ОБЕСПЕЧЕНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ
ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫХ ПУТЕЙ В РАЙОНЕ СТАНЦИИ ЮРГА-I ВО ВРЕМЯ «РЕЛЬСОВОЙ ВОЙНЫ» В 1998 ГОДУ[*]
к. и.н., Юргинский технологический институт (филиал) Томского политехнического университета, *****@***ru
Блокада важных транспортных артерий стала самой популярной формой борьбы среди Россиян отстаивающих свои экономические права и интересы. Во многом это связано с существенными успехами участников «рельсовых войн» в 1998 г., особенно в Кузбассе. Данные успехи стали возможны, в том числе и благодаря высокому уровню обеспечения безопасности железнодорожных путей со стороны пикетчиков и правоохранительных органов.
«Рельсовая война» в районе железнодорожной станции Юрга-I с перерывом длилась 20 суток (4 – в мае, 16 – в июле) и оставила значительный след в протестном движении не только Кузбасса, но и всей страны. В блокировании Транссиба участвовали не менее 9 тыс. жителей г. Юрги при общей численности населения 86,6 тыс. человек [1, с. 75].
На забастовочную активность юргинцев повлияли события, которые произошли 15 мая в районе г. Анжеро-Судженска. Отчаявшиеся жители небольшого шахтерского города перекрыли Транссибирскую железнодорожную магистраль. На рельсы вышли не менее одной тысячи горняков, пенсионеров, безработных и представителей бюджетных организаций. Они требовали отставки Президента РФ, прекращения закрытия предприятий без предварительного создания рабочих мест, погашения задолженности по зарплате и регрессным искам всем предприятиям города и т. д. [2].
Трудящиеся и пенсионеры г. Юрги испытывали не меньше проблем с выплатой заработной платы и пенсий. Все предпринимавшиеся ранее акции протеста не принесли желаемых результатов. В итоге, по инициативе профсоюзов предприятий и организаций города был образован «координационный совет по организации акции протеста в поддержку г. Анжеро-Судженска». На его заседании было принято решение о перекрытии 20 мая железной дороги в районе станции Юрга-I. Среди прочих вопросов членами координационного совета с особой тщательностью прорабатывался вопрос о безопасности движения поездов и поддержании порядка среди участников акции. Ответственным за безопасность путей и в целом акции был избран – известный в городе рабочий активист, член заводского забастовочного комитета [3].
С целью устранения каких-либо провокаций и недоразумений утром 20 мая руководителями координационного совета были поставлены в известность о готовящемся событии Глава города и начальник Г юргинцев и, соответственно, местные средства массовой информации поддерживали действия забастовщиков, поэтому местная власть не стала вступать в конфликт. Со своей стороны глава городской администрации, прежде всего, попросил о том, чтобы акция проходила цивилизованно, без эксцессов. Администрация города организовала оперативный штаб по ликвидации чрезвычайной ситуации, который возглавил [4, л. 53].
Акция протеста трудящихся Юрги, как и планировалось, началась 20 мая 1998 года в 15 часов со сбора пикетчиков на площади Советов в центре города. Вскоре последовали марш колонны и выезд более 200 забастовщиков в район железнодорожной станции Юрга-I. Автотранспортное предприятие выделило автобусы и на место проведения акции трудящиеся города прибыли быстро, организованно и без каких-либо проблем. В дальнейшем действия штаба также имели организованный характер. Руководством штаба были созданы «службы», которые отвечали за какое-либо направление: подвоз дров и продуктов, водоснабжение, установка палаток, поддержание порядка и т. д. [5].
Первыми пикетчиками стали члены забастовочного комитета, работники машзавода, автотранспортного предприятия и медицины города. Как и планировалось, движение грузовых и пассажирских поездов было полностью блокировано. Добирались пассажиры до места назначения или проезжали через пикеты на автобусах и электропоездах. Пропускали местные электрички и поезда с гуманитарной помощью для шахтёров, а также поезда стратегической важности, направлявшиеся, например, на химический комбинат города Северска Томской области [4, л. 53].
Действия юргинских пикетчиков (как и анжерских), носили более жёсткий характер, нежели в других очагах Всероссийской «рельсовой войны». Так, например, шахтёры Инты пропускали и пассажирские поезда, и составы с дизельным топливом [6, с. 44]. Думается, радикальные действия юргинцев стали следствием более выгодного экономико-географического положения их города, так как подвоз жизненно важных грузов и доставка пассажиров были возможны автотранспортом. Жители Инты были полностью зависимы от железной дороги.
