О методологии экономических исследований (на примере бизнес-школы)

О МЕТОДОЛОГИИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

(НА ПРИМЕРЕ БИЗНЕС-ШКОЛЫ)

,

доктор филос. наук, профессор, зав. кафедрой социально-гуманитарных дисциплин

Московской международной высшей школы бизнеса «МИРБИС» (Институт) ([e-mail])

Методология есть дисциплина ума. И в этом смысле она востребована не только теоретиками, но и практиками. Только «дикий бизнес» вырастает на почве стихийных проб и ошибок. Конкуренция, в конечном счете, должна вести не только к росту социальной ответственности бизнеса, но и к оптимальной его организации. Отсюда многообразие дисциплин методологического порядка на программе MBA, среди которых «Управленческие исследования».

Программа бакалавриата и магистратуры в школах бизнеса также предполагает изучение дисциплин «Методы исследования в менеджменте», «Методы исследования в банковском деле» и пр. Но как должен строиться каждый из этих курсов? В чем состоит их сходство и различия?

К сожалению, самим авторам соответствующих программ и курсов часто не хватает методологической культуры. Методолог с незрелой методологической культурой, к сожалению, распространенный случай, что в некоторой степени связано с абстрактностью требований и содержания государственных стандартов[1].

Из так называемых «компетенций» мы узнаем, что студент должен очень многое знать и уметь, многим владеть. А вот как этого добиться, преподаватели по сути учатся друг у друга. Но вопрос «как» уже из области методологии. Не только преподавателям, которых раньше называли «предметниками», но и тем, кто занимаются методологией экономических и других исследований, нужно осознавать, понимать, рефлектировать свою собственную методологию и методику построения курса.

Еще недавно можно было говорить о тенденции вводить в учебный процесс дисциплину «логика», где уже на младших курсах, что верно, студентов знакомили с тем, что есть суждение, умозаключение, вывод, аргументация. Были в этом курсе и специальные вопросы, интересные тем, кто углубляется и профессионализируется в этом направлении. Способность непротиворечиво мыслить – та основа, без которой невозможен здравомыслящий человек. Но, к сожалению, в системе образования у нас, как и раньше, многое определяется модой. И теперь уже во многих вузах эту дисциплину упраздняют.

Формальная логика выражает правила действия рассудка. Как писал Гегель, разум без рассудка ничто, тогда как рассудок и без разума нечто. Именно на рассудочном основании может сформироваться разум как способность воссоздавать, постигать логику внутренне противоречивых, способных к становлению и развитию систем. Раньше такая логическая культура именовалась «диалектикой». Проблема перехода от логики рассудка к логике разума выражена в антиномиях И. Канта. А потому в формировании логико-методологической культуры важно опосредовать освоение формальной и диалектической логики пониманием смысла антиномий. Понятно, что такого рода рекомендации имеют смысл, прежде всего, для преподавателей старшего поколения, кто еще с уважением относится к диалектике. Но и в современных условиях она оказывается востребованной в разном объеме, часто как антитеза системного подхода.

Многие из преподавателей общественных наук помнят, как в советские времена диалектику представляли методом решения любых проблем. Иначе говоря, диалектика дискредитировалась именно тем, что представлялась, как говорил , в качестве «диалектики кипящего чайника». Тем не менее, диалектика позволяет понять не любой процесс и не в любом состоянии. Диалектика – логика научно-теоретического мышления, а, следовательно, в этом методе нет необходимости на том уровне, где еще нет необходимости в теоретическом осмыслении соответствующей проблемы.

Особая проблема – какого рода методологический инструментарий востребован в области экономических исследований. Большинство преподавателей, не мудрствуя лукаво, начинают с характеристики «общенаучных методов» - наблюдения и эксперимента, абстрагирования, анализа и синтеза, индукции и дедукции. Воспроизводится общеизвестное определение теории. При этом примеры, как правило, приводят из истории естествознания.

Но знание общенаучной методологии оказывается мало содержательной «информацией», пока с общенаучного уровня преподаватель не перейдет на следующий уровень, где начинает не с наблюдения вообще, а со своеобразия наблюдения социальных процессов. Уже в физике начала XX века встала проблема влияния прибора как орудия познающего субъекта на результаты его исследования. Еще более существенным оказывается это влияние при изучении социальных процессов. А потому нет возможности адекватно оценить своеобразие социального «факта», без понимания взаимосвязи его объективной и субъективной сторон. Этим определяются способы подтверждения объективности эмпирических данных, полученных в социальных науках.

Соответственно, к анализу экономической реальности мы должны подступаться через осмысление не естественнонаучного, а социального эксперимента. И речь, конечно, идет не о тенденциозных рассуждениях о советской власти как неудавшемся «эксперименте» большевиков. Эксперимент, востребованный социальной наукой, это, прежде всего, «включенный эксперимент» в его различных формах. При разнообразии форм, обусловленных предметной областью данной науки, такого рода эксперименты отличаются своим рефлексивным характером, т. е. тем, что объект и субъект исследования здесь совпадают. И тогда исследователю не обойтись без решения проблемы взаимосвязи объективного и субъективного, необходимого и случайного в уже новом ракурсе. Здесь же не обойтись без подробного рассмотрения классического Хоторнского эксперимента.

