Название главы

Глава 1. Название главы

- Всем встать, суд идет! – провозгласил Астинус, хоть и не так громко, как хотелось бы многим присутствующим. Однако те, кто сидел на первых рядах и все-таки смог разобрать некоторые звуки, выдавленные из недр гортани бесконечно уважаемого ими секретаря, все-таки догадались, что им следует подняться со своих мест. Остальные последовали их примеру.

Рейстлин встал со скамьи подсудимых и оглядел зал таким взглядом, будто ему все же удалось стать богом и теперь не они его, а он сам пришел судить этих людей. Однако встретившись глазами с Такхизис, он все-таки позволил своему величественно-бесстрастному взгляду выдать одну единственную гневную искру.

Гилеан взошел на помост и обрушил свое тело в судейское кресло с такой силой, что присутствующим не понадобилось никакого дополнительного знака, чтобы самим поспешить занять свои места следом за судьей.

- Уважаемый прокурор, - обратился Гилеан к Паладайну, сидящему по левую руку от него и с достоинством кивающему головой в адрес знакомых лиц, встречаемых в зале. – Уважаемая защита, - Гилеан перевел взгляд на женщину в черной мантии, лицо которой скрывал надвинутый капюшон. – Приступим к рассмотрению данного дела. Господин прокурор, зачитайте обвинение.

Паладайн вновь поднялся на ноги еще более чинным и возвышенным движением, чем в первый раз, развернул тотчас материализовавшийся из воздуха свиток и стал читать.

«Предварительным следствием выявлено, что обвиняемый, гражданин Маджере, не имея на то соответствующего разрешения, совершил опасный эксперимент по открыванию Врат в Бездну, окончившийся взрывом, повлекшим за собой гибель нескольких сотен человек и полное уничтожение флоры и фауны в районе равнины Дергота…

Вставки: реакция Рейстлина и присутствующих

…обманом втерся в доверие к гражданину Фистандантилусу, который на тот момент был занят преподавательской деятельностью…

…попытался совершить хищение имущества, а именно, рубина огромной ценности и, по слухам, наделенного магическими свойствами…

…незаконно присвоил себе имя гр. Фистандантилуса и занял его пост в администрации города Истар…

… стал организатором незаконного общественного формирования на военной основе…

…вел пропаганду расовой нетерпимости с целью разжигания войны, в результате которой планировал проникнуть на объект «Заман», расположенный на вражеской территории

Вследствие всего вышесказанного, прокуратура просит признать гр. Р. Маджере виновным в следующих преступлениях…

…И назначить ему наказание в виде пожизненного лишения свободы с отбыванием на территории Бездны и с последующими регулярными телесными наказаниями в исправительных целях по выбору пострадавшей (гр. Такхизис)»

Закончив чтение, Паладайн поклонился и сел. Гилеан присвистнул с таким видом, будто тем самым хотел сказать: «Ну и натворили ж вы дел, господин Маджере!..». Однако вместо того, чтобы высказать данную реплику, он лишь выдержал выразительную паузу, после чего поинтересовался, признает ли подсудимый себя виновным. В ответ Рейстлин наградил его таким жестким взглядом, что судья тотчас поспешил объявить на весь зал, что подсудимый себя виновным не признает, а посему суд переходит к разбирательству по первому пункту обвинения.

Первым пунктом обвинения значилось изнасилование гражданки К. Таринской, строился этот пункт на основе показаний К. Маджере, который якобы застал обвиняемого за совершением вышеупомянутого действа. Стоит добавить, что в свете всех прочих обвинений это звучало как наиболее невинное из них.

Но тут с задних рядов поднялось несколько человек в высшей степени грязного вида – такого, что даже овражные гномы выглядят чище – и со скорбными выражениями лиц погорельцев. Говорили они вразнобой, но из общих фраз судья понял, что те спрашивают суд, надо ли им свидетельствовать против подсудимого по делу о гибели Истара.

- Эт хто такие? – шепотом спросил Гилеан, обращаясь к секретарю.

- Из Истара, беженцы, - с беспристрастным выражением лица отмахнулся Астинус.

«В самом деле», - подумал Гилеан и тут же перевел вопрос истарцев в сторону обвинения.

