Устойчивая охота – передовой опыт для Центральной Азии
Д-р. олдус
Дамы и господа, уважаемые коллеги!
Мне доставляет огромное удовольствие встретиться с вами в Ашхабаде и иметь возможность обменяться с вами идеями в течении двух дней. Некоторые лица знакомы мне по предыдущим визитам.
- Позвольте мне начать с трех вопросов, которые станут для нас руководством к плану действий на сегодня и завтра.
- Затем я представлю отличительные черты трех различных режимов собственности касательно подходов к управлению дикой природой и их последствий для ее сохранения. Вы найдете их в той или иной форме в презентациях по различным странам.
- В заключение я представлю в общих чертах практики управления необходимые для эффективного сохранения дикой природы; некоторые из них будут рассмотрены и обсуждены более подробно сегодня.
I.
Почему … люди из... стран объединяются сегодня и завтра?
Потому что мы хотим спасти, сохранить и увеличить разнообразие дикой природы в Центральной Азии: не только культовых животных, но и менее впечатляющих из них. И если мы достигнем цели, мы, в то же время, сохраним места обитания, среду, дикие ландшафты и биологическое разнообразие в целом.
Почему мы хотим сохранить их?
Все мы любим дикую природу. Некоторые любят наблюдать за ней, некоторые любят снимать фильмы о ней, а другие даже любят охотиться на нее и потреблять ее в пищу. Кроме того, дикая природа является национальным достоянием, тем, чем гордятся, тем, что имеет внутреннюю ценность, тем, что стоит сохранить. Но дикие животные играют решающую роль в поддержании экосистем. Их уничтожение является частью более серьёзной деградации, от последствий которой пострадает каждый, наши дети и внуки пострадают больше, чем мы. И наконец, дикая природа является также ресурсом, который может быть использован на благо людей, если это сделано разумно. Если использование осуществляется бестолково, если оно неустойчиво, если потребляется сверх того, что способно восстановиться, дикая природа исчезнет.
Правильно ли убивать диких животных?
Возможно некоторые из вас улыбнуться, услышав этот вопрос. В Центральной Азии до некоторой степени все еще нормально думать о диких созданиях как о еде или объекте охоты. В западном мире все по-другому. Когда вы живете в Гамбурге или Нью-Йорке на десятом этаже высотного здания, вам трудно понять почему охота на горного козла может иметь смысл или что это значит для бедного крестьянина, если снежный леопард забирает всех его коз. И существуют могущественные НПО, которые делают сотни миллионов долларов на любителях животных. Они вбивают в головы неосведомленной публике, что убивать диких животных грешно и что все дикие животных снова будут размножаться, если бы только прекратить преследовать их ради пищи или прибыли. Возможно, многие из вас присоединились к всемирной ожесточенной дискуссии, умело продвигаемой участниками кампаний по защите прав животных, о льве, ставшего жертвой браконьерства американского охотника этим летом. Эта кампания ярко иллюстрирует то, что я имею в виду. Интересен тот факт, что они сосредотачивают свои силы на Африке. Центральная Азия до сих пор оставалась за пределами их внимания. Более интересен тот факт, что многие авиакомпании, запуганные участниками кампаний, заявили, что они перестанут перевозить объекты трофейной охоты из Африки. Тем не менее, они продолжают транспортировать объекты трофейной охоты из Центральной Азии. Однако эта ситуация может измениться, если “организации по обеспечению благополучия животных”, как они называются, увидят возможность попасть на страницы газет и извлечь прибыль из кампании, развернутых в ваших странах.
Охотиться или не охотиться – это вопрос личных убеждений, возможно даже личной этики. Я мог бы также сказать идеология, догма или кредо. Вы верите в него или не верите. Все хорошо до тех пор, пока вы не принуждаете других придерживаться вашего мнения.
Поскольку это касается охоты, я предпочитаю выяснить допускается ли она международными конвенциями. И она допускается.
