«Российская школа сегодня – это… А завтра?»
Регулярно встречаются в обсуждениях слова «сегодняшняя российская школа». Обсуждение на «финской ветке» ясно показало, что за этими словами разные участники обсуждения имеют в виду РАЗНОЕ. И обсуждение теряет смысл. Говорящий «зеленое» не поймет говорящего «соленое», хотя оба говорят о соленом огурце. У нас не оказалось общего языка по тому предмету, который мы со всех сторон обсуждаем, и внутри которого живем и действуем. Так и будем квазиразговаривать дальше? Или попробуем понять другого?..
Российскую школу нельзя рассматривать иначе, как наследницу советской. Негативные тенденции в ней накапливались еще с 1970-ых годов. Однако только в самые последние годы развал приобрел организованный (сверху) характер. Потерь масса, достижений не видно.
Управляемость российской школы утрачена полностью и на всех уровнях. Подробности см. в Архиве темы «Деньги на образование» (где учитель так и не стал миллионером).
О приоритете школы вспоминают только в ходе избирательных кампаний. В перерывах между ними власть учителей в упор не видит.
О «Целях обучения» (тоже уже в Архиве) мы здесь так и не договорились. Вот вернется Potter M V., возможно, что-то еще поцитирует, что сказано о них в «стандарте» и иных подобных документах. Видел ли их кто-нибудь в школе?
Существует мнение, что наиболее успешны в этой стране бизнесмены (это если не принимать в расчет отстрелянных и сидящих). Однако даже если перед школой и поставят цель готовить предпринимателей, то достичь ее нынешний учительский корпус не способен в принципе: как они будут учить тому, о чем сами имеют лишь весьма смутное представление?
-*-
Для ответа на вопрос «Что такое современная (сегодняшняя) школа?» я хочу оговорить несколько моментов, характеризующих мою позицию:
1. Я считаю, что необходимо различать «современная школа – школа, соответствующая времени, в котором она «живет» и «сегодняшняя школа – школа, которая есть сегодня в независимости от того, насколько она соответствует времени»
2. Для того, чтобы понять состояние школы сегодняшней, необходимо учитывать историю её как социокультурного явления.
3. На школу я смотрю сквозь очки преподавателя, готовящего к работе в ней студентов; преподавателя, работающего в системе ПК учителей; обывателя, так или иначе сталкивающегося с проблемами школы; родителя, осваивающего вместе с ребенком «профессию» ученик.
4. В качестве источников, дающих представление об истории школы и педагогики, предпочитаю работы «Основы педагогики. Введение в прикладную философию» и «Школа и общественный строй», «О национальном воспитании».
5. В качестве источника, дающего эмпирический материал для получения представления о сегодняшней школе рассматриваю общение со студентами, учителями и руководителями школ моего города, дочерью и ее одноклассниками.
Я согласна с в том, что сегодняшняя школа в России представляет собой обломки, оставшиеся от советской школы в результате разрушительных реформ, тянущихся со средины 80-х годов и начинающихся очень благостно, но затянувшихся, выродившихся в бумаготворчество и необоснованное экспериментирование не на среде, а на самих детях и учителях.
В свою очередь, сама советская школа выросла и развивалась, и чахла тоже не «с чистого листа». Она являлась одной из модификаций Школы как социокультурного института, сложившегося в истории человечества. Я позволю себе большие выдержки из работы «Школа и общественный строй» /Петроград, 1918/, позволяющие понять, на каком фундаменте строилась советская школа и на каком фундаменте (осознанно или нет) идут сегодня эксперименты НАД школой и детьми.
«Первой и долгой школой средней и северной Европы являлась монастырская школа. Особенно поучительны пережитки монашеской культуры во внутреннем духе школы, выражающиеся в обезличении, отречении от самого себя. Монашеский идеал школы послушания и лег в основу школьной дисциплины. Вся школьная дисциплина есть дисциплина послушания и «хороший ребенок» на школьном языке значит «послушный ребенок», как на монашеском языке «хороший воспитанник» значит «хороший послушник».
