Сибирский тракт
Расширению торговли способствовал и открытый в 1763 году Московско-Сибирский тракт. Он стал официальной дорогой в Сибирь. Старая Бабиновская дорога утратила свой статус.
В строительстве тракта, конечно, принимали участие крестьяне Камышловской слободы. Строился тракт долго. В 1745 году легкую почту уже возили из Екатеринбурга в Тюмень по новому Московско-Сибирскому тракту, следовательно, начало его строительства относится где-то к 1733 году. Именно в этом году правительствующий Сенат постановил проложить через Сибирь сухопутную дорогу — тракт из Москвы через Тюмень, Тобольск и до Тихого океана. А в 1735 году по распоряжению управляющего Уральскими заводами началось строительство тракта Екатеринбург—Тюмень.
Строительство Сибирского тракта осуществлялось трудом крестьян, живших по линии его прохождения. На крестьян налагалась трудовая повинность. Имеющие лошадей обязаны были отработать на строительстве тракта определенное количество часов и возить для поднятия его гальку, взятую с берегов р. Пышмы. Кроме того, когда тракт был открыт, крестьяне, живущие вдоль него, несли квартирную (они обязаны были пускать на квартиры проезжающих), подводную и многие другие повинности.
В Камышловском музее хранится материал, написанный старожилом города (имя неизвестно) в 60-е годы прошлого века. Этот человек описывает тракт таким, каким он был в начале 20-го века.
«В первоначальном варианте тракт проходил по ул. Шиповаловской (Свердлова). Спуск к реке Закамышловке (так назвал реку автор воспоминаний. — прим. ред.) был также в конце улицы Шиповаловской. На правом берегу Закамышловки тракт имел отклонение влево, через заросли камыша по дороге — гатьевой и примерно через усадьбу каменщика тов. Боровских, что на Набережной улице правого берега речки. Остатки гатьевой дороги можно еще и сейчас обнаружить в указанном направлении, и в частности, на усадьбе тов. Боровских. Гать залегает примерно на глубине двух метров против теперешнего уровня почвы. Отсюда можно сделать вывод, каковы же по площади были заросли камышей в устье реки Закамышловки. Минуя усадьбу Боровских, тракт, надо полагать, отклонился еще влево до соединения с большим трактом на более высоком месте.
Тракт по городу Камышлову был по своему виду тождествен его продолжению за городом на восток, то есть имел основное полотно для движения транспорта, оканавленное с обеих сторон, обсаженное по обе стороны так называемыми екатерининскими березами. За березами по обе стороны основного полотна были сделаны дополнительные пешеходные дорожки насыпного типа и также оканавленные с обеих стороны.
В целом тракт напоминал бульвар. И остатки этого бульвара-тракта можно было видеть в 1900-1920 годах до ул. Свердлова и в особенности на участке от железной дороги по ул. Ленина. Так было до постройки железной дороги (то есть до 1885 года. — прим. ред.) на город Тюмень. И первое время трактом так и ездили по ул. Шиповаловской через охраняемый проезд, через нынешнюю территорию военного городка, затем через выселок (Порт-Артур) и снова через полотно железной дороги, через охраняемый переезд к бывшей железнодорожной будке № 1. После второго переезда через железную дорогу тракт пролегал своим полотном.
Но после введения в строй железной дороги тракт с ул. Свердлова был отклонен вправо в районе пересечения с ул. Ленина и пошел на улицу Куйбышева (раньше она называлась Малой Бульварной). Полотно дороги было сделано по тому же принципу, только с той разницей, что не обсажено березами. Дальше тракт шел по улице, именуемой Тюменской, не пересекался с линией железной дороги, а шел прямо на восток между кромкой соснового леса с правой стороны и татарским кладбищем с мелким березняком слева. Татарское кладбище занимало территорию, ограниченную на западе чертой города (ныне улицей Элеваторной). С восточной стороны границей кладбища была железная дорога.