- Одним из основных принципов Конвенции о биологическом разнообразии является устойчивое использование природных ресурсов, что включает охоту. Несколько формулировок принципов Конвенции имеют отношение к управлению трофейной охотой, и самые важные включают Аддис абебские принципы и оперативные указания по устойчивому использованию биологического разнообразия. Эти принципы основаны на предположении о возможности использования биологического разнообразия таким образом, при котором экологические процессы, виды и генетическая изменчивость остаются выше порогов необходимых для долгосрочной жизнеспособности, а также ответственности всех распорядителей и пользователей ресурсов за то, что такое использование не превышает этих порогов.
- СИТЕС включила охоту в одно из самых первых своих постановлений, в котором говорится, что конвенция предусматривает даже охоту на виды, находящиеся под угрозой исчезновения, при условии, что она способствует выживанию видов. В настоящее время она допускает перевоз объектов трофейной охоты через международные границы и признает охоту и другие формы устойчивого использования в своей стратегии выживания.
- Конвенция по сохранению мигрирующих видов диких животных в равной степени признает важную роль, которую устойчивое использование ресурсов дикой природы может играть в Центральной Азии. Такое использование может предоставить потенциальные альтернативы местным источникам средств существования и вовлечь сообщества в управление и сохранение дикой природы. Ряд инструментов Конвенции включают рекомендации по устойчивому использованию, например, Международный План действий по сохранению отдельного вида: дикий горный баран (2014 г.).
Уважаемые коллеги, я подвожу итоги: мы стоим на прочной основе, когда мы используем устойчивую охоту как инструмент для сохранения биологического разнообразия, внесения вклада в источники средств к существованию для населения сельских районов и искоренения бедности. Те, которые отказываются признать это, должны сказать откуда доходы, получаемые от дикой природы, должны поступать в качестве альтернативы. Я не слышал это ни разу ни от одного участника кампаний во время всех ажитированных пропагандистских дискуссий об охоте в последние месяцы.
II.
Дамы и господа!
Около восьми лет назад, когда я был ответственен за Центральноазиатский регион в Министерстве экономического сотрудничества и развития Германии, я думал, что дикая природа в этой части мира находится в отчаянном положении. Сегодня я смотрю на это по-другому. Да, существуют проблемы. Тем не менее люди здесь обсуждают решения проблем, внедряются реформы, и есть успешные истории: популяции некоторых диких животных медленно восстанавливаются после снижения численности в предыдущие годы.
В последние два года я был активно вовлечен в исследования дикой природы в Африке, направляя свои усилия на поддержку мер против браконьерства. Эти усилия, оказавшиеся в большой степени безуспешными, вызывали разочарование и депрессию. На африканских просторах дикой природы царствует катастрофа. Культовые дикие животные, слоны и носороги, становятся объектами браконьерства, что ведет к их вымиранию. Львы и другие животные могут последовать за ними. Причиной этого является повышенный спрос в Китае и некоторых странах юго-восточной Азии на изделия из редких видов. Легальное использование широкодоступной легально добытой слоновой кости и рогов носорога из ферм, расположенных в Южной Африке, которые могли бы удовлетворить спрос, недоступно в большинстве случаев из-за международного запрета. Следовательно, цены стремительно поднялись. Ввиду возможной прибыли, организованная преступность перехватила сейчас бизнес.
Позвольте выяснить каким образом мы можем обеспечить устойчивость управления дикой природой в Центральной Азии, прежде чем этот смертельно опасный вирус поселится здесь.
Существуют три базисных подхода к управлению дикой природой. Они различаются в зависимости от собственности на дичь касательно прав пользователей и статуса земли, на которой она обитает. Это имеет важные последствия для принятия решений об использовании дикой природы, в частности кто извлекает выгоды, и для управления спортивной охотой.
Все три подхода могут быть обнаружены в Центральной Азии, они будут представлены в страновых исследованиях. Позвольте мне попытаться провести анализ этих трех подходов и представить их в виде структурированных моделей.
Модель 1: Государство как собственник дикой природы
Государство владеет землей и, следовательно, дикой природой. Или, оно владеет всей дичью в любом случае, независимо от собственности на землю. Часто дичь рассматривается также как “никому не принадлежащее имущество” в соответствии с римским правом. Никто не владеет ею, и по этой причине государство претендует на право принимать решение о ее использовании.