Бастующие юргинцы сразу же приступили к обустройству места блокады: началась установка палаток, указателей, лозунгов и требований, разведение костров для приготовления пищи и т. д. [7, с. 174]. Такими действиями они заявили, что пришли «на рельсы» всерьёз и надолго.
В первый же день «рельсовой войны» городское руководство предприняло усилия для сохранения контроля за ситуацией. Глава города вместе с начальником городского отдела внутренних дел побывали в забастовочном штабе, находившимся на рельсах. Они обговорили с руководителями акции протеста ряд организационных моментов. Главным вопросом в переговорах с пикетчиками стал вопрос безопасности участка железнодорожного пути, блокированного пикетчиками. Начальник юргинской милиции заявил, что на охрану общественного порядка к месту пикетирования будет направлено около половины личного состава городского отдела внутренних дел. Он также выразил надежду на то, что для поддержания порядка членами штаба будут созданы рабочие дружины [8]. Данное предложение было принято пикетчиками. В итоге рабочие дружины совместно с сотрудниками милиции обеспечивали круглосуточный порядок в районе пикетирования железной дороги. Кроме городской милиции, бессменную вахту на рельсах нёс и отряд районного отдела внутренних дел в составе 25 милиционеров, двух единиц автотранспорта и службы ГАИ [6, с. 47].
Местная власть использовала не только уговоры. Во время встречи от имени прокурора города довёл до сведения пикетчиков, что с момента начала акции протеста их действия попадают под статью 267 Уголовного кодекса РФ «Приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения», которой предусматривалась уголовная ответственность «за причинение крупного ущерба» и возмещение в размере от 400 до 700 минимальных оплат труда или вплоть до лишения свободы на срок до четырёх лет [4, л. 53]. Однако, голодных людей сложно было остановить.
Во время майской акции участвовали представиорганизаций и учреждений города. В отдельные часы численность пикетчиков доходила до 500 человек. Рядом с мужчинами круглосуточно дежурили женщины. За эти долгие четыре дня не было допущено ни одного инцидента. О высокой степени сознательности участников блокады Транссибирской магистрали говорят следующие факты: дружинники из состава забастовщиков регулярно контролировали состояние железнодорожного полотна и состав участников акции, не допустили ни одного случая проявления пьянства и т. д. [5]. Перекрытие Транссиба считалось работой, а не «выездом на природу». Жесткое пресечение попыток употребления алкоголя, нарушения распорядка и дисциплины сделали отношения между трудящимися и сотрудниками Г доверительными [3].
Существенную роль в укрепление доверия и безопасности транспортных путей внесло установление прямой телефонной связи между юргинскими пикетчиками и областным забастовочным комитетом, а также представителями региональной и федеральной власти [5]. Между тем, телефонная связь использовалась только во время первого этапа «рельсовой войны», когда руководство региона надеялось на быстрое решение социально-экономических проблем Кузбасса на уровне Правительства РФ.
23 мая юргинцам поступило сообщение, что после переговоров с правительственной комиссией в Междуреченске, которые длились до часу ночи, шахтёры с рельсов ушли, и движение по югу области было возобновлено. Следовательно, юргинский пикет уже не имел серьёзного значения. В итоге 24 мая вслед за Анжеро-Судженском был подписан совместный протокол и по Юрге [9, c. 103–104]. Последним действием штаба на рельсах было решение всё прибрать после себя у путей и передать оставшуюся гуманитарную помощь в школы-интернаты и больницы города [6, с. 57].
Через три дня, на пресс-конференции 27 мая, начальник городского ОВД заявил о том, что «благодаря совместным действиям работников отдела внутренних дел и рабочей дружины в месте проведения акции не было совершенно ни одного правонарушения» [6, с. 46]. Со стороны железнодорожников также не было претензий к пикетчикам по вопросу состояния путей [10].
Таким образом, организаторы блокады Транссиба, представители правоохранительных органов и станции Юрга-I сумели обеспечить безопасность железной дороги, участников акции и пассажиров во время «рельсовой войны» в мае 1998 г.