Экономические закономерности формируются в контексте развития социальной реальности, в отличие от развития природы. А потому к их осмыслению нельзя подходит с абстрактным знанием того, что есть «закон вообще» или знанием того, как действуют законы в природе. Обычно такое общепринятое понимание закона иллюстрируется примерами из области механической причинности как жесткой однозначной зависимости. Но в экономических исследованиях методологически продуктивной является конкретизация детерминизма до уровня способа действия закона как тенденции или, хотя бы, до понимания различия между динамическими и статистическими закономерностями. Недостаточны здесь и знания системного подхода в целом, без понимания различий в типах систем и способах их трансформации.

Особая тема, позволяющая приблизиться к методологическому уровню, который адекватен экономическому анализу, это становление экономических закономерностей из сознательно-бессознательной деятельности людей. С этим связан вопрос о соотношении возможности и действительности в социальном развитии, без чего почти невозможно решать проблему альтернативности экономической трансформации и продуктивности экономического прогноза. Дополнительного методологического инструментария требует анализ «эффекта Эдипа», когда обнародование возможного сценария социального развития становится фактором его дискредитации.

Без указанного опосредующего уровня собственно социальных исследований знание специально-научных методов сбора информации, статистической обработки и математического моделирования, которые используются и в экономической науке, и в менеджменте, не получает своего адекватного места в методологической культуре студента. Сведения об «общенаучных» методах» без такого опосредствующего методологического уровня бессмысленны в силу своей абстрактности, а специально-научные методы оказываются сугубо утилитарными, поскольку и то, и другое не вписано в целостный взгляд на исследуемую социальную реальность.

Охарактеризованный выше методологический уровень, на наш взгляд, должен осваиваться студентами-бакалаврами экономических вузов и бизнес-школ. Что касается магистров экономических вузов и магистров бизнес-школ, то тут их пути расходятся в силу особенностей бизнес-образования.

Методологическое образование магистров бизнес-школ, на наш взгляд, должно основываться на понимании различия в уровнях и характере теоретического знания, востребованного, с одной стороны, в экономической науке, а с другой - в менеджменте. Задача экономической теории – постигать и изучать законы экономической жизни, и в этом смысле цель экономической науки - это истина, как и в других науках классического типа.

Но если экономическая наука связана с практикой хозяйствующих субъектов косвенным образом, то теория управления связана с ней непосредственно, а потому ее теоретический характер требует конкретизации. Менеджмент изначально ориентирован на то, чтобы стать стратегией и тактикой организаторской деятельности. И эта практическая направленность должна, безусловно, учитываться там, где речь идет об изучении методов исследования магистрами бизнес-школ.

В менеджменте используется понятие «концепция управления». Но что собственно концептуального и теоретического присутствует в исследованиях в области менеджмента? Что роднит и отличает управленческие концепции от научно-теоретических концепций?

Новая тактика требует ответа на вопрос «как». Новая стратегия невозможна без ответа на вопрос «почему». Соответственно, новая тактика может строиться на почве экстраполяции чужого опыта, на действиях по аналогии. Другое дело, что такого рода перенос опыта предполагает его адаптацию, что также имеет свой методологическую сторону. Ответ на вопрос «почему» предполагает знание существенных взаимосвязей в системе. Но продуктивность такого анализа возрастает при различении абстрактно-общих свойств и конкретно-общих (атрибутивных) качеств системы, в данном случае системы управления. Тем более, что имеется в виду преобразование не системы безличных взаимодействий между вещами, а отношений людей и организаций лично-безличного характера.

При ответе на вопрос «почему» в бизнес-практике происходит заимствование ухе не опыта, а объяснительных схем, которые могут выступать шаблоном при описании, классификации, систематизации и анализе данных о компании, регионе и пр. И здесь не обойтись без диалектики общего, индивидуального и особенного, которая собственно и позволяет вывести исследование на теоретический уровень. Именно понимание диалектики особенного позволяет не прикладывать известную схему к имеющемуся материалу, а находить новую траекторию в совместной экономической деятельности. Некоторые практики определяют этот путь интуитивно, но обучение в бизнес-школе позволяет освоить методологию сознательного поиска таких путей. Бизнес-концепция, безусловно, отличается от теоретической концепции по своей форме, не имея соответствующего уровня системного и логически обоснованного характера. Тем не менее, на наш взгляд, в данном случае правомерность использования понятия «концепция» обеспечивается владением диалектикой общего, единичного и особенного в его практико-ориентированном варианте.

Именно в менеджменте становится очевидным процесс формирования человеком как субъектом того, что впоследствии может обрести характер закономерно повторяющихся отношений. Но эта сторона дела, в свою очередь, подкрепляет иллюзию безграничной креативности и инновационности в роли нового идола менеджмента и всей современной культуры. Обычно абстрактные призывы быть креативными всегда, везде и любой ценой подтверждаются в менеджменте западными источниками. Но на деле они демонстрируют наш конфомизм и согласие следовать по стопам теперь уже новых авторитетов, в то время как баланс новационного и традиционного, в противоположность бессмысленному культу инновационности, всегда основан на адекватной данному предмету методологии.

[1] Последнее, возможно, заключает в себе и положительный момент. Нет ничего губительнее для образования, чем конкретные рекомендации несведущих людей.