Существуют различные способы, с помощью которых государство регулирует использование дичи, в большинстве случаев путем прямых лицензий, предоставления земли в аренду или концессий. В Центральной Азии данная модель распространена широко, но тем не менее, имеет некоторые исключения.
Практический опыт стран со слабыми исполнительными органами правительства или недостаточно развитой системой самоуправления доказывает, что государство в большинстве случаев оказывается не в состоянии охранять природные ресурсы, которыми оно владеет. Как правило, государство не является хорошим управленцем или предпринимателем. Это касается также сектора дикой природы. Часто государство устанавливает негативные стимулы. Население сельских районов несет груз неблагоприятных условий, расходов и скрытых расходов охоты на дичь и не получает никаких выгод. Особую проблему представляют государственные организации, созданные в целях охраны и администрирования этого общего ресурса. В большинстве случаев, они испытывают недостаток в финансировании и высококвалифицированных сотрудниках и не могут осуществлять деятельность надлежащим образом. Часто сотрудники недостаточно заинтересованы и сами эксплуатируют ресурс, не неся никакого наказания. Все подобные случаи способствуют браконьерству и приводят к вымиранию.
Эффективность может быть повышена, если государство принимает решение о предоставлении использования ресурса в аренду, как это делается в Казахстане посредством системы концессий, являющейся настоящей инновацией в этой части мира. Тем не менее, условия и правила в таком случае должны быть установлены таким образом, при котором частные пользователи, помимо выполнения исполнительных обязанностей государства за собственный счет, также получали выгоды. Дело обстоит совсем не так для большинства концессией в Казахстане. Система находится под угрозой свертывания.
Существует чрезвычайно успешный пример собственности государства на охоту. Это - Североамериканская модель сохранения дикой природы. Дикая природа находится в доверительной собственности, независимо от того, кто владеет землей. Коммерческая охота, и продажа объектов дикой природы запрещены в целях обеспечения устойчивости. Охота разрешается в качестве гражданского права и устанавливается законом и принципами демократизма в качестве возможности для всех. Пользователь платит. Только лицензионные сборы и налоги составляют 3 миллиарда долларов США в год. Благодаря реинвестированию платежей за сохранение дикой природы данная модель стала чрезвычайно успешной в сохранении дичи и среды обитания дикой природы. Тем не менее, ситуация в Северной Америке имеет специфические особенности, и эта модель не может быть перенесена в другие части мира. На самом деле, система спортивной охоты граждан, унаследованная во многих бывших советских республиках, основана на похожих принципах, и в условиях недостаточно развитой системы самоуправления, слабого механизма правоприменения и отсутствия подчинения закону она способствовала катастрофическому снижению численности диких животных.
Модель 2: Частная собственность на дикую природу
Дикая природа может быть имуществом землевладельца или она является “никому не принадлежащим имуществом”, которое становится имуществом после того, как оно было убито в соответствии с законом. В целях обеспечения устойчивости использования должны быть приняты определённые правовые нормативные документы об отборе дичи. Также целесообразно иметь участки минимального размера, которые разрешено использовать. В то время как в Дании собственники трех гектаров земли могут охотиться, в Германии такие арендаторы небольших земельных участков должны были бы объединиться в кооператив, владеющий не менее 150 гектарами земель. На более крупных охотничьих участках устойчивость отбора дичи, как правило, выше.
Позвольте привести два примера, иллюстрирующих потенциал данной модели:
- 50 лет назад в Южной Африке существовали три крупные охотничьи хозяйства, на которых содержалось полмиллиона голов дичи четырех видов (все цифры приблизительны), находящихся на грани вымирания: черная антилопа гну (оставалось 34 животных), горная зебра (11), беломордый бубал (17) и белый носорог (28). В настоящее время существуют более 12,000 частных крупных охотничьих хозяйств, занимающих площадь более 210,000 кв. км – более чем в три раза превышающую площадь, занимаемую всеми национальными парками и заповедниками в стране. Там содержатся 19 миллионов голов дичи. Численность вышеупомянутых четырёх видов увеличилась приблизительно в 500 раз, включая более 20,000 белых носорогов. Местные охотники платят 375 миллионов евро и иностранные охотники платят 70 миллионов евро охотничьим хозяйствам за преимущественное право охотиться за их земле.
