Проблема демократизации градостроительной деятельности в современной России

Андрей Иванов *****@***ru

Зам. гл. редактора, редактор градостроительного отдела журнала «Архитектурный вестник», руководитель проектов некоммерческого фонда «Градостроительные реформы», Москва

Проблема демократизации градостроительной деятельности в современной России

Ситуация

Тема статьи может показаться довольно специальной. Но если перевести на непрофессиональный язык официальное определение градостроительной деятельности (далее – ГД)[1], окажется, что эта постоянно осуществляемая множеством лиц и институций концептуальная, проектная, строительная работа по реконструкции и развитию поселенческой среды – неотъемлемая часть нашего повседневного окружения. Поскольку все мы живем в тех или иных поселениях, в городской или сельской среде, почти всякое ее изменение имеет то или иное отношение к каждому из нас.

Иногда мы довольны нашим окружением, чаще – не очень, но привычная картина вечно незаконченной вялотекущей стройки («едва остывшего кочевья», по словам С. Есенина[2]) не вызывает у нас особых эмоций, кроме дежурной критики плохого благоустройства или пробок на дорогах. Правда, это благостное состояние средовой полудремы длится ровно до того момента, когда в твоем дворе появляются дяди в касках, рубят деревья, сносят родные «ракушки», огораживают стройплощадку – и через год там, где был уютный скверик, – жилая башня, офис или многоэтажный гараж. Обычная ситуация, по крайней мере, в Москве.

Но не попадаем ли мы под каток ГД и в других, куда более распространенных и совсем не вопиющих случаях, когда разного рода решения об изменении или развитии нашей среды принимаются кем-то другим, без всякого нашего участия?

По мнению автора, это именно так: мы все, действительно, являемся реальными или потенциальными жертвами как «градостроителей» в широком смысле этого слова (это не столько профессионалы-урбанисты, да у нас их почти и нет, сколько многочисленные субъекты-стейкхолдеры, связанные с развитием поселений и ориентированные на получение в его ходе тех или иных выгод – чиновники городских администраций, девелоперы, инвесторы, строители, архитекторы и т. д.), так и собственной пассивности и правовой неграмотности. А случаи градостроительной интервенции в сложившуюся среду идут рука об руку либо с невозможностью, либо с нашим нежеланием взять ее развитие под собственный контроль.

Общие истины

Приведем теперь ряд постулатов, представляющихся автору довольно бесспорными:

Практика развития городов прямо отражает состояние гражданского общества.

Только там, где ГД находится под контролем поселенческих сообществ (городских, районных, соседских и т. д.), а не узких групп чиновников и частного бизнеса, она осуществляется в интересах горожан и обеспечивает им безопасную, удобную, эффективную жизненную среду[3].

При этом не только качество городской жизни в целом, но и качество городского пространства напрямую зависит от степени открытости, прозрачности процессов принятия градоразвивающих решений[4].

Там же, где граждане находятся вне процесса разработки и осуществления городской политики, ГД ведется в интересах самих «градостроителей», которые часто расходятся с принципами социальной справедливости.

К сожалению, к числу таких мест относится сейчас и Россия.

Проблема

С точки зрения автора, эффективному социально ориентированному развитию российских поселений препятствуют сегодня три главных фактора:

- доминирование «нисходящего» сверху вниз управленческого вектора;

- отсутствие легальных и прозрачных правил развития, принятых и разделяемых самими городскими сообществами;

- неразработанность цивилизованных механизмов общественного участия в средоформирующих процессах.

Система организации ГД, установившаяся в советское время и транслированная без принципиальных изменений в новые условия все более укрепляющегося рынка недвижимости (компонентами которого являются давление застройщиков, конкурентная борьба за находящиеся в частной собственности здания и землю, и т. д.), способна эффективно работать лишь в интересах весьма узкого круга лиц, обладающих «избыточными» административно-финансовыми ресурсами. Быстрый рост и реконструкция Москвы и некоторых других больших городов идет при персональном патронаже высших городских чиновников, действующих в тесном сотрудничестве с крупными строительными компаниями, которые нацелены на скорейшее извлечение выгоды в условиях «перегретого» спроса на жилье и офисную недвижимость.