Духовная жизнь школьника целиком сводится к «умственной» жизни, учению, чтению: эстетическое воспитание и воспитание характера «старая» школа отвергает. При этом «умственная» жизнь, уроки и приготовления к ним, стремится захватить всю жизнь школьника и его природная жизнь безжалостно искажается учителем-аскетом. Школьник и «естественный» ребенок школьного возраста психологически совершенно различные типы…
…Сословная монархия и дворянская школа:
1/ дворянский класс создал для себя свою особую систему воспитания будущего офицера и кавалера;
2/ эта система воспитания первоначально была, прежде всего, не школой, но организованной жизнью маленького дворянина в семье или пансионе;
3/ став, под влиянием государства, школой, она или координируется в виде джентльменского общежития со средневековой школой, или внедряется, в виде учреждений казарменного типа, в школу-монастырь;
4/ таким образом, на основном фундаменте школы-монастыря отлагается новый пласт школы-казармы «светских», «дворянских» наук…
…Бюрократическая монархия и гимназия.
1/ гимназия есть школа полицейско-бюрократического государства;
2/ она - типичная «Школа» в отличие от монастырской и тем более, дворянской школы, т. е. она не является организацией сравнительно естественной жизни детей данного сословия, но является нарочитой дрессировкой детей для нужд бюрократического государства;
3/ поэтому, в отличие от школы монастырской или дворянской жизни, она является типичной школой «учебы»;
4/ поскольку же в ней есть элементы реальной жизни, это элементы монашеской, военно-дворянской и полицейско-чиновничьей жизни….
…О школе будущего.
Самой яркой чертой развития современного общества является социализация общества: «Экономическая история этого века есть хроника беспрерывного процесса социализма» /Уэбб/; развитие демократии означает собой обобществление политической власти; наконец, сравнение семьи конца XVIII века с семьей начала XX ясно продемонстрирует нам прогресс в обобществлении домашнего быта. Соответственно этому, вопрос о школе будущего есть вопрос о социализации школы.
Прежде всего, это означает, что школу будущего надо мыслить как детское общество, как коллективную жизнь детей. Современная школа слишком изолирует детей. Школа же будущего, это - детское товарищество, детская кооперация, своеобразная «ассоциация для ребенка, где он находит в упрощенной и идеализированной форме все общественные отношения.». Школа, таким образом, с точки зрения внешней организации, становится просто детской коммуной, общиной.
...Вполне естественно будущую детскую коммуну представить самоуправляющейся. Роль старшего поколения сводится лишь к косвенному руководству в силу своего психологического превосходства, к уходу, поддержке и помощи посредством стимулирования детской самодеятельности нужным и педагогически ценным материалом.
Излишне говорить, что школа, вообще, становится общественным учреждением, собственностью общества и народа.
...Школа теряет свой специфически школьный характер и уподобляется детскому саду /на 1-й ступени/ и клубу для подростков и юношей /на следующих/.
Детский сад является как бы первым опытом социализированного воспитания и, действительно, являет черты сходства с государством будущего.
Мы не должны забывать двух вещей:
1/ проблема дошкольного воспитания возникла из нужд, главным образом, рабочего класса;
2/ создателями органов дошкольного воспитания были социалист Оуэн, ученик государственного социалиста Песталоцци, и Фребель, последователь того же Песталоцци и социалиста-коммуниста Фурье, /характерно, что первые намеки на детский сад принадлежа коммунисту Платону и епископу изначально Коммунистической секты Коменскому/.
С другой стороны, как раз социал-демократы с усиленной энергией работают над созданием клубов рабочей молодежи. Всем этим я хочу; доказать, что идея превращения школы в детский сад и клуб близка социализму.
Итак, школу будущего, как отражение общества будущего, с точки зрения внешней организации ее, не трудно представить. Какое же образование будет давать эта школа? По мнению Маркса, зародыш воспитания будущего вырос в фабричной системе, как это предугадал еще Оуэн. Индустриализация общества возвращает производительному труду его великое значение. Если Аристотель труд отдал женщине и рабу, считая достойным свободного человека лишь умственные занятия, если монахи чтение священного писания считали высшим видом труда, а на заре своего возникновения бюрократическая школа ставила своим идеалом ученого секретаря, то уже бюргерско-реальная школа благоприятно относится к техническим знаниям, а рабочая школа фигурирует как школа ручного труда... Техническая школа, образцово поставленная, есть, прежде всего, общеобразовательная школа в том смысле, что она даст общее техническое образование.
