У истоков нефтяной Сибириады
Автор: Ольга Буксина
Фото
Буровой мастер, Герой рассказывает о том, как важно оказаться в нужное время в нужном месте.
Планетарный масштаб
- …Освоение природных богатств Западной Сибири по сложности технических и социальных проблем, масштабам, по героизму и целеустремленности людей я бы сравнил с обживанием новой планеты. В краю гиблых болот, суровой зимы и фантастического бездорожья добывать рекордные тонны нефти и кубометры газа – это подвиг. Смотришь сегодня на построенные в Югре города и диву даешься энтузиазму и настойчивости первопроходцев. Они вдохнули жизнь, казалось, в безжизненное пространство северных щирот. И я счастлив, что вместе со своими товарищами оказался участником невиданных пребразований, начавшихся в Западной Сибири во второй половине ХХ века.
В Тюмень я прибыл вовремя и очутился в эпицентре событий.
Военное детство
Родился я в Башкирии в селе Месели в 1931 году. Детство пришлось на войну. Отец работал счетоводом в колхозе, в 1940 году он был арестован по навету. Сами знаете, как это было: «враг народа». Больше мы его не видели. У матери нас осталось четверо: две дочери и два сына. Брат мой служил на Дальнем Востоке. Когда отца арестовали, он написал письмо Сталину, решил объяснить вождю, что отец ни в чем не виноват. Ответа мы не получили. В 1958 году отец был реабилитирован. Но никто не был наказан за ложный донос, за смерть моего отца. Я читал материалы дела, когда архивы стали открываться. Это, конечно, горькие страницы нашей истории. Ведь в годы репрессий не одного моего отца в нашей деревне погубили, да только ли в нашей…
В войну я работал в колхозе. Мы, ребятишки, вместе со взрослыми бороновали пашню, возили по весне семена, работали сеяльщиками. Наш учитель математики все приговаривал: «Без труда не вытащишь рыбку из пруда». Да нам и говорить об этом не надо было. Взрослые сражаются на фронте, а мы что же, прохлаждаться будем?
Когда брат пришел с фронта, у нас состоялся мужской разговор: он сразу определил вектор моей судьбы: «Надо идти в ремесленное!» – твердо сказал Николай.
Ишимбайское ремесленное училище № 21 готовило буровиков геологоразведки. Будущая профессия казалось мне романтичной. Я бесконечно благодарен руководству училища, всем мастерам, которые меня обучили специальности. Между прочим, из стен училища вышло пять будущих Героев Социалистического Труда, из них четверо – Ричард Аллаяров, Анатолий Шакшин, Александр Суздальцев и я – оказались на передовой освоения тюменских кладовых. В Западную Сибирь приглашали на работу самых квалифицированных специалистов, и оказалось, что лучших буровиков готовили в нашем Ишимбайском училище.
Забегая вперед, скажу, что много моих земляков оказалось в тюменском штабе организации буровых работ. И среди них был и мой брат – Николай Кузьмич.
После окончания училища направили меня в геологический трест, определили в бригаду помощником бурильщика шестого разряда. Год был помбуром, а затем назначили бурильщиком. Вот с чего началась моя рабочая карьера, как бы сейчас сказали. Но о карьере мы меньше всего думали. За десять лет исколесил с бригадой всю Башкирию. Цыганская жизнь для буровиков привычна.
В шестидесятые годы на всю страну прозвучало слово «Тюмень». В Западной Сибири обнаружили несметные запасы нефти. Тюмень приглашала буровиков из старых нефтяных районов. Ну как не поучаствовать в таком деле!
В 1964 году моя бригада в полном составе снарядилась в Тюмень. Что нами двигало? Длинный рубль? Надо сказать, буровики и в Башкирии неплохо зарабатывали. Скорее, нам хотелось оказаться в центре событий, там, где будет происходить что-то важное. Способны ли мы покорить сибирские недра? Хватит ли знаний, смекалки, опыта, упорства? Мужчине важно испытать себя в новых обстоятельствах, понять, что ты не пасуешь перед трудностями… Все это вместе определило наш выбор.