Эта картина видна и при квалифицированном взгляде извне. Блэр Рубл, директор Института перспективных русских исследований им. Дж. Кеннана, видный специалист в области городской политики, считает, что Москва сегодня – «это машина в основном одного человека. Он очень талантливый, эффективный, он много хорошего сделал для Москвы, безусловно. Но время от времени, будучи живым человеком, он делает ошибки. И если не существует альтернативной силы в городе, значимость этих ошибок становится слишком большой. А вот 100 лет тому назад Москва была городом, где была очень сильна конкуренция. Я думаю, что Москве опять нужна какая-то экономическая, политическая, культурная конкуренция. А пока здесь все контролирует городское правительство и само решает, что делать…»[5].

В такой ситуации все чаще ущемляются интересы «обычных» жителей (уплотняющая застройка дворов и зеленых зон, отчуждение в частных интересах ранее общедоступных территорий, перегрузка транспортной и инженерной инфраструктур, рост цен на монополизированные коммунальные услуги и т. д.). Однако ответная соорганизация горожан в целях отстаивания своих прав, если и происходит, то, как правило, слишком поздно, когда что-либо исправить уже невозможно: решения давно приняты, проекты согласованы, денежные потоки запущены во всех нужных направлениях.

При этом уровень интереса жителей к городским проблемам резко снижается по мере удаления от их собственного, персонального пространства (квартиры, подъезда, двора).

Рефлексия

Здесь уместно задаться несколькими важными вопросами.

И теоретически, и судя по практике развитых стран, градостроительная демократия, то есть участие граждан в принятии и реализации градостроительных решений в качестве органичного и неотъемлемого элемента городской жизни (и, соответственно, адекватно организованной системы ГД), способствует повышению качества поселенческой среды и, следовательно, человеческой жизни в целом. Но нужна ли такая градостроительная демократия в России? Не является ли наша страна столь уникальной, что здесь можно ограничиться привычным административно-технократическим подходом к средоформированию?

Может ли новая полисубъектность российского общества отразиться на широкой градоформирующей практике? Происходит ли здесь нечто подобное обогащению объемной архитектуры после контакта зодчих с самодостаточным частным заказчиком, появившимся в 90-е гг., постепенно цивилизовавшимся и от попыток диктата перешедшим к равноправному диалогу с архитектором? Или городские сообщества, как прежде слабые и не сорганизованные, так и не научатся влиять на формирование собственной среды, и явно оживившееся после застоя тех самых 90-х градостроительство вновь встроится в системы жесткой государственной вертикали, к чему оно тяготеет по своей ресурсоемкой и властнозависимой природе?

А может, и нет ничего страшного в традиционном для нас неучастии общества в средоформировании, антидемократичность сложившихся систем ГД является благом не только для профессионального цеха, но и для «города и мира», и не царское дело прислушиваться к возгласам иных горожан о «точечной застройке как градостроительном терроре против граждан»[6]?

За то, что без градостроительной демократии можно, вроде бы, обойтись, говорят отмечаемые социологами и культурологами явное нежелание граждан участвовать в регулировании развития своей среды[7], патерналистские надежды Россиян на благотворность усиления роли государства (тяга к «сильной руке», которая может «навести порядок», «примитивный этатизм как убеждение в том, что государство – идеальный инструмент для решения всех проблем»[8], и т. д.), так и устремления к тому же градостроителей, убежденных, что эффективная ГД возможна у нас только в условиях централизованного и иерархизированного государственного управления[9].