Однако на этом конфликт между жителями Юрги и федеральной властью не завершился. По условиям протокола Правительство РФ должно было в течение месяца решить многие социально-экономические проблемы города. Однако федеральные министерства и ведомства не полностью выполнила взятые на себя обязательства. В итоге 1 июля 1998 года в районе станции Юрга-I произошло очередное пикетирование железной дороги без остановки движения поездов. В течение первых двух суток железная дорога пикетировалась трудящимися города по восемь часов в день [11, с. 11].
Ни первого, ни второго июля Правительство РФ не предприняло каких-либо мер для ликвидации кризисной ситуации. На третий день протеста юргинцы вновь появились у Транссиба. Однако на железной дороге уже находилась милиция, которая заранее «подготовилась» к акции и имела приказ о недопущении перекрытия важной транспортной артерии. Между тем, на помощь участникам митинга направились автобусы и колонны представителей многих предприятий и организаций города. Имея перевес в численности и твёрдую уверенность в своей правоте, пикетчики двинулись на рельсы. Ситуация накалилась до предела и в любой момент готова была перерасти в кровавую драму. Обстановка осложнялась и тем, что друг против друга встали муж и жена, отец и сын... Напряжение снял глава города , который в данной ситуации заверил, что силой противостоять действиям пикетчиков никто не будет. Начальник городской милиции также принял решение о недопущении каких-либо препятствий участникам акции [12]. Это был самый драматичный момент в истории «рельсовой войны» в Юрге. Благодаря выдержке и самообладанию, прежде всего руководителей города и координационного совета инцидент был исчерпан.
Второе «стояние на рельсах» в Юрге было более организованным, нежели первое. В первый день на рельсы вышли более 300 человек. Как и в мае был организован вахтовый метод борьбы, в пикете стояли только в свободное от работы время. Десятки организаций (даже те, которые раньше не участвовали в забастовках) прислали своих представителей. В результате совместного решения участников митинга, беспрепятственно по Транссибу шли не только электрички, но и пассажирские поезда.
На увеличение численности участников блокады важной транспортной артерии страны, их более непредсказуемое поведение региональная власть ответила усилением количественного состава сотрудников правоохранительных органов. На помощь юргинским милиционерам прибыл сводный отряд сотрудников района и томского ОМОНа [6, с. 72]. Этот шаг укрепил законность и порядок, но внес дополнительную напряженность в отношения между участниками акции и работниками правоохранительных органов.
6 июля по «рельсовой войне» в Кузбассе был нанесён серьёзный удар. В этот ключевой момент топкинские рабочие прекратили блокирование железнодорожной магистрали. Другие шахтёрские города Кузбасса ограничились только моральной поддержкой, так и не «встав» на рельсы. Таким образом, путь с запада на восток был открыт, а юргинцы и анжеро-судженцы держали в блокаде только Томск. Большого смысла данная блокада уже не имела. 7 июля на путях Кузбасского отделения дороги простаивали только 17 грузовых поездов, блокированных на главном ходу Транссиба и Томском железнодорожном узле [6, с. 73]. В этот момент для многих было понятно, что идея проведения акции во Всероссийском масштабе у организаторов не получилась.
В то же время, областной штаб единых действий координационных советов, расположенный в Анжеро-Судженске, обратился к жителям области и вновь подтвердил своё требование – отставку Президента РФ. Действия пикетчиков решительно поддержало Законодательное Собрание Кемеровской области. В своём обращении к Администрации Кемеровской области и руководителям правоохранительных органов депутаты Законодательного Собрания потребовали принять необходимые меры по недопущению возникновения конфликтных ситуаций между пикетчиками и силовыми структурами [13].
В итоге после 10 дней блокирования магистрали каких-либо положительных изменений в разрешении конфликта не произошло. Правительство не торопилось встречаться с пикетчиками. Ситуация осложнялась и скоплением опасного груза на железнодорожных станциях края: в Тайге уже стояли 46 вагонов с бензином и кислотами, в Топках – 7 цистерн с аммиаком [14]. К тому же ни один, даже соседний, регион страны адекватно не поддержал кузбассовцев в данной акции.