Если бы кто-нибудь из присутствующих удосужился в этот момент присмотреться, ему не составило бы труда углядеть явное беспокойство на лице Паладайна. Тому живо представилось, каков будет гнев его поклонников, если он им скажет, что не какой-то темный колдун, а он, их светлый бог, сбросил на город-храм огненную гору. «Ну нет уж, подумалось Паладайну, - не стану ничего говорить. Пускай лучше этот колдун отдувается, благо, на него столько понавесили, что ему должно быть все равно – одним обвинением больше, одним меньше. В конце концов, его присутствие в Истаре меня тоже раздражало…»

- Обвинению не удалось найти прямых доказательств вины подсудимого в произошедшем Катаклизме, - выдавил из себя бог Света и добавил поспешно: - однако есть предположение, что подсудимый находился в Истаре в день его гибели и даже имел средства остановить грядущие разрушения, однако не потрудился сделать этого. А бездействие, по закону, приравнивается к соучастию…

Договорить Светлейшему не дал страшный грохот у дверей. В следующий момент они распахнулись, и в зал вкатилась неизвестная личность - в смирительной белой рясе, с нечесаными волосами и дико бегающими глазами.

Наверное, Рейстлин первым из всех догадался, что данная личность в прежние времена носила титул Короля-Жреца Истара. После Катаклизма тому так же грозил немалый тюремный срок, однако боги (в основном из Светлого пантеона) выдвинули предположение, что уважаемый Белданас Пирофило находился не в своем уме, когда потребовал у Паладайна сделать его богом. Мишакаль лично осмотрела экс-короля и сделала соответствующее заключение, позволившее бывшему Королю-Жрецу отправиться вместо Бездны в психиатрическую клинику “Бездна - Рай”, где он и пребывал по сей день. Однако это отнюдь не объясняло того, что оный делал в настоящий момент в зале суда и как ему удалось сюда попасть.

-Не… не смейте этого делать! – начал вопить Король-Жрец. – Не смейте говорить, что это он! Это не он! Это – я, я! Это я разрушил Истар! Это было место порока, благодаря мне теперь проклятого города не существует! Это мое великое деяние…

Погорельцы из Истара нервно зашептались. Теперь их лица выражали недоверие и ужас.

Гилеан осторожно подал знак приставу, чтобы тот выпроводил восвояси и господина Пирофило, и его уважаемых земляков для предоставления им возможности разобраться в истарских перипетиях самостоятельно.

После их ухода зал погрузился в облегченное молчание. Паладайн счастливо перевел дух: щекотливая ситуация разрешилась сама собою.

- Однако, - прокурор решился первым нарушить тишину, стремясь поскорее сменить тему, - вернемся к обвинению.

- Итак, - провозгласил Гилеан, - для дачи показаний в деле об изнасиловании вызывается господин Карамон Маджере.

Вперед вышел молодой человек внушительного роста и еще более внушительных телесных пропорций. Впрочем, его лицо было открытым, а по его неуверенному выражению можно было сделать вывод, что исполин чувствовал себя весьма неуверенно среди такого огромного скопления народа.

- Здравствуйте… - обратился он к судье и сдавленно улыбнулся.

- Здравствуйте, - беспристрастным голосом отозвался в ответ Гилеан. – Свидетель, представьтесь, пожалуйста.

Карамон искренне недоумевал, зачем судья задал ему такой вопрос, хотя только что сам назвал его по имени. Но при этом воин прекрасно отдавал себе отчет в том, что его умственные способности никак нельзя назвать высокими, а потому давно привык исполнять приказы, не задумываясь об их содержании. Поэтому и сейчас решил поступить аналогичным образом.

- Карамон Гилонович Маджере, - пробасил он, от волнения немного сглатывая звуки.

- Год рождения?

- 326-й, - ответил Карамон, еще больше приходя в недоумение.

- Кем вы приходитесь подсудимому? – продолжал спрашивать Гилеан, про себя радуясь тому, что свидетель послушно отвечает на все вопросы и не предпринимает попыток поиграть у судьи на нервах.

Карамон сказал, что приходится Рейстлину братом, хотя прекрасно понимал, что и Гилеан, и все присутствующие прекрасно знают близнецов Маджере.

- Отлично, - тихо проговорил Гилеан. Карамон все больше нравился ему. – Вы знаете, что, как родственник обвиняемого, вы имеете право отказаться от дачи показаний?

Карамон кивнул, слегка сглотнув. Присутствующим было видно, что решение прийти сюда далось ему нелегко.

В этот момент Рейстлин поднял на него глаза и усмехнулся. Конечно, его братец остался таким же верным идиотом, каким был и прежде. А ведь когда они расстались в Бездне, маг почти поверил в то, что Карамону удалось-таки поумнеть. Он даже почти зауважал его, но… теперь брат стоял перед ним всё такой же, каким Рейстлин знал его на протяжении всей своей жизни; такой, будучи которым, по мнению Рейстлина, он заслуживал только презрения.

Между тем прокурор попросил Карамона Маджере рассказать суду о том, что тот видел у ручья.

- Были ли вы свидетелем того, что произошло между подсудимым и гражданкой Крисанией Таринской?

- Нет, - честно и даже с улыбкой признался Карамон, - я не видел, что произошло между ними. То есть… я видел уже последствия этой сцены… то есть, самый конец.

