лесть, чрезмерная, корыстная, подчас лицемерная похвала (salve, the oil, soft soap, eyewash):
salve (мазь, крем, бальзам) – “a deliberate flattery, a criminal of a police officer” [DU: 594]; the oil (масло) – “flattery” [DU: 480], the oil – 5. smooth, hypocritical flattery [WNWD: 942]; soft soap (жидкое мыло) – “flattering talk, sweet talk” [DAS: 354]; eyewash (глазная примочка) – flattery, deception [DAS: 117]; eyewash – 2. [slang] a) nonsense, b) flattery [WNWD: 484].
Что касается сленгзма eywash, то, как видно из его значений, он применяется в английском языке также для эмоционально-экспрессивного обозначения обмана, очковтирательства, что подтверждает упомянутый нами выше тезис о логической близости феноменов лжи и лести.
Второй вид семантических отношений между этими типами ЛСВ: субстанция, применяемая при приготовлении пищи, или некий продукт питания – грубая лесть, сопровождаемая невербальным низкопоклонством льстеца, подчас близкая к глупым речениям (banana oil, baloney, butter, honey, applesauce):
banana oil (банановая эссенция) – 2. [old slang] insincere talk [WNWD: 107]; baloney (болонская копченая колбаса) – 2. [slang] foolish or exaggerated talk or behavior; nonsense [WNWD: 106]; butter (масло, повидло) – 3. разг. грубая лесть [НБАРС, т.1: 297]; applesauce (яблочный соус, яблочное пюре) – 2. [slang] nonsense, hokum [WNWD: 65], applesauce 2. сл. 1) грубая лесть, 2) чепуха [НБАРС, т.1: 130].
Третий вид семантических отношений между этими типами ЛСВ: нечто мимолетное, легкое, воздушное, быстро проходящее, не имеющее четких очертаний – грубая лесть, корыстная похвала (puff, snow, smoke, baked smoke, hot air):
puff (дуновение ветра, дымок, клуб дыма) - “unduly praise from interested motives” [DU: 536]; smoke (дым, курение) – 9. сл. 2) грубая лесть [НБАРС, т.3: 282]; hot air (горячий воздух) – Amer. empty or pretentious talk or writing [WNWD: 653].
Четвертый вид семантических отношений между этими типами ЛСВ: слова, приятные при восприятии на слух, хотя, на первый взгляд и бессмысленные – лесть, корыстные высказывания (sweet talk, sweet nothings):
sweet-talk (сладкие речи) – word meaning to say good things to someone, esp. things that are not true, in order to persuade them to do something to you [LLA: 978]; sweet-talk – медоточивые речи, умасливание [НБАРС, т.3: 424].
Пятый вид семантических отношений ЛСВ номинантов лести, как мы считаем, отражает наивысшую степень негативного отношения носителей английского языка к данному феномену. Очевидно, что в том, какие лексемы используются представителями, в первую очередь, американского социума для метафоричной сленговой номинации лести четко проявляется “социальная значимость” феномена, подвергаемого метафорическому осмыслению. Тот факт, что в качестве единиц сленговой номинации лести носители английского языка применяют лексемы crap, shit, bullshit, hogwash отражает их кардинально негативное эмоциональное отношение к лести, так как семантика этих лексем служит социально-важным фактором экспликации эмоций презрения, гнева, возмущения.
Сленговые метафоры данного вида построены на основе приписываемого сходства по степени неприятности денотатов лексем. Этот вид семантических отношений ЛСВ номинантов лести мы трактуем следующим образом: нечто очень неприятное на вид, весьма дурнопахнущее, вызывающее очевидное отвращение – грубая преувеличенная лесть, хвастливые лживые высказывания, абсолютно неискренние, и, что очень важно для полного понимания лингвокультурной специфики этих сленгизмов, по своему смыслу близкие к чепухе:
hogwash (свиное пойло, помои для свиней) – 2.useless or insincere talk, writing, etc. [WNWD: 642]; bullshit (неприст. дерьмо) – [slang] foolish, insincere, exaggerated, or boastful talk; the nonsense [WNWD: 184]; crap (груб. 1) дерьмо, 2) испражнение) – [vulgar] Amer. 2. nonsense, falseness, insincerity, etc. [WNWD: 324].
Высокая степень эмотивной коннотативности проанализированных сленговых номинантов лести полностью верифицирует известный тезис американских лексикографов и лингвистов Г. Уэнтворта и о том, что “сленг всегда стремится к сниженности, а не к приподнятости … ” [Wentworth, Flexner 1975. – Цит. по: Швейцер 1983: 179]. Сниженность сленговых обозначений тех или иных явлений приводит к тому, что денотат “как бы понижается в ранге, адаптируется к общей тональности сленга” [Швейцер 1983: 179].
Приведенные примеры метафорического переноса значения в английских сленговых эмотивных номинантах лести показывают, что носители английского языка относятся к денотату лексем, в первую очередь, с явной иронией, злой насмешкой и пренебрежением. Денотат, как следует из основного значения лексемы flattery, обладает весьма низким рангом важности и социальной значимости у представителей британской и американской культур (см. выше). Данный ранг очень сильно понижается в сленговых номинантах лести, так как лесть ассоциируется, во-первых, с чем-то мимолетным, проходящим, не имеющим четких очертаний, легким и воздушным (snow, smoke, baked smoke, hot air, puff), а во-вторых, и это основное для понимания “меткости” сленговых номинантов лести в английском языке, с чем-то весьма неприятным на вид, дурнопахнущим, вызывающим неминуемое отвращение нормальных людей (bullshit, crap, hogwash, shit).
