УДК 94(520).02/94(54).025
Представления европейцев о странах Востока
в XVI–XVII вв. (на примере Японии и Индии)
Кафедра истории средних веков,
ГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет»
*****@***kemsu. ru
Морские экспедиции португальцев в Японию открыли так называемое «христианское столетие в Японии (1549–1614). В результате работы христианских миссионеров осталось множество самых разных документов – писем, исторических и религиозных трактатов, лингвистических работ, словарей, принадлежащих перу участников и авторов тех событий, – как с европейской, так и с японской стороны. Первыми в Японию приплыли португальские торговцы. Это произошло в 1542 г. (либо в 1543 г.). В лице населения Японии португальцы обрели чрезвычайно выгодного торгового партнера на несколько десятилетий вперед. Однако практически в течении всего рассматриваемого периода европейскую культуру на островах «представляли» в основном священники-иезуиты (португальцы, испанцы, итальянцы). Потому и началом «христианского века» принято считать август 1549 г. – дату высадки первого католического миссионера в провинции Сацума. Этим миссионером был св. падре Франсиско Ксавье (1506–1552). Вдохновленные первыми результатами распространения христианства, за ним последовали и другие. Ф. Ксавье был очень доволен японцами и очень положительно о них отзывался: «Прежде всего люди, с которыми мы здесь говорили, лучше всех, открытых нами до сих пор. И мне кажется, что среди неверующих нет ни одного народа, обладающего преимуществами перед японцами. Эти люди очень приятные в общении, в большинстве своем добрые и бесхитростные, люди удивительной чести, которые ценят ее больше всего на свете…» [1]. Основной трудностью их пребывания был языковой барьер. Ф. Ксавье продолжает: «Все, и миряне и бонзы, счастливы видеть нас и чрезвычайно удивляются, узнав, что мы приехали из столь удаленных мест только лишь для того, чтобы говорить о вещах божественных и о том, как людям спасти свои души… Этот остров, Япония, весьма расположен восприятию нашей святой веры, и если мы выучим язык, то я нисколько не сомневаюсь, что мы сможем многих обратить в христианство… Сейчас мы среди них (японцев) как статуи: они много говорят с нами и обращаются к нам, а мы, поскольку не знаем языка, молчим и чувствуем себя как дети в изучении языка» [1]. Другой миссионер, Алессандро Валиньяно (1539–1606), по словам другого падре – Луиса Фройса (1532-1597) – известного как автора пятитомной «Истории Японии», был «очень образованным, знал много языков и обладал многими добродетелями, один из самых выдающихся людей ордена, когда-либо побывавших в Азии». В Японии он побывал трижды. Первый приезд (с июля 1579 г.) сопровождался чрезвычайно активной его деятельностью. За два с лишним года им были открыты школа для послушников в Усуки (префектура Оита), семинарии в Аима (префектура в Нагасаки) и Адзути (префектура Сига) и колледж в Фунай. Во второй приезд, продлившейся с июля 1590 по октябрь 1592 г., он был принят Тоетоми Хидэеси (1536–1598) и смог окончательно уладить конфликт, возникший в результате изданного Хидэеси 24 июля 1587 г. указ о высылке всех священников из Японии в двадцатидневный срок. Третий, последний и самый продолжительный, визит (с августа 1598 по октябрь 1603 г.) позволил А. Вальньяно увидеть воочию плоды начатой им в свой первый приезд работы.