Гилеан выпучил глаза от неожиданности, с которой его посетила мысль, что спокойному течению судебного процесса в очередной раз пришел конец. Тяжело вздохнув, судья попросил свидетеля пояснить, что он имел в виду.

- Ну… - начал Карамон, решив поведать обо всем с начала. – Когда госпожа Крисания убежала из моей палатки вслед за Рейстом, я погнался за нею… но по пути меня задержали. Как суду должно быть известно, я находился тогда в чине главнокомандующего армией Фистандантилуса. В тот день ко мне прибыли послы наших будущих союзников, поэтому мне пришлось оставить брата и госпожу Крисанию вдвоем…

- Однако позже вы все же решили отправиться на их поиски? – счел нужным уточнить прокурор.

- Именно так! – по-солдатски отчеканил Карамон.

- И что же вы увидели? – нетерпеливо переспросил Гилеан.

Карамон извиняющимся взглядом посмотрел сперва на брата, потом на Крисанию, сидевшую в первом ряду (в каком первом ряду?! Она в коридоре тигра выгуливает!), и проговорил:

- Я увидел, что госпожа Крисания лежит на земле в слезах. Платье на ней было разорвано. Но Рейста рядом не было.

- Она рассказала вам что-нибудь относительно произошедшего? – спросил Паладайн.

- Рассказать-то рассказала… - в очередной раз замялся Карамон, - только я мало что понял с ее слов…

- Означает ли это, что она была невменяема?

- Она была напугана – вот что… уж не знаю, чем. Говорила, что она сама виновата…но, я уверен, она просто выгораживала его! Я отвел ее в палатку, а сам - естественно, в ярости - бросился искать Рейста. Он был у себя. Когда я вошел к нему, то увидел, что его лицо расцарапано и всё в крови.

- И что же сказал на это обвиняемый? – продолжал допытываться прокурор.

- Что госпожа Крисания… - Карамон опять замялся, пытаясь подобрать подходящие слова, что ему доводилось делать не часто. – Что это она пыталась его… соблазнить. Он ее отверг. А царапины на лице он оставил себе сам.

- И при каких обстоятельствах? – осведомился на сей раз Гилеан.

Карамон только пожал плечами.

Прокурор усмехнулся, выражая как бы сочувствие простоватости свидетеля:

- С точки зрения обвинения, налицо банальное и притянутое за уши самооправдание обвиняемого, а царапины на лице, очевидно, были на самом деле нанесены ему гражданкой Таринской вследствие самозащиты.

Судья уже хотел отпустить свидетеля, но тут адвокат решил, что пора брать инициативу в свои руки:

– Правильно ли я вас понимаю, свидетель, что вы не можете с уверенностью утверждать, что вменяемое в вину моему подзащитному изнасилование, в действительности имело место быть?

Карамон наморщил лоб, силясь переварить столь длинную тираду, но в конце концов, справившись, выдавил:

– Эээ…да, я не видел ничего сам… - он явно был смущен таким прямым вопросом.

– Правильным ли будет утверждение, уважаемый свидетель, что на тот момент в оценке ситуации вы руководствовались скорее сиюминутным порывом гнева?

– Я…я, конечно, был вне себя от ярости… - выдавил Карамон, хмурясь.

Прокурор нервно заерзал в кресле, да и весь зал был заинтригован.

- Таким образом, - воспользовавшись эффектной тишиной, решил «добить» адвокат, - защита считает, что у обвинения нет никаких неопровержимых доказательств, которые бы подтверждали вину моего подзащитного. У меня пока все, Ваша честь.

- Спасибо, свидетель… - проговорил Гилеан, не зная, что еще можно сказать на все это. – Вы можете сесть на место. Если вы понадобитесь, суд вас пригласит.

С видом заключенного Карамон поплелся назад в зал.

Как только свидетель сел на место, наступила некоторая заминка. Все взгляды были обращены на обвинение, которое, казалось, по всем канонам судопроизводства, должно было вызвать своего главного свидетеля – пострадавшую (так пострадавшую или свидетеля?). Паладайн был в явном затруднении, что не могло не быть замечено присутствующими…

Гилеан решил прервать недоуменный ропот:

- Уважаемое обвинение, вы намерены продолжать процесс? – проговорил он с удивленно-нетерпеливыми нотками в голосе.

- Видите ли, Ваша честь, - начал Паладайн. – Обвинение не считает необходимым допрашивать пострадавшую, во избежание излишних…эээ…волнений и возможного давления подсудимым на вышеупомянутую …

Бог добра и сам понимал, что его тираду внятной не назовешь. Вон, даже тот самый подсудимый ухмыльнулся.

Гилеан решил, что дело требует прояснения.

- Правильно ли Суд понимает вас, уважаемое обвинение, что вы отказываетесь от допроса К. Таринской?