...Современная индустрия есть социальный факт, и индустриальное образование требует не только технических /а также естественнонаучных и математических/ знаний, но также и социальных в смысле понимания экономики, политики и духовной культуры современного общества.
Социальный реализм, правда, с иной программой, уже не военно-дворянский, должен быть восстановлен в школе. Школа будущего – школа труда, как технического и социального явления.
...Школа будущего не будет занятием или наукой, или трудом, но тем и другим вместе, /«синтетическое образование», в отличие от интегрального образования у Кропоткина/. Иными словами, мы представляем, что наука утратит свой созерцательный характер, а труд перестанет быть механическим.
Итак, будущее трудовое общество будет иметь и трудовую школу. В век полной демократии и коллективизма эта школа превратится в самоуправляющийся детский коллектив. Век торжества человека над стихией даст научно-техническое образование.
Так как идеальный общественный строй мы привыкли, подобно Руссо и Толстому, представлять себе, как «естественный» строй в том смысле, что государство будущего будет не нарушать, не уродовать развитие человеческой личности, но благоприятствовать ему, то и школа будущего представляется нам как Школа естественного развития человека.
При беспристрастном взгляде на школу советского периода в ней можно найти признаки всех типов педагогической культуры, представленных у . Особо отмечаю связь педагогической культуры с общей культурой того или иного общественного уклада. Носителем такой культуры был тот или иной «класс», «слой» общества, являющийся «знаковым» для него.
Сегодняшнюю школу я воспринимаю как большое лоскутное одеяло, сшитое из традиций, берущих свое начало еще в средневековой монастырской школе, и «инноваций», надетых на школу из разных времен, стран, педагогик и т. д. При этом «инновации», являясь часто инородными, ведут себя экспансивно-агрессивно. Результатом чего является разрушение «старого» без появления устойчивого развивающегося «нового» или имитация этого нового. На АП2004 я встретила несколько очень выразительных ситуаций, подтверждающих это. Будет возможность, необходимо вернуться к материалам.
Все 90-е годы, оказываясь в местах особого скопления «бизнесменов» - в магазинах, на рынке, я старалась не смотреть в лицо торговцам, опасаясь узнать в них своих студентов. Уши резали фразы разговаривающих между собой: «А помнишь, мы в университете изучали…»
Однажды от мешков с мукой меня все-таки окликнула девушка: «А Вы меня не помните? Вы же у нас педагогику читали. А я видите теперь где?». Мне было стыдно не за них, а за себя и за всех, кто выстроил таким образом связку «образование – рынок труда).
Сегодня всё это стало нормой, особых эмоций ни я, ни бывшие студенты, вынужденные уйти в «бизнес» уже не испытываем.
Работая в течение десяти лет с учителями, прихожу к выводу – одним из механизмов разрушения школы являются функции, которые не свойственны ни профессии, ни должности учителя, но которые вменяются ему в обязанность. СВОЁ ДЕЛО есть у школы и учителя и подменять его чужими, иными делами – значит, разрушать и дело, и учителя.
О зарплате не говорю. Это на самом деле надо было специально в правители отобрать ненавидящих школу и учителей и пронесших эту ненависть по жизни, чтобы получить издевательство в форме Указа №1 и реальности, в которой живут школа и образование.
Свое восприятие школы в роли родителя я уже обозначила в разных темах. Последняя – тема «Российское общество и финская школа». Сама тема звучит странно, на мой взгляд.
До тех пор, пока не станет ясно, что же, кроме «спонтанной активности» и криминальной культуры, представляет собой наше общество, какое же государство «обслуживает» интересы этого общества, ни финская, ни французская, ни американская, ни немецкая школы с их безупречными образцами нам не помощники.
Не водить ребенка в школу я не могу. И дело не ЗУНах и не в эффектах развития, которые якобы обеспечивает или должна обеспечить школа, а в том, что вне детского сообщества ребенок не социализируется. «Домашнее образование и воспитание» дискредитировано. В городе сегодня очередь на детские сады 3000 человек. Обеспеченные мамы, сидящие дома, - в этой же очереди.
Я не хочу, чтобы школа вырастила из моего ребенка бизнесменшу, фотомодель(недавно принесла листовку-агитку на «кастинг», с которыми «бизнесмены» ходят по школе мимо омоновцев), или еще кого бы то ни было. Я хочу, чтобы школа не убила в ней активного подвижного ребенка, будущую мать и просто человека.