Именно с деятельностью А. Валиньяно связаны выработка и формирование единой и принципиально новой политики миссии в Японии. Новая политика, не посягая на священные цели, была по форме интеграционной, а по сути сводилась к 4 основным направлениям: 1) строгое соблюдение принципа «сверху вниз»; 2) невмешательство во внутренние дела страны и сохранение «нейтралитета» любыми средствами; 3) адаптация к местным традициям и обычаям во всем, что касается повседневной жизни и общения; 4) воспитание собственно японского духовенства с целью укрепления позиций христианства. Об этом нам повествует Л. Фройс. Принципиально новыми являются третье и четвертое направления. Впервые за всю историю существования католической церкви европейским священникам предписывалось не только знать местные традиции, но и неукоснительно им следовать. И дело не только в том, что это являлось частью тонкой стратегии завоевания расположения и доверия японцев с целью их дальнейшего обращения в христианскую веру, но и в том, что столкнувшись с цивилизацией, отличной от европейской, европейцы впервые вынуждены были официально признать если не ее равнозначность, то хотя бы право претендовать на равнозначность. Они с удивлением обнаружили, что непохожесть и варварство – это не одно и то же. А. Валиньяно писал: «Различия в еде, одежде, ценностях, церемониях, языке, ведении хозяйства, способе ведения переговоров, лечении больных и раненых, обучении и воспитании детей и во всем другом так сильны, что невозможно ни описать, ни понять их. Во все этом не было бы ничего удивительного, если бы они были такими же, как и другие варварские народы. Однако более всего достойно удивления то, что они представляют как очень достойные и культурные люди во всех сферах» [2].
А. Валиньяно осознает необходимость создания такой концепции, которая учитывала бы не только политическую ситуацию, но и культурный контекст. И это представляется весьма важным как для продолжения существования миссии и успеха дела, так и для начала специального изучения местной культуры. Приняв во внимание жесткую сословную структуру японского общества и осознав необходимость как можно быстрее в нее интегрироваться, А. Валиньяно первым делом определил в ней место христианских падре. В этом он нисколько не изменил свойственному европейцам чувству превосходства, объявив всех иезуитских священников равными по положению высшему буддийскому духовенству.
Более того, в качестве отдельного личного мнения в документах нередко высказывается мысль о превосходстве японцев над европейцами в некоторых сферах. Особенно часто с восхищением говорится о безукоризненной чистоте, соблюдаемой японцами буквально во всем. И не случайно одним из центральных требований, которые А. Валиньяно в рамках своей новой концепции предъявляет к падре, является соблюдение ими чистоты в быту и в приготовлении пищи.
Начиная с XVII в. в раннекапиталистической Европе резко возрос интерес к странам Востока. В многочисленных книгах, принадлежавших перу миссионеров, путешественников, торговцев, а затем и специалистов-востоковедов, все чаще обращалось внимание на специфику социальной, экономической и политической структуры этих чуждых привычному европейскому стандарту стран. Если не говорить о различиях религиозно-культурного порядка, которые бросались в глаза каждому при самом беглом взгляде на мусульманский, индо-буддийский или китайско-конфуцианский Восток, то в книгах, о которых идет речь, делался акцент прежде всего на силу и эффективность центральной власти, абсолютное преобладание государственной собственности при второстепенной роли частной, на раболепие низших перед высшими, а также на общую застойность и косность, близкий к неподвижности ритм жизни, столь разительно несхожий с динамизмом раннекапиталистической Европы. Среди этих работ были и весьма серьезные, как, например, исследование о государстве Великих Моголов, написанное Ф. Бернье (1620–1688), на протяжении многих лет бывшим придворным врачом падишаха Аурангзеба. Написанная на основе личных впечатлений, эта книга давала достаточно хорошее представление о характере индийского общества.
Ф. Бернье очень много говорит о религии, суевериях, обычаях индусов. Но хотелось обратить внимание на его выводы о миссионерской деятельности в Индии. «…я бы одобрил миссии хороших миссионеров и в особенности наших капуцинов и иезуитов, а также некоторых других, если бы они проповедовали свое учение мягко, без чрезмерного рвения и высокомерия, если бы они занимались благотворительными делами на пользу местных христиан и помогали в делах христианства, будь то последователи католической, греческой, армянской, несторианской, якобинской или какой-либо другой церкви; если бы они служили примером и утешением для бедных иностранцев и путешественников; если бы они благодаря своему образованию, своему скромному образу жизни приводили в замешательство невежественных, распущенных и неверных» [3]. В то же время он утверждает, что не все миссионеры могут подать хороший и правильный пример, не все искренне в своей вере. По его словам, некоторые европейские миссионеры прикрываются религией, а на самом деле им присуще такие грехи, как зависть, распущенная жизнь, алчность и другие, которые «позорят учение Иисуса Христа».