В 30-х годах на территории к востоку от ул. Тюменской был построен элеватор, занявший земельный участок от ул. Свердлова до ул. Железнодорожной, в силу чего тракт снова пришлось отнести еще южнее по ул. Куйбышева на восток».
Воспользуемся еще цифрами из дипломной работы студента Уральского государственного университета им. Горького Анатолия Петухова. «В 1857 году под почтой лошадей было 2 392, эстафетой — 51, казенной — 48, около 80 000 возов ежегодно проходило по тракту, а пассажиров проезжало до 20 000 человек». Правда, это уже вторая половина XIX века. Но, надо думать, и в начале своего существования по тракту проходило и проезжало немало транспорта и людей, которые, так или иначе, влияли на маленький городок.
Интенсивное движение по дороге было круглогодичным. Каким был тракт весной и осенью, можно только догадываться. Но путешествующие по тракту, а до нас дошли воспоминания , , не отметили нигде ни страшных ухабов, рытвин и тому подобного. Может, они были больше занятыми другими мыслями?
, автор книги «Путешествие из Петербурга в Москву», дважды проследовал по тракту через город Камышлов. Печальной была первая поездка. Он, посмевший сказать правду, был изгнан из блистательного Петербурга в Сибирь. В Петербурге оставались дети. Но как горько было думать о них, о рано ушедшей из жизни жене Анне Васильевне. Сибирский тракт все дальше увозил петербургского изгнанника от столицы. Но даже горе не позволило ему потерять интерес к жизни России, мелькавшей за окном возка. Он знакомится со своей Родиной, думает, пишет дневник. Вот они, дорогие каждому камышловцу, записи о нашем городе.
«15 декабря 1790 года. На Пышме, почти до Камышлова, дорога идет равниною, где ни малейшего нет пригорка. К реке — небольшие пригорки. Камышлов — город из деревни стоит на горе. Одна церковь деревянная, по воскресеньям базар. За городом сосняку верст десять».
Через семь лет изгнания Радищев второй раз проезжал через Камышлов. В дневнике «Путешествия по Сибири» появляется такая запись:
«29 апреля 1797 года. В Камышлов приехал около вечера. Пил чай у городничего, который хотя, чтобы я его уважил, сказал, что хочет видеть сына моего, потом мне даст лошадей, пускай и губернатор на него сердится».
Надо предполагать, что за чаем Радищев поделился с городничим своим горем и радостью. Горе было в том, что похоронил он в Тобольске вторую жену свою, Лизаньку, которая родила ему сына. И возвращался из Сибири без подруги со старшими детьми и маленьким сыном на руках, младенца непременно захотел увидеть наш камышловский городничий, проявив простую человеческую сердечность.
На следующий день, 30 апреля, сделал такую запись: «К Тюмени ехавши видели мы местами снег, за Тюменью бесснежно, но трава желтая. Около Камышлова в ту и другую стороны верст около ста озими зазеленели. Земля была под яровое вспахана с осени. И ее сеяли и боронили везде железными боронами... В Тюмени и Камышлове от них к югу места гораздо хороши, удобны и для дерева плодовиты... По сию сторону Урала примечена язва сибирская».
Несколько строк, а как много они говорят нам о жизни Камышлова. И то, сколько земли здесь обрабатывалось, и что земледельцы жили безбедно — бороны железные позволяли землю обрабатывать неплохо. И что радивыми хозяевами были наши предки. Конец апреля — они уже боронят и сеют.
Много интересного узнаем мы и из записей . Василий Андреевич сопровождает цесаревича Александра Николаевича, будущего царя Александра II. Поездка предпринята с целью осмотра будущим царем своих владений, но вторая цель — показать себя и увидеть своих подданных. Василий Андреевич ехал как воспитатель наследника. По Сибирскому тракту в том памятном 1837 году следовал конный поезд длиной почти полверсты, состоящий из 11 экипажей при 37 лошадях. Наследнику предстояло проехать по российским дорогам 12 тысяч верст.
