УДК 159.9.07+159.922
ОДИНОЧЕСТВО И ОТНОШЕНИЕ КО ВРЕМЕНИ: ИССЛЕДОВАНИЕ ВЗАИМОСВЯЗИ
Новосибирский государственный университет
Г. Новосибирск, Россия
e-mail: *****@***ru
Психологическое время является значимой категорией в исследовании жизненного пути: время переносится из хронологической парадигмы в личностную. В рамках личностно-временной проблематики вводится понятие «личностное время», т. е. «психотемпоральная организация взрослой личностью своего сознания и самосознания, поведения и деятельности в процессе осуществления индивидуальной и групповой жизнедеятельности и общения…» [2, с.18]. Развитие и преобразование пространства психологического времени является одной из задач в процессе развития идентичности личности [1].
Специфика переживания времени зависит от эмоционального состояния личности, так, ощущение чувства одиночества может быть связано с восприятием личностного (психологического) времени. В разные возрастные периоды восприятие чувства одиночества у мужчин и женщин отличается. Это зависит от степени того, как личность оценивает «насыщенность» прожитой жизни, удовлетворенность отношениями в прошлом и настоящем, свою способность планировать, осознавать и переживать личностно значимые отношения во временной перспективе [4, с. 46]. Переживание чувства одиночества (как переживание недостаточности личностно-значимых контактов) связано с субъективным восприятием времени и содержанием временной перспективы. Отметим, в теоретических источниках, посвященных указанным вопросам, нет четкого эмпирического обоснования взаимосвязи между чувством одиночества, особенностями восприятия времени и стилями отношения ко времени у мужчин и женщин в различных возрастных группах. В связи с чем, возникает потребность выявить и описать эту взаимосвязь.
Цель нашего исследования заключалась в выявлении связи чувства одиночества с особенностями временной перспективы личности и используемыми стилями отношения ко времени. Возраст и пол респондентов рассматривались как значимые факторы, влияющие на уровень одиночества и на особенности восприятия времени. Эмпирическая часть работы проводилась с помощью пакета тестов, включающего в себя следующие методики. Для исследования чувства одиночества использовались тесты «Степень одиночества» И. Татарского и «Методика диагностики уровня субъективного ощущения одиночества» Д. Рассела и М. Фергюсона. Изучение временной перспективы респондентов проводилось с помощью методики Ф. Зимбардо (ZTPI) [3]. Исследование стилей отношения ко времени проводилось с помощью психометрической шкалы стилей времени (TSS), разработанной Узунье и Валь-Флоранс. Исследовательскую базу составили респонденты разного пола в возрасте от 21 до 43 лет. Для выявления взаимосвязи между чувством одиночества и отношением личности ко времени был проведен корреляционный анализ шкал тестов «Стили отношения ко времени», «Временная перспектива», «Степень одиночества» Татарского и «Шкалы одиночества» Рассела–Фергюсона. Взаимосвязи выявлялись с помощью коэффициента корреляции Пирсона.
Осветим некоторые полученные результаты и возможные выводы:
1. Значимым фактором, влияющим на восприятие времени, является возраст респондентов:
- в группе до 30 лет наиболее выражена ориентация на будущее, стремление к целям, планирование и желание использовать время более продуктивно. При этом, именно это группа респондентов отличается гедонистическим стилем в отношении к настоящему, что может проявляться в рискованном поведении, отсутствии заботы о завтрашнем дне, выявлена ориентация на удовольствие, наслаждение;
- в группе от 31 до 39 лет респонденты наиболее ориентированы на практичное использование времени, управление своими временными ресурсами, планирование деятельности, четкое структурирование времени относительно поставленных задач. Что вполне соотносится с идеями Э. Эриксона, о стадии генеративности, являющейся наиболее плодотворной и конструктивной для осуществления профессиональных и родительских функций;
- в группе после 40 лет выявлено беспокойство о времени и предпочтение сиюминутного результата. Кроме того, в целом по группе выявлена тенденция к увеличению результатов по шкалам «негативное прошлое» и «фаталистическое настоящее». Основываясь на эпигенетической концепции Э. Эриксона можно предположить, что подобная тенденция связана с неразрешенными конфликтами предыдущих стадий, что находит свое выражение в неудовлетворенности и отчаянии человека относительно бессмысленно потраченного времени [5].