Из Башкирии в Западную Сибирь
Бригада моя уже улетела на Север, а я еще заканчивал дела в Башкирии. Когда оказался в Тюмени, неожиданно встретил там Исянгулова. С Авзалетдином Гизятулловичем я был знаком с 1953 года. Когда-то в Башкирии он «крестил» меня в буровые мастера. Оказалось, что Исянгулов назначен директором Шаимской конторы эксплуатационного бурения № 3 треста «Тюменнефтегазразведка», впоследствии переименованной в Урайское управление буровых работ «Главтюменнефтегаза». Туда, на Шаим, и направили мою бригаду! Вот повезло так повезло! Работать с земляками всё же привычнее.
Авзалетдин Гизятуллович был не только профессионалом высочайшего класса, но и чутким человеком. Было это в Урае. Однажды из-за непогоды на буровую не прилетел вертолет. Связи не было, и трое суток наши родные не знали, что с нами. Моя жена, только после родов, попросила кого-то из знакомых узнать у Исянгулова, что же случилось. Авзалетдин Гизятуллович пришел к нам домой, объяснил жене, в чем дело. Видит, в доме воды нет. Взял ведра, сходил на речку. Принес дров, хлеба. Ну кто из нынешних начальников на такое способен?
Из Тюмени я на Ан-2 добрался до Урая. Первое время жили в палатках. Избы мы сами рубили. Дорог нет, столовой тоже. В Урае тогда даже картошки не было. На первое – макароны, на второе – макароны...
Но сложности моих ребят не пугали. Мы верили: постепенно жизнь наладится. Нас и жены поддерживали, хотя им-то пришлось несладко: приехали с маленькими детьми, а Север к этому не был готов, его ведь хотели осваивать вахтовым методом. Но жизнь внесла свои коррективы.
Забавный эпизод вспоминается: везу жену из Башкирии в Урай. В аэропорту Тюмени встречаем одного знакомого. Жена, смотрю, глаз не сводит с его сапог они все в дырках. «Мошка сожрала!» – хохочет он. И еще поясняет: «Человека эта живность за полчаса может съесть, одни кости останутся».
Но моя Нина не испугалась, не стала уговаривать вернуться в Башкирию.
По-семейному
Буровой мастер – особенная должность. Да должность ли это? Ведь отвечаешь не только за производственные показатели, но и за общий настрой в бригаде, как говорят теперь, за микроклимат.
Неделями, месяцами буровики оторваны от базы, от семей, обитают на пятачке, так называемом «кусте», или «точке». На этом маленьком островке собрались разные люди – по возрасту, жизненному опыту, по способностям. Мне приходилось слышать, что в моей бригаде отношения «семейные». Может быть, и так.
Буровой мастер словно дирижер оркестра. Он раскрывает талант каждого и слышит в общей мелодии отдельные звуки. У каждого своя партия, но общая мелодия должна звучать, как нужно дирижеру.
Моя жена надо мной порой подшучивала: «Удивляюсь, как тебя еще роды принимать не приглашают. Ну прямо бригадный Анискин. И супругов миришь, и следствие наводишь, и исповеди слушаешь». А куда деваться: на точке ни священника, ни психолога нет.
Ну, Петров, погоди!
В мае 1964 года первая баржа с нефтью отправилась из Шаима на Омский НПЗ. А 2 августа 1964 года наша бригада приступила к бурению первой эксплуатационно-оценочной скважины № 000 в Урае. Несмотря на трудности, скважину пробурили за 26 дней при норме 32. Здесь, на Шаиме, развернулось напряженное соревнование между моей бригадой и бригадами Шакшина, Ягофарова.
В Башкирии мы проходили до 15 тысяч метров скважин в год. По тем временам это были вполне достойные результаты. А в 1968 году на Шаиме мы прошли 50 тысяч. Все три бригады перешагнули этот рубеж, шли плечом к плечу. Все время что-то усовершенствовали, сокращали издержки… Это как в спорте: быстрее, выше, сильнее!
