В Мельниковском бою партизанам удалось одержать одну из самых крупных своих побед над карателями. Вот как описывается этот бой в оперативной сводке Главного штаба:
«Около четырех часов утра 8 сего сентября наши силы были двинуты из села Малышев Лог к селению Мельникову... К пяти часам утра, благодаря талантливой распорядительности главнокомандующего армией т. Мамонтова наши войска обходным маневром отряда т. Жарикова с запада на северо-восток в направлении к Горькому озеру, и другими отрядами с юго-западной стороны обошли неприятеля с трех сторон. Был оставлен лишь небольшой проход для неприятеля с северо-востока за озером, на котором была поставлена наша пулеметная команда под руководством т. Тибекина...
Приблизившись к селу, наши храбрецы с пиками в руках молниеносным движением настигли неприятеля и с криками «ура» бросились в рукопашную схватку... Противник бросился в паническое бегство. Некоторые прятались по огородам села Мельникова, а другие бежали по оставленному заранее перешейку.
Спрятавшихся наши пикари разыскивали и брали голыми руками, отбирали у них винтовки и продолжали погоню за убегавшими; бежавших на перешейке встретил т. Тибекин со своей командой и при неторопливом тарахтении пулемета любезно отправил их в вечность.
В настоящее время карательного отряда белых уже не существует. От всех четырех рот, имевших с нами сражение, осталась лишь самая малая часть офицеров и добровольцев. Мобилизованные солдаты, оставшиеся в живых, все взяты в плен, раненые их также подобраны и размещены по нашим лазаретам для излечения.
По уничтожении отряда нам достались следующие трофеи: б пулеметов с большим запасом лент, 10000 штук винтовочных патронов, 200 штук винтовок, много бомб и вещевого довольствия.
Подлинный подписал комиссар Главного штаба Красной Армии Алтайского округа Архипов. Секретарь Зиновьев».
В этой сводке допущена лишь одна неточность: карательный отряд, то есть егерский батальон подполковника Окунева, не был уничтожен. Он потерял около половины личного состава (только пленными 360 человек), много вооружения, но как боевая единица сохранился и в скором времени опять выступил против партизан.
И еще одно уточнение: по сведениям Архипова, уже после составления сводки был найден на поле боя еще один, седьмой пулемет. Не трудно представить, какое это было богатство для партизан — семь пулеметов!..
В разгроме батальона Окунева опять же большую роль сыграла помощь и поддержка крестьян. Помог старик, с опасностью для жизни приехавший в Малышев Лог, к Мамонтову; помогла, по воспоминаниям Архипова, одна мельниковская крестьянка, проводившая партизан к дому, в котором ночевали офицеры; лишь немногим из них удалось уйти. Особенно помогли возчики, доставившие карателей в Мельникове В ночь перед наступлением партизан они, сговорившись, повынимали чеки из осей колес, а некоторые вдобавок надрезали гужи у хомутов, и попрятались. Рассудили мудро: одолеют каратели — им не на чем будет гнаться за партизанами, одолеют партизаны — каратели далеко не уйдут.
Так и вышло. Когда каратели кинулись к повозкам — спасаться от наседавших партизан, у повозок на первых же метрах пошли соскакивать колеса, с треском ломаться оси!..
К утру все было кончено. На улицах Мельникова валялись убитые каратели, лошади, опрокинутые телеги. На сельской площади охрана строила пленных. Со многих из них партизаны успели уже снять новенькую английскую форму, отдав взамен свое рванье. Подъехал на тачанке Мамонтов, веселый, переполненный радостью победы. Отмахнулся от рапорта, прошел своей легкой походкой вдоль строя, внимательно вглядываясь в понурые испуганные лица пленных. Остановился, сказал с легкой усмешкой:
— В Солоновку, стало быть, захотели? Что ж, будете в Солоновке. Сегодня же.
Один из партизан, стоявший поблизости от Мамонтова, стал рассказывать, то и дело давясь смехом:
— Ефим Мефодьевич, я от здешних мужиков слышал, што когда беляки вступали в село, то песню пели: «Лучше б было, лучше б было не ходить...»