В целом же школа и детство оказались огромным полем деятельности «бизнесменов» от образования, полиграфии, производства канцтоваров и т. п.
Поскольку в предыдущих разговорах часто проскальзывала мысль о том, что ради сохранения государства надо уничтожить школу, останавливаюсь еще раз на ней. На мой взгляд, уничтожить школу способно государство, уже уничтожившее самого себя. Последние события как ничто другое красноречиво подтверждают это.
-*-
Для меня российская школа сегодня – это калейдоскоп всего на свете.
С одной стороны:
Когда-то школа была едина, как вся страна. В театре А. Райкина даже миниатюра была из двух сценок. Сцена первая – «Собеседование на приеме в пединститут». Все искренние, все разные, у каждого свои мысли, свой любимый поэт… Сцена вторая – «Первый урок». Все «бывшие разные», слово в слово, одно и то же, на всех широтах и меридианах нашей необъятной Родины… Вот обобщенная картинка ФОРМЫ и СОДЕРЖАНИЯ позднесоветской школы. Со СМЫСЛОМ уже тогда было сложнее. Смысл был подменен формулой «Готовить строителей коммунизма» и тем, кто умел думать (я, кстати, в их число тогда точно не входил :)) разрыв был виден. Нет смысла – нет цели.
Одним из результатов лихорадочного поиска цели в отсутствие смысла стал лозунг «После школы – в ВУЗ», ставший всеобщим лозунгом и «само собой разумеющейся» целью обучения в школе. Если в царской России был выбор – гимназия или реальное училище, то в позднесоветской, а теперь в российской, школе и этого выбора нет. «Ну, Иванов, тебе только в ПТУ дорога…». Знакомая формула, не правда ли? Ребенок, подросток ориентируется только на высшее профессиональное образование, и в 17-18 лет он выходит в жизнь без профессионального образования вообще. Без никакого. Естественное следствие – плодятся т. н. вузы, которые за деньги подбирают всех подряд… дальнейшее очевидно.
Сегодняшняя российская школа дает (пытается давать) всем всё обо всём. И она оказывается не способна обеспечить индивидуальные траектории развития ребенка. Все, что удается сделать в этом направлении – результат борьбы педагогов с собственной системой. В то же время известно, что таланты у людей ориентированы, так сказать, в разные стороны. Г. Гарднер в начале 80-х выделил семь типов талантов, сейчас их насчитывают больше, это детали. Мимо школы, ориентированной только на вербально-лингвистический и цифровой таланты, пролетает, по меньшей мере, 70% детей.
Результатом пребывания в школе считался и считается набор ЗУН – знаний, умений, навыков. А как «на самом деле»? Формы работы с логической структурой знания в школе отсутствуют. То есть, ребенок получает сведения, причем чаще всего методом запоминания, а не знания. Умения связаны со способностью человека импровизационно анализировать новую нестандартную ситуацию и строить свои действия в ней. Назовите мне такие умения, получаемые ребенком в школе… навыки, то есть доведенный до автоматизма достаточно простой набор операций, пригодны для узкого круга ситуаций. Для очень узкого. У всех, наверно, в памяти примеры, когда ученик впадает в ступор перед задачей не на конкретное правило.
Растет разрыв между формальным «заказом на образование», и фактической общественной потребностью. Реальную самостоятельную трудовую деятельность человек может вести с 12-15 лет, достаточно вспомнить Макаренко. Это нужно подрастающему человеку – проверить и оценить свои силы. Это нужно его семье (а кому сейчас легко?). Это нужно стране (первая максима Э. Курги). Чем отвечает на этот запрос сегодняшняя российская школа? Полным ничемом.
С другой стороны:
Во многих школах, детских садах, институтах прорастает, реализуется, часто погибает новая школа. Школа, нужная нашим детям и внукам, школа, нужная нам самим, школа, нужная завтрашней России. Про нее еще не говорят «сегодняшняя российская школа». Скажут ли завтра?
Что из моих суждений ложно, что преувеличено, какие существенные положительные черты я не затронул вовсе покажет, я надеюсь, обсуждение темы «Российская школа сегодня – это… А завтра?»