Безусловно, для повышения роли государства в определенных областях ГД есть объективные основания. Так, «по мнению руководителя Национального градостроительного института Александра Кривова, …в государственной поддержке нуждается работа по подготовке схем территориального планирования, главной целью которых должно стать отведение значительных территорий под земли поселений»[10], без чего под угрозой срыва оказывается реализация национального проекта «Доступное жилье».

Однако, по мнению автора, сегменты участия государства должны быть четко локализованы: это прежде всего область создания условий для эффективной ГД, которая должна осуществляться всей совокупностью ее разнообразных субъектов, но не самим государством как таковым (совершенствование законодательства, регистрация и юридическая подготовка земельных участков, формирование инфраструктуры и т. д.). В этот перечень, безусловно, входит и такая важнейшая задача федеральной власти, как «защита конституционного права граждан России на местное самоуправление, то есть “самостоятельное решение населением вопросов местного значения, владение, пользование и распоряжение муниципальной собственностью” (ст. 130 Конституции РФ)»[11].

В пользу необходимости градостроительной демократии говорят и такие факторы, как появление класса собственников городской недвижимости (нашего «прото-среднего» класса), понимающих, что для ее эффективного развития нужна определенная свобода принятия персональных или коллективных решений, или, скажем, объективная невозможность полной автаркии, включенность в процессы глобализации и – пусть медленное и прерывистое – следование нашей страны все же в европейском фарватере.

Существенная инновация: легализованные возможности участия населения в ГД

В конце 2004 г. принят новый «Градостроительный кодекс РФ», в котором «участие граждан и их объединений в осуществлении градостроительной деятельности, обеспечение свободы такого участия» названы одним из основных принципов ГД, и прописан такой принципиально новый для нас механизм принятия решений, как обязательные публичные слушания, предшествующие утверждению планировочных проектов. Речь идет о важнейших градостроительных документах: генеральном плане, определяющий стратегию территориального развития поселения, и правилах землепользования и застройки (новый для нас жанр), регулирующих оперативное, повседневное использование и развитие городской недвижимости.

Роль публичных слушаний только начинает осознаваться. Председатель Комитета Госдумы РФ по вопросам местного самоуправления В. Мокрый подчеркивает: «Именно на местном уровне, в ходе решения вопросов благоустройства своего двора и своего города, в ходе проведения публичных слушаний по вопросам градоустройства и местного бюджета, закладываются навыки демократии. Российское конституционное определение местного самоуправления подчеркивает эту демократическую составляющую. Она важна не только с точки зрения защиты гражданских прав и свобод, но и с точки зрения оптимальной организации предоставления общественных услуг населению. Ведь эффективное управление такой сложной системой, как современный город, невозможно без постоянной обратной связи с населением»[12].

В соответствии с градкодексом, каждый российский город в период до 2010 г. должен обновить свой генплан и разработать правила землепользования и застройки. Таким образом, в самое ближайшее время мы с вами можем стать участниками обсуждений проектов реконструкции и развития наших поселений. А можем и не стать…

Разработка кодекса шла при резком противодействии большей части профессионального сообщества (Союз архитекторов России, РААСН, большинство главных архитекторов городов). Очевидно, что сложившаяся ситуация выгодна для профессиональной элиты, привыкшей работать в непрозрачных и неподконтрольных общественности условиях, и внедрение демократических новаций нового кодекса встретит активную оппозицию архитектурных властей.

Тем не менее, многие города начинают разрабатывать предписанные кодексом правила землепользования и застройки. Существует опасность упустить возможности усиления гражданской активности, «спрятанные» в процессе их подготовки, и свести потенциально демократичную процедуру к привычному спусканию решений сверху вниз, исключая заинтересованных лиц (стейкхолдеров) и обычных горожан из процесса принятия правил их собственной жизни[13].

Важно понять, что практика реализации, функционирования этого института, будет зависит не только от городских начальников, но и от активности горожан – основных потребителей результатов ГД.