Тот факт, что сленговые эмотивные номинанты лести также эксплицируют предполагаемую приятность льстивых речей для ego потенциальных адресатов, ассоциируясь у представителей разных социальных групп британского и американского обществ (в том числе и преступного мира) с чем-то сладким и вкусным (honey, apple-sauce, butter, baloney), ласкающим все органы восприятия (soft soap, the oil, banana oil, sweet talk, sweet nothings) не должен вводить в заблуждение. Мы считаем, что это “вроде-бы” повышение ранга денотата лексем на самом деле мнимо. Метафоричность данных номинантов лести, наличие у литературных ЛСВ указанных языковых единиц определенных материальных денотатов, известных всем представителям любой культуры, и далеко не всегда положительно оцениваемых обществом, только подчеркивает социальную опасность лести, ее социальный вред, предостерегая тем самым носителей английского языка как одновременно homo sapiens, sentiens и loquens от применения ее в речи.
Подведем некоторые итоги нашего анализа. Мы ставили перед собой задачу верификации предположения об эмотивном характере сленговых номинантов лести в английском языке. Проведенный анализ показал, что подавляющее большинство данных сленгизмов (более 90 %) представляют собой метафорические эмотивы, очень образно, разнообразно, но с явно негативной пейоративной оценкой характеризующие феномен лести в рамках стереотипов, принятых в британском и американском социумах.
ЛИТЕРАТУРА
1. Арнольд . Современный английский язык. – 4-е изд., испр. и доп. – М.: Флинта, 2002. – 384 с.
2. Арутюнова и дискурс // Арутюнова и мир человека. – М.: Языки русской культуры, 1998. С. 370-385.
3. , Крысин . – М.: Изд-во РГГУ, 2001. – 440 с.
4. Волошин американский сленг: состав, деривация и функция (лингвокультурологический аспект). – Краснодар: Изд-во Кубанского гос. ун-та, 2000. – 284 с.
5. Леонтьев концепт “Flattery” в структуре английской языковой личности // Вестник ВолГУ. Сер.2: Филология. 2000. С. 27-32.
6. Леонтьев инструментарий льстецов в английской лингвокультуре // Языковая личность: проблемы когниции и коммуникации. – Волгоград: Колледж, 2001. С. 90-98.
7. Шаховский и эмоциональная валентность единиц языка и речи // Вопросы языконания.1984. № 6. С. 97-103.
8. Шаховский эмоций в лексико-семантической системе языка. – Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1987. – 192 с.
9. Шаховский эмоций в лексико-семантической системе (на мат-ле английского языка): Дисс. … д-ра филол. наук. – Москва, 1988. – 402 с.
10. Шаховский эмотивности // Языковые парадигмы и их функционирование. – Волгоград: Перемена, 1992. С. 3-15.
11. О лингвистике эмоций // Язык и эмоции. – Волгоград: Перемена, 1995. С. 3-15.
12. Шаховский ресурсы эмоциональной языковой личности // Языковая личность: проблемы когниции и коммуникации. – Волгоград: Колледж, 2001. С. 11-16.
13. , , Томашева и его когнитивно-эмотивные метаморфозы. – Волгоград: Перемена, 1998. – 148 с.
14. Швейцер современного английского языка в США. – М.: Высшая школа, 1963. – 216 с.
15. Швейцер дифференциация английского языка в США. – М.: Наука, 1983. – 216 с.
16. Язык и эмоции: Сб. науч. тр. – Волгоград: Перемена, 1995. – 252 с.
17. Galperin I. R. Stylistics. – 3d ed. – Moscow: Vysšja Škola, 1981. – 336 p.
ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
1. Новый Большой англо-русский словарь: в 3т. / , , и др.; Под общ. ред. , . – М.: Русский язык, 2000 [НБАРС].
2. Lewin E., Lewin A. E. Thesuarus of Slang. – Ware: Wordsworth Edition Ltd., 1995. – 456 p [TS].
3. Longman Dictionary of Contemporary English. P. Procter (Ed.). – Harlow: Longman House, 1978. - 1304 p [LDCE].
4. Longman Language Activator: The World First Production Dictionary. – Harlow: Logman House, 1998. – 1588 p [LLA].
5. Partridge E. The Dictionary of the Underworld. – Ware: Wordsworth Edition Ltd., 1995. – 804 p [DU].
6. Roget’s Thesaurus of English Words and Phrases. D. Kirkpatrick (Ed.). – Harmondsworth: the Penguin Group, 1995. – 1256 p [RT].
7. Spears R. A. Dictionary of American Slang. – Lincolnwood: National Textbook Company; Moscow: Russian Language Publishers, 1991. – 528 p [DAS].
8. Webster’s New World Dictionary. 3d ed. D. B. Guralnik (Ed.). – New York, Cleveland: Simon & Schuster Inc., 1988. – 1574 p [WNWD].