Камышлов в записных книжках Василия Андреевича упоминается несколько раз. По дороге в Камышлов ведет он разговор с одним из своих спутников о деле екатеринбуржца Коковина. Судьба этого человека, обвиняемого в краже драгоценных камней, очень волновала поэта. Коковин был без вины виноватый, и Жуковский пытался ему помочь.
Вот на 26-й и 31-й страницах записной книжки Жуковский пишет о профессоре астрономии Федорове, с которым некогда встречался в Дерпте. «Милейший человек — сидит в Камышлове, куда прибыл с очередной своей экспедицией. Со стороны глядя, кому нужны его астрономические вычисления в этом далеком крае? А он знает — всякое освоение новых земель начинается с геодезии — землемерия суть. Верит Федоров в пользу науки своей, которую многие считают забавой. Что-де толку звезды считать?» (Из работы Ю. Курочкина «Уральский вояж поэта»).
Вот запись Жуковского от 30 мая.
«... Переезд из Екатеринбурга в Камышлов. Приятная природа, новые места, рассеянные березовые рощи». А вот и оценка Сибирского тракта: «Чудесная дорога — памятник Модераха. Камышлов... Народ. Крупные люди. Живое любопытство». И еще... «31 мая. Дорога ровная, прекрасная, по сторонам березовые рощи мелкие, между ними пашни. На первой станции после Камышлова — Черемыш — великий князь сел верхом. Ко мне больше внимания. Разговор за обедом о деле Коковина. Без суда да не накажется».
Все-таки очень волнуют эти родные знакомые имена, названия населенных пунктов в том далеком ушедшем времени. Черемыш. В 1918 году здесь произойдет трагедия — будут расстреляны арестанты из Камышлова, гонимые белыми по Сибирскому тракту. Погибло около 90 молодых, по большей части невинных людей.
Все это видел Сибирский тракт. Кстати, расшифруем еще фамилию в записках Жуковского. Памятник Модераха. Видимо, так назвал Жуковский Сибирский тракт. Обустройство тракта шло под непосредственным руководством пермского губернатора , до назначения губернатором он был известен как талантливый инженер.
Тракт, проложенный через Камышлов, омолодил столетнюю слободу, создал хороший стимул для ее роста и развития новых ремесел, торговли. Улучшилась хозяйственная, почтовая связь с центром, добавился дополнительный источник пропитания жителям. По Сибирскому тракту камышловцы отправляли подводы со своим товаром в Тюмень, Тобольск. А торговали они в основном хлебом. Край наш вообще считался хлебным. Конечно, и другой товар на ярмарку камышловцы тоже поставляли. Известно, что с давних пор из красной глины кирпич делали да посуду свою из того же кирпича изготовляли и в Закамышловке, и в Галкино. Короба плели, а из камыша и соломы — коврики. Многие крестьяне занимались кузнечным делом, вдоль тракта выросли кузницы. Кто-то пошел в ямщики. Дело в том, что Камышлов выгодно встал на пересечении трактов — Ирбитского и Сибирского, а позднее еще и Шадринского.
Павел Петрович Кошкин, наш старейший краевед, писал, что Камыш-ловская почтовая станция была от Перми по счету двадцатой и располагалась на улице Шиповаловской за домом, где сейчас магазин «Торговая лавка», а раньше была СЭС, а еще раньше — кинематограф «Чудо». На станции имелось «15 почтовых лошадей, поставляемых запасными ямщиками, и 11 лошадей с подводниками, причисленными из уезда без всякой платы». В самом Камышлове с появлением тракта развернулась торговля, зашумели ярмарки. Особенно оживлялся город в дни Тихоновской, Сретенской и Покровской ярмарок. Три раза в год в Камышлов съезжались купцы из Екатеринбурга, Кунгура, Шадринска, Ирбита, Тюмени. Ярмарки проходили по берегу реки Пышмы на ул. Набережной, где в свое время располагалось медучилище, а до революции — завод сельскохозяйственных орудий Воронкова. Выгода прохождения тракта через город была видна во всем.