2. Пол респондентов является фактором, влияющим на субъективное восприятие времени. Так, мужская выборка отличается большей ориентацией на будущее, мужчины чаще готовы жертвовать настоящим ради вознаграждений будущего. Вместе с тем мужчины склонны чаще проявлять гедонистическое отношение к настоящему, ориентируясь на рискованное, безответственное поведение.
3. Уровень одиночества в целом по выборке имеет среднее значение, которое по-разному распределяется в женской и мужской выборках. Женщины чаще переживают субъективное ощущение одиночества и испытывают потребность в более глубоких социальных контактах.
4. Выявлена связь между уровнем одиночества и субъективным восприятием времени. Выраженное чувство одиночества и низкий уровень коммуникаций не показали между собой значимых корреляций, при этом обе составляющие связаны с негативным прошлым и чрезмерной поглощенностью им. Показатели одиночества коррелируют с низкой ориентацией на будущее, предпочтением сиюминутного результата, неумением подчинять себе время и ориентацией на его практичное использование. Выявленные тенденции согласуются с положениями теории возрастных кризисов Э. Эриксона. Задачи юношеского и среднего возраста связаны с поиском и утверждением ценностей любви и заботы. Ситуации неразрешенных возрастных кризисов на этих этапах развития не позволяют личности видеть возможности настоящего и перспективы будущего. Изоляция и стагнация приводят к поглощенности личными нуждами, неумению выстраивать доверительные личностно значимые отношения с партнером, видеть перспективы отношений.
В заключении отметим, полученные результаты логичны и, в общем, согласуются с данными Ф. Зимбардо [6,7]. Исследование показало, что чувство одиночества как переживание недостаточности личностно-значимых контактов связано с психологическими особенностями восприятия времени. Основываясь на положениях эпигенетической концепции, можно утверждать, что взаимосвязь полученных психологических феноменов строится на решении задач возрастного развития. Отсутствие близких отношений, нереализованность потребностей любви и заботы может рассматриваться как первопричина обращенности человека в прошлое, невозможности выстраивать новые контакты и планировать свое будущее.
Перспективным видится содержательное исследование чувства одиночества (в частности, использование многомерной шкалы Джонг-Гирвельд, выявляющей типы одиночества и его временную перспективу), а также изучение конструкта сбалансированной временной перспективы (по Ф. Зимбардо) через конструкт субъективного качества жизни (использование шкалы психологического благополучия К. Рифф).
Литература
1. Абульханова–Славская жизни [Текст] / −Славская. − М.:Мысль, 1991. − 326с.
2. Ковалев времени в психологии (личностный аспект) [Текст] / // Категории материалистической диалектики в психологии / Под ред. . М.: Наука, 1988. С. 216-230.
3. , Митина Ф. Зимбардо по временной перспективе [Текст] / А. Сырцова // Психол. диагностика. − 2007. − №1. С. – 85-106.
4. Тихонов : стереотип и реальность [Текст] / . − Ижевск: Изд-во ИжГТУ, 2005. − 376 с.
5. дентичность: юность и кризис [Текст] / Э. Эриксон. − М.: Прогресс, 1996. − 342 с.
6. Zimbardo P. G., Boyd J. N. Putting Time in Perspective: A Valid, Reliable Individual-Difference Metric // Journal of Personality and Social Psychology. 1999. No.77. P. 1271−1288.
7. Zimbardo P. G., Boniwell I. Balancing One’s Time Perspective in Pursuit of Optimal Functioning // Positive Psychology in Practice. Hoboken; NJ: Wiley, 2004.