Миссионерское движение сыграло немалую роль в истории мировой культуры не столько обращением в христианство местных народов, сколько распространением на Востоке некоторых достижений европейской цивилизации. Это, естественно, подготовило почву для усвоения многими странами и народами Востока более развитых и передовых идей. Не следует, однако, забывать, что по пятам за миссионерами шли купцы и предприниматели, а за ними – завоеватели и колонизаторы, что подчас придает этому движению в целом неприглядную окраску.
Миссионерское движение в высокоразвитых цивилизациях, в том числе в Индии и Китае, успеха практически не имело, что во многом связано с силой консервативной инерции местных религиозно-культурных традиций. Здесь достижения христианства сводились, прежде всего, к заимствованию некоторых элементов западной культуры, причем в этом отношении Китай оказался менее благодатной почвой, нежели Индия. В периферийных районах Азии, где пласт местной традиции-цивилизации был тоньше, а привычка заимствовать чужое была более устоявшейся, влияние христианства оказывалось порой более заметным и ощутимым, как, например, в Юго-Восточной Азии [4, с. 204–205].
В западной буржуазной литературе процесс европеизации зачастую рассматривается как односторонний: европейцы открыли для себя страны Востока, которые служили лишь объектом их активной деятельности. По мнению советского востоковеда , XVI–XVII века – это эпоха двустороннего движения в страны Южных морей. С одной стороны, с Запада, шли португальцы, за ними несколько позднее – голландцы и англичане; с другой стороны, с Востока, – испанцы, двигавшиеся из Мексики; из своих стран – китайцы и японцы. В странах Южных морей произошла встреча этих двух великих исторических движений. Открылась новая всемирно-историческая эра: эра широкого международного общения, в которую были вовлечены народы Дальнего Запада – португальцы, испанцы, голландцы и англичане – и народы Дальнего Востока – китайцы и японцы.
На первых порах европейцы воспринимались на Востоке как одна сила, не всегда понятная (с точки зрения ее ценностей и устремлений) и отчужденная от местных обществ. Но, несмотря на, то что в большинстве своем восточные государства продолжали жить по-своему в соответствии с традициями, европейская колонизация вовлекала их в систему мирового рынка. Колонизаторы консолидировали свою силу, вмешивались в дела местных государств, подавляли местную торговлю, переходили к прямой эксплуатации населения, т. е. создавали предпосылки для более глубокого влияния на жизнь, характер и направление развития восточного общества. Стремление европейцев получить доступ к азиатской торговле, а также миссионерская деятельность вызывали естественную реакцию местных обществ. Этой реакцией было и вооруженное сопротивление, и частичное или полное «закрытие» страны, и вынужденный контакт восточных обществ с европейцами, хотя они придерживались политики самоизоляции. Наиболее полно эта политика проводилась в Японии при токугавском режиме. Покровительство внешнеторговым связям сменилось антихристианскими мероприятиями, а после сегуны Токугава встали на путь самоизоляции страны, сохранив связи только с Китаем и Кореей и практически прекратив торговлю с европейцами и их допуск в Японию: лишь голландская фактория сохранилась на островах Дэсима и Нагасаки и ее разрешалось посещать ограниченному числу кораблей Нидерландской Ост-Индской компании.
Литература
1. Франсиско Ксавье. Письмо в штаб-квартиру ордена Кагосима, 5 ноября 1549 года // Книга японских обыкновений / Сост. А. Н. Мещеряков. – М.: ????, 1999. – С. ??–??.
2. Трактат Алессандро Валиньяно «Предупреждения и предостережения по поводу обычаев и катаги (нравов), распространенных в Японии» // Книга японских обыкновений / Сост. А. Н. Мещеряков. – М.: ????, 1999. – С. ??–??.
3. Бернье, Ф. Письмо господину де ла Мот ле Вайе, написанное в Дели 1 июля 1663 г. // Ф. Бернье. История последних политических переворотов в государстве Великого Могола. – М.-Л.: ????, 1936. – С. ??–??. 249
4. Васильев религий Востока. – М.: ???? 1988. – ??? с.
Научный руководитель – к. и.н., доцент Ким О. В.