Отсутствие серьёзного положительного результата от «рельсового противостояния», а также дополнительные трудности в жизнедеятельности Юрги и Кемеровской области подорвали у горожан веру в правильность избранной формы протеста. Из материалов местных газет следует, что после двух недель «стояния на рельсах» морально-психологическая ситуация в городе стала меняться. Большинство юргинцев, оставаясь солидарными с требованиями пикетчиков, признавали усталость и предлагали блокаду снять [15]. В результате, 19 июля блокада железной дороги забастовщиками Анжеро-Судженска и Юрги была прекращена. Каких-либо претензий к пикетчикам по вопросу качества железнодорожного полотна у представителей станции Юрга-I не было.
Безусловно, «рельсовая война» стала моментом истины для юргинской милиции и, прежде всего, её руководства. Во время блокады путей милиционерам приходилось дежурить по 12 часов в сутки. Несмотря на высокий накал страстей, ситуация, и в мае и в июле, была под чётким контролем сил правопорядка. МВД России по достоинству оценило заслуги руководителей оперативного штаба г. Юрги. 26 февраля 1999 г. начальнику городского отдела внутренних дел полковнику милиции и старшему инспектору Г милиции были вручены правительственные награды – медали «За отличие в охране общественного порядка». Это были награды «за добросовестную службу в органах внутренних дел, а также за личные и профессиональные качества, проявленные в ходе “рельсовой войны” летом 1998 г.». В представлении УВД Кемеровской области для награждения отмечалось: «В условиях сложной оперативной обстановки , (координатор штаба) и весь личный состав Юргинского Г выдержку и оперативность, помогли не допустить массовых беспорядков и кровопролития» [4, л. 53].
Высокая популярность блокады транспортных путей как формы борьбы трудящихся, а также связанные с нею экономические потери региона инициировали дополнительные действия правоохранительных органов по недопущению данных акций протеста. 13 августа 1998 г. в «горячих» точках Кузбасса – городах Анжеро-Судженск и Юрга – состоялись крупные милицейские учения по предотвращению блокады основных транспортных магистралей региона. Всё это «довольно подробно было продемонстрировано местным телевидением». Серьёзным мотивом для таких мер стало то, что в дни «рельсовых забастовок» на порядок выше стали грабежи и разбои, особенно квартирные кражи [6, с. 88].
Таким образом, за все время «рельсовой войны» в Юрге в 1998 г. безопасность Транссибирской железной дороги на участке станции Юрга-I была обеспечена полностью. Во многом это стало возможно благодаря компромиссу и совместным действиям правоохранительных органов и забастовщиков. Существенную роль в укрепление безопасности Транссиба внесли работники железной дороги и руководства Кемеровской области.
Источники и литература
1. Соловенко, И. С., Швецова, документы о «рельсовой войне» в Юрге в 1998 г. // Отечественные архивы. 2010. № 5. С. 75–80.
2. Чичкин, А. Шахтёры покинули забои, чтобы напомнить о себе // Российская газета. 1998. 16 мая.
3. Воспоминания Зелинского беседы от 17 сентября 2010 г.
4. Муниципальный архив МО «Юргинский городской округ». Ф. 7. Оп. 1. Д. 178.
5. Архив Юргинской студии телевидения (ЮТВ).
6. Соловенко, И. С., Епифанцев, К. В. «Рельсовая война» в Юрге в 1998 году. Томск, 2009.
7. К вопросу о «рельсовой войне» в Кузбассе // Исторические исследования в Сибири: проблемы и перспективы. Новосибирск, 2007.
8. Никулина, Н. 20 мая в 15 часов Юрга вышла на рельсы… // Призыв (Юрга). 1998. 22 мая.
9. Соловенко, И. С. «Рельсовая война» в Кузбассе в 1998 г.: этапы, особенности и результаты // Вестник ТГУ. История. 2010. № 3 (11).
10. Воспоминания Ярощука беседы от 01.01.01 г.
11. Соловенко, И. С. Из истории «рельсовой войны» в Кузбассе в 1998 г. // Омский научный вестник. 2010. № 4(89).
12. Баженова, Т. Жарко на рельсах // Резонанс (Юрга). 1998. 7 июля.
13. Обращение Законодательного Собрания Кемеровской области к администрации Кемеровской области и руководителям правоохранительных органов // Резонанс. 1998. 11 июля.
14. Когда верстался номер // Резонанс. 1998. 11 июля.
15. Киселев, С. Если бы только услышать друг друга… // Резонанс. 1998. 16 июля.
[*] Статья подготовлена при финансовой поддержке Федерального агентства по образованию в рамках реализации ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России на 2009–2013 годы», проект № П657.
