(ВолГУ)
К вопросу о культурной специфике неискреннего дискурса
Лингвистами и культурологами установлено, что коммуникативное поведение носителей различных языков не может не быть культурно-специфичным. Это легко объяснить с позиций того, что коммуникативное поведение всех homo sapiens является компонентом их национальной культуры, регулируется национальными нормами и традициями, в основе которых заложены глубокие исторические корни (Ларина, 2003: 6-7).
А. Вежбицкая и К. Годдард отмечают, что «в различных обществах люди не просто говорят на различных языках и диалектах, но используют их для совершенно различных целей. В некоторых культурах … для беседы характерно несогласие коммуникантов, беседа ведется на «повышенных тонах», дается выход эмоциям. В других культурах говорящие избегают несогласия, используют мягкие и ровные интонации и стараются не высказать то, что чувствуют в глубине души. В одних странах считается очень неприличным перебивать собеседника, в то время как в других это естественно. В некоторых культурах шутят и употребляют бранные слова по отношению к одним людям и в то же время за всю жизнь не произносят ни одного такого слова по отношению к другим» (Вежбицкая, Годдард, 2002: 118).
Цели коммуникации как вида целенаправленной деятельности очень и очень разнообразны. Так, «взаимодействуя, люди наступают или отступают, берут верх или подчиняются, обороняются и самоустраняются, угрожают, блефуют, предупреждают и дают отпор, демонстрируют свое превосходство или презрение, унижают другого или унижаются сами, хитрят, обманывают и юлят, примазываются или отмежевываются, льстят или третируют друг друга, укоряют или обвиняют, ставят на место, сводят счеты, самоутверждаются, делая «ход собой», и т. п.» (Арутюнова, 1992: 49).
Среди названных речеповеденческих актов (т. е., адресованных другому лицу речевых и неречевых актов, причастных к речевой коммуникации (Арутюнова, 1998: 588) выделяются речевые акты, относящиеся к категории неискренного дискурса (обманывать, юлить, льстить).
Напомним, что в отечественной лингвистике под термином «искренность» понимается одно из самых важных свойств человеческого общения. Искренность – это истинность чувства, выявляемого в вербальном общении, это – правда момента, правда роли. Определить искренность адресанта можно только при условии наличия собеседника, «другого» в терминах . Быть неискренним в одиночестве невозможно, т. к. излишне притворяться перед самим собой, а слово «искренний» в русском языке означает «непритворный, подлинный». Понятие искренности применимо только в оппозиции «искренний-притворный».
Искренность обладает некими конвенциональными средствами выражения. Поэтому не только адресат декодирует, прочитывает искренность адресанта высказывания, но и сам адресант может пользоваться «языком искренности», т. е. говорить искренним тоном, голосом, делая это с искренним выражением лица, смотреть на собеседника искренним взглядом. Следовательно, искренность может быть симулируема, она, по мнению может быть притворной, фальшивой, напускной, мнимой, наигранной, преувеличенной, показной. Если искренность – это свойство общения, то истинность - это свойство суждения, никак не зависящее от вхождения высказывания в коммуникативный контекст. Истинность – это качество мысли (там же: 600-601).
Истинность связана с истиной. Понятие истины в русской коммуникативной культуре, как и понятие истинности, исторически отнесено к уму и разуму человека. Истина – это все то, что верно, подлинно, точно, справедливо, то, что есть (ТСВЖЯ, т.2: 60). Для представителей русской культуры важно, что истину может познать как Бог, так и человек (Вежбицкая, 2005: 480).
В программной монографии «Неискренний дискурс», отмечается, что концепт неискренности включает в себя специфический способ истинностной оценки, суть которого заключается в разрыве между знанием адресанта (говорящего) и представлением этого знания. При этом именно адресант неискреннего высказывания осуществляет контроль над истиной, скрывая, дозируя ее или осуществляя над ней какие-то иные манипуляции. Под неискренностью понимается «осознанная дискурсивная стратегия личности, основанная на выражении особого личностного смысла, суть которого состоит в замене истинных с точки зрения данной языковой личности пропозиций на ложные» (Плотникова, 2000: 25). Иными словами при порождении неискренного дискурса адресант (говорящий) «кладет в его основу особый личностный смысл», формулируемый как «знаю, да не скажу» (Плотникова, 2000: 65).
Опираясь на данные Толкового Словаря Живого Великорусского Языка , отметим, что понимание искренности в русской лингвокультуре практически не изменилось за последние 120 лет. В словаре приводится следующее определение искренности:
искренность – свойство, сущность искреннего →
искренний – чистосердечный, прямодушный, нелицемерный, прямой и усердный (ТСВЖЯ, т.2: 51).
Современные словари толковые словари русского языка дают следующее определение искренности/неискренности:
искренний – 1. правдивый, откровенный, чистосердечный; 2. содержащий, выражающий неподдельные чувства, мысли; непритворный (ТССРЯ).
