«Храбрый манси»
Слишком юным был для войны рыбак Сергей Нартымов, но все же успел ее хлебнуть в самом конце, на Сандомирском плацдарме.
И когда, прислонившись к теплой броне своей «тридцатьчетверки», готовил очередную стенгазету-молнию о подвигах товарищей, сном-духом не ведал, что годы спустя станет одним из самых «писучих» журналистов нашего округа. Однако не все сразу. После Победы он вернулся на родину, работал на Гыданском (это в самом конце географии), Кондинском и Нижневартовском рыбозаводах. Потом припомнили рыбодобытчику Нартымову его фронтовые стенгазеты: «Печать – острое оружие партии! Народу нужна рыба, но статьи нужнее». И направили в газету.
Редактор Нартымов выпестовал целый выводок не самых бездарных репортеров. А главное – много лет верой и правдой выполнял ленинский завет: «Писать живую летопись современности», причем писал он умно и вкусно. А по совместительству возглавлял Октябрьский райсовет ветеранов войны и труда, объезжая поселки, встречаясь с фронтовиками.
В сентябре девяносто первого зашел я проведать наставника-пенсионера. Сергей Николаевич сильно занедужил и понимал, что уже не выкарабкается. Однако виду не подавал. По поводу тогдашнего путча высказался резко: «Перед Родиной встают новые задачи, а мы по-прежнему конспектируем «Как нам реорганизовать Рабкрин» и молодежь заставляем. Да ведь это же кретинизм!» По поводу всяких чубайцев высказался еще короче: «Бардак разведут». Конечно, старый фронтовик тогда даже представить бы не смог, что можно обобрать министерство обороны.
Той же осенью Нартымов умер. Много дел он успел выполнить. Но осталось еще два. Прежде всего, это описание Казымского мятежа 1933 года. Он готовил рукопись, подбирал документы и фотографии, которым теперь цены нет. «Впервые в истории Сибири в военных действиях применялась авиация: представляешь, большевики обстреливали с воздуха таежные стойбища». Могу лишь посоветовать книгу Еремея Айпина «Богоматерь в кровавых снегах» – это примерно то же, о чем собирался написать очерк Сергей Николаевич.
Во-вторых, он бережно хранил фронтовые побасенки Михаила Кауртаева. Давайте подробнее: Василия Теркина знаете? Ну вот, а сержант Кауртаев точно такой же шутник и фантазер, только ханты и говорит с веселым акцентом. Для примера: «…И после Парада Победы я иду в новой малице, в новых топорах (тОпоры – это такие хантыйские унты выше колена), чеканю шаг по Красной площади. Навстречу бежит маршал Жуков: «Здорово, Мишка!» – «Вузя ула, Гошка! Ты куда?» «Да сейчас сели с женой обедать, а дома, оказывается, хлеба нет. В магазин я». «Тогда давай вдвоем, вместе мы больше хлеба купим, у меня карточек много». «Пошли. А потом к нам обедать, у меня ящик портвейна под столом…» Вот так, братцы, я в Москве у маршала Жукова обедал и винку пил. Что, не верите?» Этот сборник тоже не издан.
Всю свою жизнь Нартымов носил прозвище «Храбрый манси», паскока сам был мансийских корней и не робок: прохиндеев отличал по запаху и спуску им не давал.
Сергей Архангельский.