Мы, между прочим, и на Самотлоре вместе оказались: Шакшин, Ягофаров, Петров. В конце 1971 года наше управление буровых работ под руководством Исянгулова было переведено в Нижневартовск на освоение Самотлорского месторождения.
Передислокация произошла стремительно: еще в четверг я добуривал последнюю скважину на Конде, а в пятницу, перелетев 500 километров, начал бурить новую на Самотлоре.
В Нижневартовск я с семейством прибыл зимой, январской ночью. Буран был такой, что свет фар, казалось, упирался в сплошную белую стену. «Урал» двигался на самой малой скорости. Бедная моя жена только тихонько вздыхала: «Как хорошо было в Урае! Так нет же – Самотлор какой-то им понадобился». Меня предупреждали: проклятое место, мертвое озеро…
Я помалкивал. А про себя думал: через несколько лет Самотлор будет давать до десятка миллионов тонн нефти в год. Это тебе не баран чихнул. И хорош был бы я буровик, если бы упустил возможность участвовать в таком деле! Конечно, в Урае у нас уже было жилье, а в Нижневартовске – голое место. Но в первый раз что ли начинать всё заново? Я первым из буровых мастеров принял решение ехать на Самотлор. И никогда об этом не пожалел.
В ту дорогу я еще думал о том, что на новом месте предстоит многому учиться. Дебит скважин на Самотлоре превышал в десятки раз шаимские показатели. Но к Самотлору нам предстояло еще приноровиться.
Стотысячник пошел тучно
Характер бурения на Самотлоре во многом отличается от Шаима: другое геологическое строение, другая глубина. Самотлор – озеро, под которым находится «пик» месторождения с огромной газовой шапкой. Основным препятствием в работе буровиков оказалась заболоченность территории. А это значило, что разбуривать месторождение вертикальными скважинами невозможно. Самотлор стали разбуривать кустовым способом, наклонно-направленными скважинами. Чего греха таить, на Шаиме мы имели прочную репутацию, кое-чего добились, а здесь предстояло работать в новых условиях, да еще бок о бок с мастерами уже прославленного своими скоростями УБР-1 - Геннадием Лёвиным, Виктором Китаевым…
Но вскоре мы уже на равных соперничали со старожилами.
Я наблюдал, как работает бригада Лёвина, не считал зазорным учиться и у Виктора Китаева, бывшего моего ученика. Кто-то может подумать, что мы были соперниками, враждовали даже. Нет, мы дружили. В Нижневартовске с Лёвиным даже в одном доме жили, отдыхать вместе ездили, в командировки в Москву летали. До сих пор дружим, правда, теперь мы оказались столичными жителями. На рыбалку вместе ездим. Конечно, на Оби рыбачить поинтереснее, чем в Подмосковье на искусственном водоеме, но любим это дело с Геннадием до сих пор. А в те годы и соревновались, и дружили. И нам казалось это естественным.
Помню, как бригада Глебова, работавшая с нами по соседству, объявила нам негласное соревнование. Пришли мы как-то на буровую, а там на фанерном щите красуется плакат: «Ну, Петров, погоди!». Посмеялись, конечно. В соперничестве складывалась тюменская школа бурения. Совершенствовалась техника и технология проводки скважин.
Самотлор стал школой для ученых и проектировщиков. Именно здесь разрабатывались и внедрялись новые методы и технологии проектирования, разработки и строительства нефтяных месторождений. Бурение велось четырьмя вахтами, пятью, семью, восемью... Всё время искали наиболее эффективные формы работы, спорили до хрипоты. Когда наша бригада перешла на четырехвахтовку, многие нас не понимали, а мы доказали эффективность именно такой организации труда.
В конце 1973 года промыслы «Главтюменнефтегаза» довели суточную добычу до 285 тысяч тонн. Западная Сибирь с этого времени стала ведущим нефтедобывающим районом страны.