На основании словарных дефиниций сделаем вывод о значительной важности понятия «искренность» для русской коммуникативной культуры. Данное понятие напрямую связано с понятием «правда», относящимся к числу наиболее важных культурных концептов русской коммуникативной культуры. Как отмечает Анна Вежбицкая, тема правды занимает очень важное место в русской культуре и с ней связаны два русских слова: «истина» и «правда». Отмечается, что понятие «говорить правду» прямо противопоставлено понятию «говорить неправду». Данные понятия взаимосвязаны, они всегда оцениваются с моральной точки зрения, поэтому им придается очень большое значение и вес не только в повседневной коммуникации, в рассуждениях на разные темы, но и в литературе (Вежбицкая, 2005: 473). Что касается понятия «искренно», то оно связано с культурным концептом «говорить от души» (там же: 492).
В нашем понимании А. Вежбицкая точно определяет суть русской искренности. Это очень важно для правильного декодирования неискреннего поведения представителей русской коммуникативной культуры. В нашей культуре искренними считаются любые (вербальные и невербальные) действия, связанные с еще одним важнейшим русским культурным концептом «душа». Для представителей русской культуры искренним, бескорыстным считается все, что делается человеком от души, без малейшего намека на конвенциональность, этикетную вежливость.
В русской культуре, связанной с дуалистическими моделями русского православия, допускающими только деление на светлое и темное (понятия рая и ада, но без западного понятия чистилища) (Вежбицкая, 2005: 496), искренность четко отделяется от неискренности. Поэтому в процессе коммуникации среди Россиян не часто применяются, например, этикетные речевые акты комплиментов, в которых, с вышеуказанных позиций, легко заподозрить адресанта в неискренности, особенно, если он многословен.
В западных культурах, в частности, в английской культуре, комплименты распространены гораздо в большей мере и не принято говорить о потенциальной неискренности их адресантов. По нашему мнению, данный культурный факт можно объяснить на основании положения о том, что в английской коммуникативной культуре понятие «sincerity» связано с ситуациями, когда «человек говорит что-то, что соответствует общественным конвенциям и что считается вежливым» (Goddard K., 2001. – цит. по: Вежбицкая, 2005: 491).
Итак, в английской коммуникативной культуре принято следующее понимание искренности:
sincerity – the quality of being sincere; honesty (качество быть искренним, честность) → sincere – free from deceit or falseness; true or honest; genuine (лишенный обмана или лживости; правдивый, непритворный, или честный; истинный) (LDCE: 1042).
Что касается понимания сущности неискренности, то в современных русских словарях приводится определение данного коммуникативного феномена в виде:
неискренний – 1. лишенный искренности, лицемерный; 2. не выражающий действительных, неподдельных чувств, мыслей; притворный (ТССРЯ).
В английской лингвокультуре распространено следующее понимание категории «неискренность»:
insincere – pretending to be good or nice by saying nice things to someone, but not really meaning that (притворяющийся, делающий вид, что он хороший или милый через произнесение в чей-то адрес приятных слов, но в действительности думающий иначе) (LLA: 1020).
В русском определении неискренности культурно-значимым, основным для понимания сути этого сложного психологического явления выступает семантический признак (далее – СП) «не выражающий неподдельных чувств», отсутствующий в английском определении. А в английском определении, в нашем понимании, самым важным является СП «притворяющийся, делающий вид, что он хороший». Можно сделать вывод, что при сравнительно-культурологическом анализе, если из исходить из русских культурных ценностей неискренность по-английски (insincerity) окажется «менее неискренней» и более конвенциональной, чем неискренность по-русски, и наоборот, если исходить из английских культурных ценностей, неискренность по-русски окажется в большей мере неискренней и практически не конвенциональной, в сравнении с неискренностью по-английски (insincerity).
ЛИТЕРАТУРА
Арутюнова акты и истинность. Речеповеденческие акты в зеркале чужой речи. «Я» и «другой» // Человеческий фактор в языке: Коммуникация, Модальность. Дейксис. – М.: Наука, 1992.
Арутюнова и мир человека. – М.: Языки русской культуры, 1998. – 896 с.
усские культурные скрипты и их отражение в языке // Зализняк , Шмелев идеи русской языковой картины мира. – М.: Языки славянской культуры, 2005. – С. 467-499.
искурс и культура // Жанры речи-3. – Саратов: Изд-во ГУНЦ «Колледж», 2002. – С. 118-156.
Ларина вежливости в английской и русской коммуникативных культурах. – М.: Изд-во РУДН, 2003. – 316 с.
Плотникова дискурс (в когнитивном и структурно-функциональном аспектах). – Иркутск: изд-во ИГУ, 2000. – 246 с.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ СЛОВАРЕЙ
Даль словарь живого великорусского языка: В 4-х т. - М.: Терра, 1995. – Т.1. – 800 с., Т.2. – 784 с., Т.3. – 560 с., Т.4. – 688 с. (ТСЖВЯ).
Ефремова -словообразовательный словарь русского языка // www. gramota. ru (ТССРЯ).
Longman Dictionary of Contemporary English. P. Procter (Ed.). Harlow: Longman House Publishers, 1978. – 1304 p. (LDCE).
Longman Language Activator: The World’s First Production Dictionary. – Harlow: Longman Group, 1998. – 1598 p. (LLA).