- Да, Ваша честь, для обвинения вполне доказанным является факт совершения преступления. В пользу этого говорят показания единственного стороннего свидетеля, К. Маджере, а также факт физического насилия над потерпевшей, выраженный в порванной одежде и оцарапанном лице подсудимого. Насколько известно стороне обвинения, потерпевшая в данный момент ведет нелюдимый образ жизни, и потому обвинение не счит…

- Ваша честь! – неожиданно вмешался адвокат. – Сторона защиты считает, что участие потерпевшей в рассмотрении данного пункта обвинения является категорически необходимым. Именно потерпевшая была непосредственным участником событий, и как никто другой прояснит нам ситуацию. На фоне этого поведение обвинения вызывает у защиты недоумение …

Гилеан сидел нахмурившись, раздираемый обеими сторонами.

Адвокат между тем продолжал:

- Однако данная возможность рассматривалась защитой, и она приняла собственные меры, дабы установить истину. К. Таринская явилась в суд, и если ваша честь не возражает, защита хотела бы вызвать ее и допросить, – адвокат вопросительно посмотрел на Гилеана, ожидая разрешения судьи.

Бог равновесия пришел к выводу, что в словах защиты и в самом деле есть зерно здравого смысла. Он кивнул приставу, тот как по команде вскочил и быстро отчеканил:

- Крисания Таринская, пройдите для дачи показаний.

Тут все, кто находился в зале, обратили свои взгляды ко входу. На их лицах читались вперемежку изумление, страх и любопытство. И лишь обвиняемый Маджере казался безразличным, пока Маджере-пристав распахивал дверь, приглашая потерпевшую.

Первым, кто вошел в открытые двери, был тигр – огромных размеров и с необычным черно-белым окрасом шерсти. Собственно, наличие оного и привело уважаемых зрителей в такое смущение. Первые мгновения те явно терялись в догадках, чем может оказаться полезным суду присутствие в зале этакой зверюги. Однако вскоре они заметили, что тигр ведет за собой на поводке молодую женщину, одетую в белое платье, с меховой накидкой на плечах. Ее черные волнистые волосы бели собраны и уложены назад, открывая взорам окружающих большие серые глаза, глядящие строго в одну точку, словно иного мира вокруг них и вовсе не существовало. Из всего этого можно было сделать вывод, что вошедшая женщина слепа.

Это и была Крисания. Подойдя к стойке, она осторожно ощупала ее края и чуть более уверенным шагом приблизилась к ней вплотную, заняв, таким образом, полагающееся ей место для свидетелей.

- Потерпевшая, расскажите, как вы оказались на месте преступления? – начал допрос адвокат.

- Я пошла за Рейстлином после того как он, рассерженный, вышел из палатки брата. Я хотела ему всё объяснить… - тут Крисания замялась. От адвоката не укрылось её смущение.

- Что послужило причиной того, что он ушёл?

- Он поссорился с братом… - Крисания опустила глаза.

- Из-за чего? – адвокат мягко, но настойчиво направляла допрос в нужное ей русло.

- Протестую, ваша честь! – взвился со своего места Паладайн. Это не имеет отношения к делу!

- Напротив, - возразила адвокат, - как раз это имеет к делу самое прямое отношение. Моего подзащитного обвиняют в совершении преступления вскоре после этого разговора. Разве суд не считает нужным узнать возможный мотив его поступков?

- Вполне логично, - кивнул Гилеан. – Протест отклоняется. Продолжайте, потерпевшая. Из-за чего обвиняемый поссорился с братом?

- Я… не знаю… прошептала Крисания, опуская голову ещё ниже. Голос её дрожал.

- Прекратите издеваться над свидетельницей! – опять попытался вмешаться прокурор. Если вам так интересно, спросите об этом самого обвиняемого! Или его брата – он тоже здесь.

- Вы позволите, ваша честь? - адвокат незаметно пожала руку своему подзащитному. Именно на это они и рассчитывали.

- Пожалуйста, - разрешил судья. – Карамон Маджере, расскажите об обстоятельствах вашей ссоры с братом.

Карамон поднялся со своего места. Щёки у него горели.

- Да мы, собственно, и не ссорились… - промямлил он. – Рейстлин вошёл ко мне в палатку и сразу же ушёл…

- А вы что скажете, обвиняемый? – решил проявить активность прокурор.

Рейстлин поднялся со скамьи. На его губах играла лёгкая усмешка.

- Я действительно шёл к Карамону по важному делу – это касалось прибывших посланцев с юга. Но войдя в палатку, я увидел, что мой брат занят гораздо более важными делами. Поэтому я не счёл нужным ему мешать… - Рейстлин сделал эффектную паузу, прекрасно зная, что заинтересованный судья не преминет уточнить, что именно за дела это были.