В 1973 году моя бригада набурила за май 10 751 метр. Это было невероятно. Абсолютный рекорд по Союзу. Бригада установила всесоюзный рекорд по скорости, пробурив за год более 92 тысяч метров. Двадцать пять человек моей бригады были награждены орденами и медалями. В целом коллектив управления буровых работ №2 достиг рекордной проходки на каждую бригаду: за год в среднем по 75 тысяч метров, в то время как средний показатель по министерству составлял 13 тысяч метров. Пять человек нашего управления стали Героями Социалистического Труда, среди них А. Исянгулов и я! Это была наша общая победа.
А уже в 1974 году все газеты сообщили, что бригады Г. Лёвина, Г. Петрова, В. Громова, Г. Еремина дали по сто тысяч метров проходки. В следующем году сто тысяч дала бригада В. Китаева. Кстати сказать, в 1973-1975 годах не было буровых бригад, не выполнивших план.
«Стотысячник у нас пошел тучно!» – шутил начальник «Главтюменнефтегаза» Виктор Муравленко.
В тюменском штабе освоения
Муравленко называл Шакшина, Ягофарова и меня «тремя богатырями».
Буровики – особая любовь Виктора Ивановича. Он часто повторял: «Нефть на конце долота». Отправлял меня на машиностроительный завод в Куйбышев, чтобы я посмотрел, как эти долота производятся. Он любил основательность во всем.
Муравленко – профессионал самой высокой пробы, при этом очень человечный. Считал важным с работягами поговорить, посоветоваться. За цифрами всегда видел людей. Чуткий и очень добрый. Когда случалось, что мы с ним обедали, он всегда платил за двоих, а ведь его зарплата была, кажется, не выше моей. Он управлял огромными ресурсами, но совсем не был озабочен личным обогащением. Своими рационализаторскими предложениями, внедрением кустового бурения, методов комплексного освоения тюменских недр он принес стране миллиарды рублей. При этом жил на зарплату, оставался скромным человеком. Представить его олигархом невозможно. Нынешним нефтяным королям, к сожалению, такая умеренность не свойственна.
Меня часто спрашивают, не случись с Виктором Ивановичем такая беда - ранняя смерть в 1977 году, допустил бы он гибель «Главтюменнефтегаза»? Я уверен, что нет. Муравленко был государственным человеком, исходил не из сиюминутных задач, мыслил стратегически. Я считаю, что ликвидация Главка была роковой ошибкой.
Будет уместным назвать еще одно имя, к сожалению, незаслуженно забытое. , который был первым начальником тюменского штаба освоения западносибирских недр. Муравленко пришел уже после него. 4 декабря 1963 года было принято постановление Совета Министров СССР № 000, согласно которому в 1964-1965 гг. намечалось осуществить пробную эксплуатацию нефтяных месторождений, открытых в Тюменской области. Уже в 1964 году планировалось добыть 100 тыс. тонн сырья, в 1965 г. – 200 тыс. тонн. И Арона Марковича, опытного организатора нефтяной промышленности, направили из Башкирии на работу в Тюмень. Ему-то и предстояло возглавить объединение «Тюменнефтегаз», которое должно было разрабатывать Усть-Балыкское, Мегионское и Шаимское месторождения.
В сентябре был сформирован трест буровых и разведочных работ «Тюменнефтеразведка», которому передали Усть-Балыкскую, Шаимскую, Мегионскую и Игримскую конторы бурения. Управляющим треста был назначен М. Сафиулин, еще один крупный организатор буровых работ из Башкирии.
Хотелось бы всех поименно назвать, с кем мне случилось бок о бок трудиться в Западной Сибири.
Я поздравляю своих коллег с 50-летием Самотлора! Мне приятно, что нижневартовцы помнят тех, кто стоял у истоков освоения нефтяных богатств. Благодарю губернатора Югры Наталью Комарову за внимание к ветеранам. Память о том, как все начиналось, надеюсь, сохранят и новые поколения нефтяников.
