Осенняя поэма

Осенняя поэма

Владимир Казаков

*

Осень в городе – это значит,

больше неба на мостовых.

У причалов – лодок рыбачьих,

на деревьях – ржавой листвы.

Это груды тепла и света

на прилавках и на лотках –

щедрый дар азиатского лета

снисходительного слегка.

Торжество скоротечной моды –

мини-юбок, макси-сапог,

и туманный прогноз погоды

от реального на локоток.

И аншлаги о новой пьесе

драматурга из местных светил.

Больше музыки, скорых песен

на знакомый лад и мотив.

Ну и свадьбы, конечно, чаще, –

знать, успели чувства дозреть

у костров, за ухой кипящей,

на плотах по вечерней заре…

Вот и мне бы, с дружкой-поэтом

на свою приглашать гостей.

Да, к несчастью, и нынешним летом

одному скрипел коростель…

*

…И вдруг нашлась.

Да! Всё ж нашлась

избранница воображенья.

И трезвые соображенья

враз потеряли смысл и власть.

И краски голос обрели,

теплей заголубело небо.

И позабылись корабли,

сжигать которые нелепо.

Вкруг нас шуршала и текла

по площадям и хмурым скверам

сестра святого ремесла,

вызванивая каждым нервом.

И я во все глаза глядел,

не ведая в тот день весенний

что быть наверняка беде,

когда дойдёт до объяснений.

И впрямь,

о чём я мог сказать,

давно не мальчик, не повеса?

что ваши строгие глаза,

иконописная краса

сожгли, как выстрел из обреза?

Что вы отныне –

боль моя,

ликующая, молодая.

И что, пожалуй, больше я

без вас

наш град не представляю?..

О, нет!.. Высокие слова

останутся пусть на бумаге…

И всё же кругом голова,

и всё на свете – трын-трава,

и в сердце на троих отваги…

*

…Твоё имя,

как вдох и выдох.

Сохрани его. Сбереги.

Не для жаждущих славы и выгод –

на хорошую зависть другим

доброте твоей и печали,

теплоте незаёмной души,

молчаливый ты, мой начальник,

в нашей власти – лишь прикажи –

стать отчаянней и моложе

и октябрь обратить в весну,

словно нет ничего дороже

беспечальных лунных дорожек

к твоему через город окну.

Об одном разве что пожалею –

обыграть мне себя не суметь.

Раньше времени я хмелею,

раньше срока придётся трезветь.

Но и в горький час отрезвленья

словом резким не удружу.

Припаду лишь на миг к коленям

и спасибо за всё скажу…

*

…Эхо дальнее?.. Чей-то голос ли?

Ясновидящая луна…

Цветом в ночь твои вольные волосы

на плече моём, как волна.

Зарываюсь в них… Будь что будет.

Пусть хоть камнем пойду ко дну,

лишь бы знать – волна не остудит.

Лишь бы верить в нашу весну.

Только, может, я зря гадаю?

Ну какой из меня фаворит?..

Да и память наша с годами

впереди бежать норовит.

Что мы можем и что мы значим,

на каком сгораем огне,

если каждый из нас озадачен

чьим-то голосом на стороне?

В наших чувствах всего возможней

неожиданный дождь и снег…

Не поэтому ль всё осторожней

и задумчивее твой смех?..

*

…И вот, я на виду у города

сбежать пытаюсь от тебя.

От теплоты твоей, от гонора,

от глаз, что к ночи голубят.

Мои попутчики – умеренный

восточный ветер, слабый дождь.

А следом – не луна – уверенный

твой голос: «Всё равно придёшь»!

О, эти слабости мужские –

быть властелинами на час…

А что случилось бы, рискни я

с тобой остаться при свечах?

Постель?

Что для влюблённых, может,

недостающий в чувствах шаг?

Но я-то знаю – не тревожит

твоей души моя душа.

Но я-то видел – как ночами,

когда оставят нас вдвоём,

ты задыхалась не в молчанье,

а в одиночестве своём.

Но каждый жест был так рассчитан,

а голос столько выражал,

что я хотел и был защитой

тебе от штатных провожал.

И вот спешу куда-то городом,

познавший прелести любви.

наказанный не столько гонором,

сколь откровением твоим…

*

…Озябшими листьями выстлал

дороги мои листопад.

Не зря, знать, предвидел я выстрел,

которым меня наградят.

Он грянул из комнаты тесной

и в комнате той же затих.

лишив меня радости лестной –

заботы делить на двоих.

И всё ж, не ударив навылет,

он сердце моё обновил.

И рано мне делать вывод

о странностях нашей любви.

Ещё мне стоять под часами,

гадая, придёшь – не придёшь…

Что сделаешь, ежели сами

мы – поздние осень и дождь…

PS.

…Простимся, любимая…

Всплыло

всё, что на душе наболело.

Мосты наши временем смыло,

и песня в других растворилась,

отпелась.

Отныне,

лишь памяти будет угодно

за нами бродить, спотыкаясь.

И быть от неё свободным

я не зарекаюсь.

Не скрою –

бывало нам трудно и вместе.

Не ангел я… Воля дороже…

И всё же

была ты мне светлою песней,

ознобом и первой порошей…

Возможно,

не будь расстояний,

продымленных трубами фабрик,

рискнул бы ещё океанить

любви нашей странный кораблик.

Возможное в прошлом.

А нынче

меж нами леса листопадят,

и ветер досадлив и взвинчен,

и травы с дождями не ладят.

Присядем.

Пусть наши печаль и молчанье

для верящих в светлые чувства

останутся напоминаньем:

любовь – суть большого искусства…

Прощай, моя милая!..