Мой второй пример – это Германия, промышленно развитая страна, занимающая площадь всего лишь 360,000 кв. км. Модель частной собственности земли обеспечивает высокую численность диких животных, что отражено в результатах ежегодных массовых охот - около 1,2 миллионов косуль, 500,000 диких свиней и 150,000 других крупных копытных животных.
Секрет успеха во обоих случаях – это система экономических стимулов, продвигаемая с помощью данной модели.
Модель 3: Коллективная собственность на дикую природу
Третья модель, которая существовала на протяжении веков, игнорировалась наукой до тех пор, пока Профессор Елинор Остром не описала ее и не получила Нобелевскую премию по экономике в 2009 году. Во многих сельских районах дикая природа, включая лес, рыбу, воду и другие природные ресурсы, коллективно используются многими жителями сообща. Ресурс должен находится в собственности государства или – во всяком случае в понимании людей – в ничьей собственности. Мы все знаем проистекающую из этого дилемму, и она называется “трагедией общедоступности”. Люди конкурируют за использование таких общих объединенных ресурсов. Никто не чувствует ответственности за сохранение ресурсов, и каждый пытается максимизировать свои выгоды: “Если я не возьму себя эту птицу или то дерево сейчас, то кто-то другой возьмет ее, и я больше не найду ее завтра.” Результатом этого является чрезмерное использование, истощенные леса и вымершая дичь.
Временным решением является вмешательство правительства, но опыт доказывает, что в большинстве случаев это не приносит успеха. Достаточно интересен тот факт, что сообщества нашли устойчивые решения проблемы. Моя родная деревня представляет собой прекрасный пример, так как мы управляли нашими лесами подобным коллективным способом на протяжении веков и управляем до сих пор.
Экономист в области природопользования Остром показала, что если пользователи работают совместно, капиталы сообщества могут быть использованы эффективно на местном уровне для самоуправления. Люди взаимодействуют, если они осознают, что объединение приносит им выгоды. Использование природных ресурсов выше уровня их естественного восстановления не является естественным правом, но может быть предотвращено обоснованными групповыми правилами и положительными, а также отрицательными санкциями. Дикие животные остаются общей собственностью, однако из-за своекорыстия пользователей и соглашений между ними, открытый доступ ограничен.
Одним из самых успешных примеров модели 3 стала Намибия. В семидесятых годах прошлого века в стране была внедрена частная собственность на дичь (модель 2) на крупных частных фермах. Результатом явилось увеличение численности диких животных в стране. Тем не менее, коренное африканское население проживало на общинных землях, где “трагедия общедоступности” довела дичь до вымирания. Внедрение модели 3 на этих общинных землях в конце прошлого века привело к значительному увеличению численности дикой природы в этом регионе.
Мы обнаруживаем все три модели в той или иной форме в Центральной Азии. Модель 1, при которой государство является собственником, является общераспространенной. И это – одна из причин, почему управление дикой природой недостаточно развито в большинстве случаев. Казахстан перенес не собственность, а управление на основе предоставления долгосрочной аренды частным предпринимателям или компаниям. Кто-то мог бы поспорить, является ли это все еще моделью 1 или уже моделью 2. Подобные мероприятия проводятся в меньшем масштабе в Таджикистане и Кыргызстане. Обе страны предприняли первые попытки провести эксперименты с моделью 3 в виде групп пользователей, состоящих из местных традиционных охотников, которые коллективно управляют охотничьими участками. В Таджикистане, где такие пилотные проекты стартовали в 2009 году, первые успехи уже стали очевидными.
Стимулами, регулирующими использование во всех моделях, является растущие экономические выгоды, приобретаемые собственниками и/или пользователями. Возможные варианты использования дикой природы включают
- мясо и рога и шкуры: низкий доход; угроза использования природных ресурсов выше уровня их естественного восстановления
- фотографический туризм: возможность и прибыльность только на немногих отобранных участках; низкий или средний доход
- туризм трофейной охоты: очевиден потенциал получения самого высокого дохода при незначительном воздействии на окружающую среду.