- И что же за дела это были? – клюнул на провокацию Гилеан.

- Я застал в его объятиях госпожу Крисанию Таринскую.

Зал ахнул. Взгляды присутствующих обратились на Карамона. Лицо его было пунцовым.

- Я… э… мы… - но сказать ничего вразумительного воин не смог, потому что в то же мгновение ему на голову с силой обрушилась чугунная сковородка.

В этот момент Карамон впервые за всю свою жизнь искренне посочувствовал драконидам, испытавшим в свое время такой же удар на собственных чешуйчатых головах.

Схватившись за голову обеими широкими ладонями и зажмурив глаза от боли, великан не сразу увидел раскрасневшееся, дикое лицо Тики Вэйлан. Обвитое огненными кудрями, оно казалось еще краснее и злее, чем было на самом деле. Однако приглядевшись трудно было понять, на кого Тика смотрит более недоброжелательно – на оказавшегося неверным дражайшего супруга или на разоблачившего его Рейстлина.

- Как ты мог?! – прозвенел в одеревеневшем от тишины зале бойкий голос госпожи Маджере.

Карамон не сразу нашел, что ответить. Судья, пришедший в себя после неожиданного замешательство гораздо раньше Карамона попытался, было, утихомирить Тику, напомнив ей, что та находится в суде, да еще в присутствии высоких руководителей всех трех Криннских пантеонов. Однако Тика не дала ему и рта открыть, перекрыв его грозную речь потоком своих словоизречений, состоявшим, по большей части, в крайне негативной оценке личности Карамона Маджере, а также из поставленных в разной форме вопросов касательно того, как ее супруг мог позволить себе дойти до такого. Боль в голове Карамона уже улеглась, и он даже начал мямлить в ответ что-то мало членораздельное, но разобрать его слов было решительно невозможно, поскольку словоизречения Тики так и не думали прекратиться.

Гилеан быстро сообразил, что его собственный голос так же потонет в этой ругани, как и голос старшего из братьев Маджере, поэтому не нашел ничего лучше, кроме как еще раз глотнуть воды и уронить голову в ладони, мысленно проклиная свою работу и считая секунды до того, как Тике надоест орать (или пока она не охрипнет и ее ругань не иссякнет автоматически, смотря что случиться раньше).

Между тем зрители, отойдя от оцепенения, поняли всю комичность происходящего и, видно, оценили ее по достоинству, продемонстрировав это дружным раскатистым смехом. И действительно: наблюдать за тем, с каким грозным видом стоит над шкафоподобным воином его маленькая рыжая жена, уже само по себе было смешно. Но еще смешнее становилось тем, чьим ушам удавалось уловить сквозь крики неловкое лепетание последнего:

- Милая моя… любимая… Тика, постой…

Карамон сложил руки, словно в мольбе и заранее пригнулся, опасаясь, как бы ему не достался еще один удар главного оружия Тики. Госпожа Маджере действительно достигла того состояния, в котором могла бы и вовсе убить мужа хорошим ударом, будь он чуть более хилой комплекции, нежели Карамон. Тика уже занесла руку со сковородкой второй раз, но в это время в зале послышался шепот Рейстлина. Удивительно, что он был различим даже тогда, когда совершенно не стихали прочие голоса. Этот шепот, подобно ведру воды, опрокинутому на голову, вмиг погасил пожар Тикинова гнева.

- Если моя уважаемая невестка не возражает, я хотел бы закончить… - прошипел маг. – Да, я застал госпожу Крисанию Таринскую в объятиях своего брата, отчего и вышел из его (а вернее, из их) палатки, так и не сообщив Карамону те новости, которые намеревался сообщить ему. Однако, поразмыслив немного на холодную голову, я не стал осуждать ни Крисанию, ни Карамона. В конце концов, на то время оба были свободны. Да, мой брат был женат, но его жена сама выгнала его из дома, так что он имел полное право считать себя свободным.

Тика бессильно опустила руки. «А верь и правда!» - подумала она. Зал снова охватила тишина. Карамон с облегчением вздохнул и благодарно посмотрел на брата. Тот, в свою очередь, не удостоив его даже мимолетного взгляда, с достоинством сел на место.

Судья счел необходимым воспользоваться паузой и, коротко откашлявшись и придав своему голосу необходимую твердость, приказал приставу удалить Тику из зала, особо указав при этом, что та должна быть благодарна ему за то, что он не приговорил ее к административному штрафу за неуважение к суду. Всех же остальных Гилеан попросту лишний раз призвал к порядку, и заседание продолжилось.

Вставка: Реплики Китиары относительно морального облика Крисании.

(тут с Крисанией произошла жуткая перемена – секунду назад это была спокойная женщина, уверенно держащая себя, несмотря на свое увечье, и вот она начала рыдать)

Крисания продолжала тереть глаза, чтобы унять слезы. Но они все подступали и подступали.