Здесь возникает еще один вопрос. Если и найдутся желающие участвовать в обсуждении ГД горожане, готовы ли они к дискуссии и способны ли осознать свою реальную роль в этой возможной дискуссии? Тут стоит ненадолго заглянуть в теоретические разработки западной урбанистики, где, в отличие от России, данный раздел урбанистической мысли разработан довольно хорошо, и давно сформированы соответствующие жанры градостроительной деятельности, например, advocacy planning).

Теория участия: лестница партисипации

Еще в конце 1960-х была опубликована классическая сегодня работа о т. н. «лестнице партисипации»[14]. В ней описаны 8 ступенек участия населения в средоформировании:

Гражданский контроль	ВЛАСТЬ ГРАЖДАН
Делегированная власть (полномочия)
Партнерство
Умиротворение (placation)	ВИДИМОСТЬ УЧАСТИЯ (TOKENISM)
Консультирование
Информирование
Терапия	НЕ-УЧАСТИЕ
Манипулирование

Как писала автор «Лестницы», реальная задача действий властей на двух первых ступеньках – не облегчить людям участвовать в планировании или реализации планов, но дать возможность «начальникам» «образовывать» участников или «заботиться» о них. На следующих ступеньках граждане уже могут слышать и быть услышанными, но у них все так же нет реальных возможностей обеспечить учет их взглядов при принятии решений. А ступенька «умиротворение» (placation) – это просто высший уровень tokenism’а: не имеющим власти позволено советовать, но власть предержащие сохраняют право решать.

Мы пока находимся в самом низу этой лестницы, и понятно, что у нас, как, впрочем, в любой стране, существует много препятствий для допуска граждан на ее верхние ступеньки. Проблема заключается в наличии гражданской воли к их преодолению.

Первые опыты

В западноевропейских странах давно уже не считается зазорным посоветоваться с людьми по поводу градостроительных решений: «На крыше [берлинского] хоннекеровского Дворца республики, ободранного и заброшенного, горит неоном слово Zweifel. Слово означает «сомнение». В обшивке здания обнаружили асбест и уже хотели ломать, а на его месте восстанавливать дворец Гогенцоллернов, но потом засомневались. И решили открыть для публики: смотрите, как все ужасно, не правда ли, лучше снести?»[15]

Понимание нужности соучастия граждан постепенно приходит и к нашим профессионалам. Вот что говорил автору А. Фролов, главный архитектор Московской области, об использовании у нас немецкого опыта: «[В Германии] все изменения на территории отслеживаются, анализируются, обсуждаются с жителями, и у них нет случаев, когда бабушки ложатся под бульдозер, чтобы их любимые деревья не были выкорчеваны. Власть, избранная народом, все свои действия по преобразованию пространства согласовывает с людьми. А идея, овладевшая массами, становится движущей силой, по словам одного вождя. И если то, что предлагается, не соответствует интересам общины, то в дело не идет, потому что это вызовет конфликт – несовпадение интересов. А вот совпадение интересов – та самая движущая сила, и к этому надо стремиться». А когда автор, как житель области, посетовал на потерю доступа в родной лес, отданный под застройку элитными виллами, А. Фролов ответил: «…обида Ваша понятна. Вот поэтому и нужны соответствующие процедуры. Не зря написано в Градостроительном кодексе – нужно общественное обсуждение планировочных проектов, и это чрезвычайно важно. Когда мы только начинали изучать европейский опыт, для нас было странным, почему это мы, профессионалы, должны с непрофессионалами что-то обсуждать, согласовывать. Теперь я четко говорю: без этого ничего хорошего, положительного не получится. Будет недовольство, будут конфликты, а кому это надо? Лучше, когда в обществе согласие, а оно формируется из согласия в каждом отдельном населенном пункте. И только при таком согласии можно сделать что-то реальное для общего блага»[16].