Страны Центральной Азии находятся в процессе реформирования и совершенствования промыслово-охотничьего сектора в целях повышения его эффективности и устойчивости, а также увеличения численности диких животных и доходов. Дорожная карта для достижения цели должна, в первую очередь, включать обсуждение различных моделей и вариантов. Возможно внедрение различных моделей в то же время и в той же стране.
После этого должны быть приняты структурные политические решения и кодифицированы в законодательство, если это возможно.
Затем должно быть оптимизировано управление. Каждая модель требует применения своих собственных процедур управления.
III.
Таким образом, я подхожу к концу своей вступительной речи, обращая ваше внимание на наиболее важные вопросы, касающиеся управления охотой. Нет времени обсуждать их детально сейчас. Некоторые вопросы, такие как мониторинг, установление квот и правила экспорта, будут рассмотрены позже другими выступающими. Нужно предпринять ряд имплементирующих мер в дополнение к итогам конференции. Практическое руководство GIZ “Каким образом… проводить трофейную охоту для международных клиентов” представляет собой прекрасный пример того, как достичь совершенства!
Почему так важны передовые практики управления? Ответ прост: неверные практики губят охотничий сектор.
Два примера:
- Если правительство увеличивает лицензионные сборы незадолго до начала охотничьего сезона, это станет катастрофой, так как предстоящие охоты были распроданы год или два назад. Сектор нуждается в надежной системе государственных правил и цен.
- Если компании зарабатывает в среднем сотни денежных единиц на продаже охот, но правительство требует от них проводить мониторинг и подсчитывать тренировочные занятия, стоящие 50 или более денежных единиц, вам не нужны знания высшей математики, чтобы подвести итог. И это становится более досадно, если тренировочные занятия имеют сомнительную ценность.
Для управления охотничьим сектором соответствующими правительственными органами или управления охотничьими хозяйствами собственниками необходимы знания в области делового администрирования. Это – особая форма управления коммерческими организациями. Эта дисциплина была развита в достаточной степени в старой советской системе, но она применялась к централизованно планируемой экономике, управляемой государством. Эти практики оказались больше непригодны в условиях изменившейся экономической системы.
Мы не должны изобретать велосипед. Эта дисциплина была развита в достаточной степени в тех странах, где охота играет важную экономическую роль, например, в Южной Африке. Там существует специализированная дисциплина, и современные процедуры управления охотой и экономикой и объемы могут быть беспрепятственно перенесены и адаптированы в Центральной Азии. Было бы полезно разработать соответствующий учебник на русском языке. В данном учебники рассматривались бы следующие вопросы:
Продолжительность сафари, суточные нормы; структуры сборов; лицензии в отличие от разрешений; комплекс охотничьих услуг; стратегии маркетинга; аренда охотничьих участков и продолжительность аренды; концессионные условия и сборы; аукционы, конкурентные торги и другие методы распределения; квалификация концессионеров и профессиональных охотников; мониторинг численности диких животных; различные методы подсчета численности диких животных; установление квот и планирование отбора дичи: научный, адаптивный, предупреждающий; отношения с сообществами; процедуры отчётности; обработка объектов трофейной охоты и проверка документации; экспортные процедуры (СИТЕС); администрирование охотничьего сектора и различные заинтересованные стороны;
Я мог бы продолжать, но остановлюсь на этом, так как время моего выступления закончилось.
Дамы и господа!
Охота - это бизнес, и неважно ведется ли он частным коммерческим предприятием или некоммерческой организацией, созданной на базе сообществ. При недостаточно развитом управлении бизнес потерпит неудачу, а при хорошем управлении он будет приносить прибыль. Тем не менее, прибыли недостаточно. Бизнес должен вестись таким образом, при котором ресурс приумножался в то же время. Для этого необходимо, чтобы те, кто проживает на этих землях, например, местные сообщества, ощущали выгоды. Если дело обстоит именно так, то использование будет устойчивым и бизнес может вестись на долгосрочной основе. Это и есть цель. Это наилучшим образом служит интересам всех заинтересованных сторон: государство, землевладельцы, сообщества, охотничьи компании, профессиональные охотники, клиенты – и последние, но не менее важные, дикие животные и природа.
Спасибо за внимание.