- Я сама виновата. Это я сама пришла к нему. И я так же использовала его в своих целях, как и он меня. Теперь я понимаю, что, может быть, он был нужен мне гораздо больше, чем я ему...

Прокурор демонстративно прокашлялся для соблюдения приличия («Плагиатор несчастный!» - чуть слышно прошипел при этом Рейстлин) и вновь обратился к ней с просьбой рассказать об обстоятельствах своей первой встречи с подсудимым (вновь – значит, уже обращался? И зачем?)...

Крисания, продолжая всхлипывать (что отнюдь не делало ее речь более понятной), стала рассказывать суду о том, как пришла в библиотеку Астинуса, чтобы встретиться там с Рейстлином Маджере и предупредить его относительно гнева Паладайна.

Тут прокурор подозрительным образом напрягся. Едва ему удалось избежать необходимости давать показания по делу о гибели Истара, как опять в зале звучит его имя. Того и гляди младшие боги начнут на него косить: мол, чего ж тут ждать от подчиненных, когда сам начальник - верховный бог Добра, а ввязался в такую запутанную историю, да еще с этими в высшей степени подозрительными лицами, начиная с самого подсудимого. «Только-только отвел от себя подозрения, - расстроенно вздохнул он, - так опять… И ладно бы это Такхизис козни строила, так ведь нет, сам себя подвел под Хиддукеля. Нет, еще лет пятьдесят поработаю, и ухожу на пенсию. Буду путешествовать по Кринну, а они пускай сами разбираются...»

Паладайн слушал удары собственного сердца, отсчитывающие мгновения, пока Гилеан успел провести рукой по лбу, словно хотел выяснить, есть ли у него температура, и отхлебнуть воды из стакана, причем с таким видом, будто там была «гномья водка». И вот, прозвучал вопрос судьи, на который Паладайн всей душой не хотел бы давать ответ:

- Товарищ Паладайн, что вы можете сказать на это?

«Гусь свинье не товарищ!» - мрачно подумал на это Паладайн.

«А я такой гусь, что с любой свиньёй дружить могу», - подумал в ответ Гилеан и с выражением безграничного интереса приготовился слушать.

Ничего не оставалось делать. Паладайн, кряхтя, поднялся со своего места и, быстро оглядев зал кругом, коротко сказал:

- Признаю, Ваша честь, я действительно появился перед гражданкой Таринской в ночь с непомню-какого на непомню-какое число непосредственно в ее сне, чтобы таким образом просить ее провести разговор с гражданином Маджере. Обращаю внимание суда на тот факт, что я явился г. Таринской в образе Платинового дракона, в отличие от моей многоуважаемой сестрички Такхизис, царство ей Безднинское, которая появлялась аналогичным образом перед подсудимым в образе гораздо более непотребном...

Возможно, Паладайн добавил бы еще что-нибудь в таком духе, но тут внезапно со скамьи в зале поднялся престарелый человек в белой мантии. «Где ж я его видел?» - тут же подумал бог добра, нахмурив брови.

- У меня было то же самое! – то ли вскричал, а то ли попросту резко сказал человек.

Гилеан, мысленно проклиная все на свете, начиная с подсудимого и заканчивая ни в чем неповинным Чемошем, которого и в зале суда-то не было, попросил неожиданного свидетеля представиться.

- Пар-Салиан, - назвал тот свое имя. При звуках его имени Гилеана перекосило; выпив воды, он обреченно поднял глаза к потолку.

- Расскажите подробнее, пожалуйста. Секретарь, фиксируйте всё, что говорит этот человек.

- Аналогичным образом гражданин Паладайн являлся во сне и мне. Я хочу обратить внимание суда на то, что вскоре после этого и последовала моя встреча с Рейстлином.

Теперь и Паладайн припомнил его, однако много радости это Светлейшему не принесло, поскольку данный факт означал, что вопросы в его адрес у суда окончатся не скоро.

Судья же, напротив, услышав показания свидетеля, вдруг оживился. «Два человека в разное время видели одного и того же бога, и обоих он направил к человеку, сидящему на скамье подсудимых. Это обстоятельство, думаю, будет совершенно новым для обеих сторон». И подумав так, он решил основательно допросить Паладайна, как и с каким намерением он явился во сне двум этим людям.

- Итак, г-н прокурор, зачем же вы являлись этим двум свидетелям?

Паладайн усмехнулся:

- Обратите внимание на разницу во времени и скажите, мог ли я явиться им с одной и той же целью?

- То есть, - педантично переспросил Гилеан, - вы хотите сказать, что связь обвиняемого с обоими случаями - простое совпадение?