Партизаны расхохотались, вместе с ними и Мамонтов. Вдруг посерьезнев, спросил с гневным упреком:
— На кого пошли-то? На кого руку подняли? На своих же отцов и братьев.
Из колонны пленных послышался несмелый, по-юношески ломкий голос:
— Мобилизованные мы... Не по своей воле... — Разберемся. С каждым разберемся.
С пленными офицерами и добровольцами у партизан обычно разговор был короткий, насильно же мобилизованных солдат они всячески старались привлечь на свою сторону, неоднократно обращались к ним с воззваниями. Вот что говорится в одном из них:
«Дети наши милые, братья дорогие!
Вы, под командой офицеров, с ружьями, пулеметами и плетями идете против нас — ваших братьев и отцов... Мы вас растили, кормили, одевали, со слезами провожали на службу, радовались вашим письмам, тужили, горевали, когда к нам доходила весть, что вам трудно достается... А вам ваши офицеры внушили, что мы ваши враги, бунтуем против вас...
Может быть, вы вините нас за то, что мы восстали? Но разве вы не знаете, что нас целый год порют плетями и расстреливают без всякого суда и следствия, безвинно...
Так помогайте же нам завоевать нашу общую свободу, арестовывайте или бейте палачей офицеров и смело идите в наши ряды в народную крестьянскую армию!»
С пленными из мобилизованных солдат партизаны поступали так: одних рассылали по селам освобожденного района для помощи в сельскохозяйственных и других работах, где не хватало мужских рук; других, поговорив с ними по душам и снабдив воззваниями, подобными приведенному выше, отвозили до ближайшей железнодорожной станции, откуда они возвращались в свою часть. Там эти солдаты, естественно, рассказывали своим товарищам, кто такие партизаны, за что они борются, словом, становились самыми настоящими партизанскими агитаторами.
Эта мера давала прекрасные результаты. Недаром позже генерал Бржезовский, взятый партизанами в плен в Семипалатинске, так заявил на допросе: «Когда вы начали возвращать наших солдат обратно, я понял, что вы непобедимы и телеграфировал об этом Верховному правителю адмиралу Колчаку».
Партизаны не чинили особых препятствий тем из пленных, кто не боялся вернуться домой на территорию, занятую белыми. Часть пленных, по желанию, вступала в партизаны, только вместо винтовки им вручалась пика. Винтовку они должны были добыть в бою.
Гуманное обращение с пленными во многом способствовало тому, что солдаты, и без того тяготившиеся несправедливым, противонародным характером войны, сдавались в плен партизанам, как только появлялась такая возможность.
По окончании мельниковского боя по приказу Мамонтова, как вспоминает , «живо построилась вся братва и с песнями понеслась к Солоновке...»
, бывший в мельниковском бою вестовым у Мамонтова, вспоминает, как партизан Рыжов из Малышева Лога встал во весь рост на тряской телеге и запел звонким чистым голосом:
Отречемся от старого мира,
Отряхнем его прах с наших ног...
Его сразу поддержали сотни голосов. В этот день, в эту минуту ни одна старая русская песня о страданиях и разлуке, о тяжкой Доле и неволе, что певали в дни радости и печали отцы и деды, певали и они, не могла выразить душевного подъема партизан, окрыленных победой, почувствовавших свою сопричастность к истории, к великому делу борьбы за новую жизнь на земле. Вряд ли они ясно представляли эту новую жизнь, но страстно верили в то, что она будет счастливой, справедливой, что их труды и муки не напрасны. И веру эту укрепляла песня, начатая партизаном Рыжовым. Она будоражила душу, приподнимала над обыденностью, властно звала куда-то...
Жители Малышева Лога вышли встречать победителей. Здесь партизаны похоронили павших в мельниковском бою товарищей, 11 человек, помянули их добрым словом и, немного отдохнув, двинулись дальше, в Солоновку.