Но в действительности все пока происходит, в основном, на уровнях имитации участия или «информирования», будь то извещение о возможности ознакомления с проектом генплана Санкт-Петербурга в 22 библиотеках города[17], открытие на страницах «Известий» дискуссии о будущем Москвы[18], или объявление в Новосибирске открытого конкурса идей «Инновационные предложения для Генерального плана»[19].

Однако, по мере происходящей в некоторых городах разработки предписанных новым градостроительным кодексом планировочных документов, приходит опыт реального контакта управленцев и урбанистов с жителями. По мнению , заместителя главного архитектора Нижнего Новгорода, проведенные в начале 2005 г. публичные слушания в рамках подготовки правил землепользования и застройки стали «практически первым опытом широкомасштабного вовлечения населения, общественных формирований, профессиональных структур в процесс принятия решений в сфере градостроительства в соответствии с действующим законодательством» и дали такой эффект, как «принятие решений, отвечающих истинным потребностям населения, общественности, согласованных с государственными интересами, интересами стратегического развития города <…>; приобретение населением дополнительных знаний демократических принципов, которые позволят гражданам реализовывать свои права в рамках местного самоуправления; расширение перечня общественных объединений населения, привлекающих специалистов в области разрешения конфликтов; усиление гражданской активности населения; повышение доверия населения к администрации, как к структуре, находящейся на службе горожан, появление у граждан чувства сопричастности к принятию решений по вопросам землепользования и застройки в городе»[20]. Понятно, что этот отмеченный архитектурным чиновником эффект трудноизмерим и может оказаться преходящим явлением, если активное участие в публичных слушаниях как один из первоэлементов реальной градостроительной демократии не войдет в норму нашей с вами поселенческой жизни.

Предварительные выводы. Осторожные надежды

Проблема становления градостроительной демократии только поставлена.

Представляется возможным и тактически правильным выделить ее из общей проблемы демократизации российской общественной жизни и рассматривать как одно из тех «малых дел», только совокупностью которых эта задача и может быть сдвинута с мертвой точки.

Как и в других случаях, надо избежать иллюзий, что перенесение отработанных веками правовых механизмов в отечественный контекст, мало готовый к демократизации ГД как на профессиональном[21], так и на «бытовом» уровне, может дать быстрые результаты.

Однако реальная общественная потребность в более демократичных механизмах и процедурах ГД постепенно формируется. Хотя бы потому, что, по мнению А. Аузана, «первое поколение собственников разного рода имущества …в ближайшее десятилетие будет решать вопрос наследования. Что они отдадут в наследство? У них есть интерес, чтобы в наследство передать максимально легализованную собственность…»[22], снабженную, добавим, максимально прозрачными условиями ее использования.

По большому счету, открытость, демократичность процессов развития поселений, привлечение к их обсуждению, регулированию и финансированию как можно большего числа участников, выгодны и самому государству.

Поэтому просто ждать, пока общество «созреет», непродуктивно. Необходимо обсуждать, пропагандировать и использовать те реальные механизмы демократизации ГД, которые уже существуют (в частности, «гражданский» потенциал нового Градостроительного кодекса). Только через реальную практику участия в развитии своей среды наши горожане могут стать гражданами.

[1] «Градостроительная деятельность – деятельность по развитию территорий, в том числе городов и иных поселений, осуществляемая в виде территориального планирования, градостроительного зонирования, планировки территорий, архитектурно-строительного проектирования, строительства, капитального ремонта, реконструкции объектов капитального строительства» // Федеральный закон «Градостроительный Кодекс Российской Федерации» от 29 декабря 2004 г. № 190-ФЗ. Ст. 1.

[2] Цит. по: Кантор В. Кажется, мы становимся нацией // Новая газета №02(1124), 16.01 – 18.01.2006. С.15.

[3] Примеры таких стран хорошо известны: это, прежде всего, небольшие страны Северо-Западной Европы (в двух из них – Голландии и Швеции – автор учился в рамках программы IFP именно «городскому менеджменту»).