- Я хочу сказать, что наш обвиняемый - в каждой бочке затычка! - не выдержал Паладайн. - Вы только гляньте на его «послужной список»! Все, что было более-менее громкого с момента его рождения, и даже за несколько веков до него, не обошлось без его участия!

- Ну что ж, - вздохнул Гилеан, - тогда начнем по порядку. Зачем вы явились леди Крисании?

- Я знал о последствиях действий обвиняемого, - с достоинством ответил бог, - изложенных в пунктах обвинения со второго и до конца. А также еще кое о каких, которых нам, к счастью, удалось избежать. Поэтому я надеялся предотвратить катастрофу руками своей жрицы.

- Оригинальный способ, - ехидно усмехнулся Рейстлин.

- Откуда мне было знать, что моя Избранная умудрится влюбиться (не звучит!), как девчонка!? Откуда мне было знать, что её подведут её маленькие слабости?

- А представлять любовь как слабость, - еще ехиднее усмехнулся Рейстлин, - это уже моя прерогатива. Темнеете, Светлейший, темнеете...

- Достаточно! - воскликнул Гилеан, - обвиняемый, проявите хоть чуть-чуть уважения к суду! Обвинитель, с леди Крисанией все более-менее ясно. Что вы можете сказать нам о чародее Пар-Салиане?

- Ну, мне нужен был маг, способный противостоять силам Такхизис, и именно ради этого я обратился к хозяину Вайретской Башни за рекомендациями...

- Заказное убийство? - переспросил Рейстлин, - Нет, все-таки точно темнеете, батенька...

Верховный Бог Света зашипел и процедил сквозь зубы:

- Нет, я бы скорее сравнил это с наймом телохранителя...

- С наймом!? - не выдержал молчавший до той поры Карамон, - Вы едва не убили его! Вы изуродовали его тело, вы отдали его этому... этой пиявке!

- Попрошу без оскорблений, - немедленно откликнулся Фистандантилус.

- Без оскорблений!? - Карамон привстал и начал искать на поясе меч. Сейчас он был бы рад даже фальшивому истарскому. - Считай, что тебе сделали комплимент!

Далее воин продемонстрировал неожиданное мастерство владения гоблинским наречием (по этическим соображениям перевод не приводится).

- Неплохо, неплохо, - посмеивался Фистандантилус, - только в последней фразе ты артикль перепутал.

Карамон взревел разъяренным буйволом, выскакивая из кресла истца:

- Да я убью тебя!

Фигура Рейстлина в чёрной мантии зловеще взметнулась вверх.

- Ну нет, братишка, только через мой труп!..

«Ёжкин кот… тьфу ты, тот есть Такхизисов дракон! - проносилось у Гилеана в голове – Шандорахнуть бы всех молнией… Говорила мне мама: изучай боевые заклинания, так нет, книги любил читать... Дочитался на свою голову!»

- Кто здесь судья? - рявкнул он на спорящих.- Ах, все-таки я? Тогда заткнулись все, кроме Крисании.

После этого Гилеан повернулся к жрице:

- Ты говоришь, девочка, что сама пошла за обвиняемым. И что же случилось потом?

- Я нашла Рейстлина в лесу. У него всё лицо было в крови - он сам расцарапал себе щеку; он был не в себе... Я поняла, что нельзя оставлять его в таком состоянии. Я попыталась успокоить его и отвела к ручью, чтобы помочь ему смыть кровь. Мы стали разговаривать, а потом, потом… - тут ее голос предательски задрожал и она вновь разрыдалась. Сквозь всхлипывания можно было расслышать только:

- Я хочу сказать …., но я…боюсь, простите, …. это я виновата…

Гилеан растеряно посмотрел в сторону прокурора, верховный бог Равновесия не был уверен, что Крисания в ее состоянии сможет сказать еще хоть что-нибудь важное. Он, как и все присутствующие в зале, никак не мог понять, что могло так расстроить ее. Богу вдруг захотелось сказать что-нибудь ласковое, доброе, чтобы ободрить свидетельницу.

- Кого ты боишься, девочка моя? – в нём говорил уже не судья; так родители пытаются успокоить своих плачущих детей.

- А тебе не ясно кого?! – голос Паладайна прогремел на весь зал. – Конечно, она боится этого чудовища, которое сейчас сидит на скамье подсудимых.

- Да тихо ты! – рявкнул Гилеан на разбушевавшегося Паладайна. – Посмотри лучше, до чего довел девочку, а еще бог Добра, чтоб тебя!

У Крисании продолжалась истерика. Она уже перестала шептать, слышны били только рыдания, ее тело тряслось.

Отвернувшись от Паладайна, чьё лицо пылало от гнева, судья посмотрел в заплаканные глаза женщины.

- Ты можешь говорить? – ласково спросил он.

Крисания едва слышно ответила сквозь слезы:

- Мне трудно, но я попробую.

- Тогда расскажи мне, что произошло между тобой и Рейстлином? Можешь говорить и никого не бояться, - мягко добавил он.

Крисания стояла, опустив голову, и долго молчала:

- Я была не совсем честна, Ваша честь, - наконец произнесла она. - Во время нашего путешествия мы с Рейстлином часто общались, говорили о жизни, - она продолжала всхлипывать. - Я уже не видела в нем того зла, о котором мне говорил Паладайн. Рейстлин открылся мне как умный, вежливый, галантный молодой человек, на чью долю выпали тяжкие испытания. Мне стыдно говорить об этом, но я испытывала к нему чувства, которые не положено испытывать жрице Паладайна к мужчине… А там, у ручья мы остались вдвоем, и мне стало трудно скрывать чувства… Я не знала что делать, вознесла молитву к своему богу - и тут у меня пропали сомнения, страх все, что мешало мне отдаться моим чувствам. Да, я любила Рейстлина и жалела его. Мне хотелось показать ему, что он не одинок, что я буду с ним, дам ему всё, чего он был лишен, если только он захочет этого… Потом я обратилась в своих мыслях к Паладайну - и это последнее, что я помню… до того, как Рейстлин меня оттолкнул.

- Ты пыталась соблазнить его?! – Глаза Гилеана расширились. - И тебя просил это сделать Паладайн?!

Паладайн тихонько сглотнул. В этот момент (единственный раз за всё слушание) присутствующие в зале пришли к единому решению: «Приехали…» - подумалось всем разом.

- Я понимаю, что ты никогда не требовал от своих служителей соблюдать целибат, но такая крайность, на мой взгляд, не лучше... - негромко и как бы в сторону бросил Рейстлин. - «Но на этот раз шутка не удалась! С этим наважденьем я совладал…» - презрительно продекламировал он.

Паладайн побледнел от гнева и столь же негромко пробормотал: «А я его ещё файерболам учил! А он тут нам фигвамы показывает!..»

Только Крисания, слишком занятая смакованием собственного стыда, поначалу не заметила того, куда зашел ее рассказ.

-Нет, нет! - поспешно замахала она руками, когда, наконец, до нее дошел смысл сказанного. - Я не это имела в виду...

Но тут замолчала, пропустив в свое сознание еретическую мысль о том, что, может быть, высказанное судьей заблуждение на самом деле не является таким уж заблуждением...

В зале суда повисла тишина. Воспользовавшись моментом, адвокат решил перехватить инициативу.

- Уважаемый секретарь, с целью прояснения ситуации я прошу привлечь к делу летопись Кринна, именуемую «Хроники Астинуса», том CXXIV, книга 2, страница 374.

Не понимая, к чему клонит адвокат, Астинус открыл указанное место и громко зачитал: «И я это заслужила! - призналась Крисания самой себе. - Я пренебрегла своей верой, я пыталась использовать свои „заклинания“ для того, чтобы заставить его стать ближе ко мне»

- Спасибо, достаточно, - остановил секретаря адвокат. – Перед нами несомненное свидетельство того, что гр. Таринская с целью соблазнения моего подзащитного использовала некие заклинания. А теперь посмотрим, какова была природа этих заклинаний. Пожалуйста, секретарь, зачитайте фрагмент тома CXXIII, книга 9, страница 762.

Невозмутимый Астинус продолжил чтение.

- «Что с ним случилось?

- Я... я прочла заклинание. Он ослеп, - объяснила Крисания и покраснела. - Я не собиралась причинять ему увечье, так вышло... когда он ворвался в лабораторию и хотел убить тебя... Помнишь, в Истаре, перед самым Катаклизмом?

- Ты ослепила его! Паладайн... ослепил его!»

Адвокат усмехнулся.

- Итак, из материалов дела мы видим, что, в отличие от магии, желания жрецов осуществляются через их молитвы по воле Паладайна. Иными словами, если бы гражданин Паладайн не захотел - он не дал бы гражданке Таринской своей божественной сил для осуществления задуманного.

Что тут началось! Присутствующие в зале жрецы Паладайна и его рядовые последователи повскакали со своих мест с возмущёнными криками. Светлейшему можно было только посочувствовать…

- Прекратить беспорядки!! – взревел Гилеан, и принялся дубасить судейским молотком с такой силой, будто закладывал первую сваю моста через кровавое море. – Соблюдайте дисциплину в зале суда!

Его никто не слушал. Положение спас Астинус, запустив одним из фолиантов «Гномьих воин» в самую гущу спорщиков. Жрецы бросились врассыпную – они ещё не забыли, что такое гнев богов. Судья, судорожно глотая воздух, сделал рукой знак приставу.

- Объявляется перерыв! – торжественно провозгласил бог Маджере.