[4] «Особенности права предопределяют особенности городского пространства: “скажите мне, какое у вас в городе законодательство, и я скажу, какое у вас городское пространство”» (Трутнев Э. Город – это пространство права. Доклад на конференции Института экономики города «Российские города в XXI веке», Москва, 30 ноября – 1 декабря 2005 г. См.: http://www. urbaneconomics. ru/download. php? dl_id=1779.

[5] Иванов А. Русский город сегодня: деньги поют, плюрализма нет. Интервью с директором Института Кеннана Блэром Рублом // Архитектурный вестник. 2006. №3. В печати.

[6] См.: http://www. regnum. ru/news/mosobl/523826.html.

[7] «…Средний наш человек за последние 15 лет… видел разные способы жизни и вынес, что лучше жить спокойнее, что лучше остаться не деятельным, а смотрящим. …Никакого участия людей в делах общества и страны как не было, так и нет. Причем люди считают, что лет 5-10 назад они как будто участвовали в чем-то больше. По крайней мере, были местные инициативы, хоть какие-то: хоть дворовые, хоть экологические. Сейчас такое впечатление, что все это сильно угасло. Человек остался скучающим зрителем того, что происходит, в том числе того, что ему угрожает. И это наиболее печальная часть итога исследований» (еловек советский. Публичная лекция на «Полит. ру» – http://polit. ru/lectures/2004/04/15/levada. html). «Почти 73% респондентов из названных городов [Москвы и Петербурга] не проявили никакого желания участвовать в работе органов, которые решали бы проблемы их квартала, улицы, дома» (Задорин И. В., Островская  мнение о местном самоуправлении (по материалам опросов общественного мнения) // Полития. 1998/1999. № 4).

[8] Кантор В. Указ. соч. С.14.

[9] Так, один из талантливых московских архитекторов, критикуя эклектичность и хаотичность развития столицы, сетует: «Отличительной чертой этой [принятой в Москве] градостроительной модели является отсутствие государственного приоритета в управляющем механизме этой системы» (Уткин И. Глобал-Град // Архитектурный вестник. 2006. №2. В печати). Как ни парадоксально, таких же настроений придерживаются и крупные инвесторы: «…Без качественного проекта планировки территории и застройки невозможно определить мощность источников энергии, которая зависит от высотности домов, количества квартир и других особенностей будущей застройки. Нужна государственная программа, направленная на поддержку проектных разработок. Ведь, как правило, их финансированием вынуждены заниматься сами застройщики – банки на проектирование денег не дают. Между тем речь идет о внушительных суммах. Например, проект планировки и застройки микрорайона в Москве стоит в среднем от шести до двадцати пяти миллионов долларов» (Ступин И. Как приручить стройкомплекс // Эксперт №11(505), 20 марта 2006 – http://www. expert. ru/rus_business/2006/03/problemy_nacproekta_zhiliszhe/).

[10] Ступин И. Указ. соч.

[11] Мокрый  города и развитие местного самоуправления. Доклад на конференции Института экономики города «Российские города в XXI веке», Москва, 30 ноября – 1 декабря 2005 г. См.: http://www. urbaneconomics. ru/download. php? dl_id=1725.

[12] Там же.

[13] См. один из последних по времени и территориально близких автору примеров: в Постановлении Главы городского поселения Одинцово Одинцовского муниципального района «О назначении публичных слушаний по Проекту застройки микрорайона № 8 г. Одинцово в связи с комплексной реконструкцией и сносом устаревших типов домов» слушания назначены на 11 часов 24.04.2006 г.; посетители Одинцовского информационного сайта комментируют это следующим образом: «ГЫГЫ угадайте сколько народу и в каком составе придет на слушания в понедельник в 11 утра???»; «Если хочешь, чтоб никто не пришел – оптимальный вариант»; «Слушайте, ну сколько можно народ за БЫДЛО держать? О будущем своем ну совсем не думаете...» (http://www. odintsovo. info/news/?id=5369).

[14] Arnstein, Sh. R. A Ladder of Citizen Participation, JAIP, Vol.35, No 4, July 1969. Pp. 216-224.

[15] Малинин Н. Берлин после бума // Штаб-квартира 2005, № 12-01 (40-41). – http://archi. ru/info/foreign/news/news_present_press. html? nid=496&fl=1&sl=1&tid_1=%&tid_2=%&tid_3=%.

[16] Иванов А. Московская область: пространство развития. Интервью с начальником Главного управления архитектуры и градостроительства Московской области Александром Фроловым // Архитектурный вестник. 2006. №1. С. 47, 52.

[17] «Ознакомиться с официально опубликованным проектом “Генеральный план Санкт-Петербурга и границы зон охраны объектов культурного наследия на территории Санкт-Петербурга” и заключением о результатах публичных слушаний по данному проекту можно в районных администрациях, а также в библиотеках города по следующим адресам:…» (Публикация проекта «Генеральный план Санкт-Петербурга» – http://kga. neva. ru:8101/news/article1_59.html).

[18] «Тема, многие годы исключительно горячая для представителей профессионального цеха, на наш взгляд, давно требует широкого публичного обсуждения» ( «Известия» открывают дискуссию // Известия, 18.11.2005. – http://www. izvestia. ru/moscow/article3013653).

[19] Конкурс, объявленный в марте 2006 г., «ставит целью выявить инновационные предложения, которые, будучи заложенными в Генеральный план Новосибирска, помогут максимально эффективно и с наименьшими затратами решить существующие в городе проблемы. К участию в конкурсе приглашаются как профессиональные архитекторы и градостроители, студенты вузов, так и лица, не имеющие специального образования. Конкурсантам предлагается самостоятельно сформулировать актуальную, на их взгляд, проблему, существующую в Новосибирске, и предложить решение этой проблемы, которое может быть заложено в проект Генерального плана или последующие планировочные документы. Все поступившие предложения будут переданы проектировщику Генерального плана – институту ЗапСибНИИпроект». Электронный адрес конкурса: *****@***ru.

[20] Клюйкова  проведения публичных слушаний по проекту правил землепользования и застройки в городе Нижнем Новгороде. Доклад на конференции Института экономики города «Российские города в XXI веке», Москва, 30 ноября – 1 декабря 2005 г. См.: http://www. urbaneconomics. ru/download. php? dl_id=1711.

[21] Вновь обратимся к оценке Б. Рубла: «…Когда я поговорил о проблемах [афганских беженцев] с руководителями Киева, я понял, что пока они еще очень советские. В том смысле, что они понимают город как большой строительный проект. А вопрос эмигрантов – это уже комплексная, общественная проблема. И я понял, что здесь вообще пока не было революции, которая у нас произошла лет 40 тому назад, в 60-х годах. Это революция, которая началась с книги Джейн Джекобс Death and Life of Great American Cities (Смерть и жизнь великих американских городов), опубликованной в 1961. Джекобс <…> удалось объяснить, в чем ценность этой обыденной старогородской среды, почему она так важна, почему и как надо ее защищать. С этого и началась революция на Западе: с понимания того, как можно думать о городе. И вот сейчас у нас архитектура стоит не на первом месте, а, может быть, где-то на пятом-шестом при рассмотрении городских вопросов. Мой знакомый архитектор, преподаватель Калифорнийского университета, очень серьезной архитектурной школы, сказал мне, что он учит своих студентов и аспирантов тому, что их главная роль – быть прежде всего посредниками между обществом и городскими деятелями, дирижировать обсуждением городских проблем. Такой подход в корне отличается от ситуации здесь…» (усский город сегодня…).

[22] Аузан А. Договор – 2008 // Новая газета №16(1138), 06.03 – 08.03.2006. С.11.