Ирина Манина ()
Миниатюра
Атлантиду ищите...
Миф. Вот что ищет душа человека. Частности, жизненные истории, возведенные в абсолют и поднятые над бытом на недосягаемую высоту. Сколько городов, селений, скрылись под водами, а помнят Атлантиду, Китеж и... "Матёра" Валентина Распутина. Литературное произведение. Миф. Не к этому ли стремится писатель, помещая свой персонажей в тесный кокон завязки, кульминации и развязки? Заставляя их решать вечные вопросы... или хотя бы задать эти вопросы времени. Нет, вечности, потому что время неостановимо, в отличие от мгновения. Оно уходит, утекает сквозь пальцы. Его не остановить. Время - это тоже река. И не спроста одна из главных героинь в творчестве Валентина Распутина - это Ангара. Облик этой реки Валентин Григорьевич воссоздает в сборнике рассказов-былей, статей и очерков "На родине". О том, что унесено водой - о скоротечности людской жизни, о лишенном твердой опоры новом укладе рабочих поселков, который так легко разрушить огнем и водой. О трагической судьбе Ангары, перекрытой, закованной в кандалы плотин гидроэлектростанций. Судьбе, как будто пророчески начерченной на географической карте. Раствориться в полноводном Енисее, катить с ним волны плечом к плечу, смирясь с неизбежным забвением.
В Северный Ледовитый океан Енисей впадает один, но был бы он столь многоводным, сильным, если б не труженица Ангара - проносящая через нагорье чистый байкальские воды? Выглядит ее самоотверженность так по-женски, как было принято в русском деревенском мире - следует за супругом. Не понять этой преданной обреченности "продвинутому" читателю. Проявлением именно такой покорности стала судьба Настены из "Живи и помни". Трагедия молодой женщины заключалась именно в невозможности выбора между любовью к венчанному мужу и жизнью в мире.
Изменились устои мира, его правы, традиции. Но тут возникают сомнения, осталось ли еще в настоящем место для устоев и традиций мира, который на протяжении десятилетий, со своего первого рассказа до последних дней, описывал Валентин Распутин.
Мечтой об идеальном мире, тоской в его отсутствии продиктованы многие строки. Потерянный рай и спрятанный Эльдорадо, справедливая Утопия и мифический Макондо. Не на пустом месте литературоведы сравнивают творчество Валентина Распутина, остросовременного, публицистического, с латиноамериканцем Габриэлем Гарсиа Маркесом, чье имя стало олицетворением "магического реализма". С тоской и болью, любовью и отчасти детской непосредственностью изображает Маркес расцвет и угасание родины - стоит только наложить известные "Сто лет одиночества" на автобиографию "Жить, чтобы рассказывать о жизни".
Иркутская земля для большинства жителей России настолько же далека и таинственна, как джунгли Латинской Америки. Великие сибирские просторы пугают и в двадцать первом веке, а уж когда Иркутск избирали местом для вечной ссылки для декабристов... Это было настоящим изгнанием из мира живых, как дорога на обратную сторону Луны.
Кажется, эти просторы не имеют границ. Сибирь - как океан - без дна и берегов. Байкал. Ангара. Земля неведомая и до сих пор легендарная, а между тем - Иркутская область куда ближе к центру России, чем Москва. Если отсчет сделать от восточных границ и от западных. Но все это для нас - Атлантида. Оставленный, ушедший град-Китеж двадцатого века. Нарицательным именем для него стала "Матёра" - матерь, материк, матёра - основное течение реки. Идеальному миру нет места в бешеном вращении турбин настоящего. Они перемалывают в суете и суетности повседневности все исконные человеческие чувства: любовь и привязанность к родным, память к предкам, хозяйственною рачительность в том, что останется детям, которой в новом мире нашлось новое имя - экология.
В отличие от стариков и старух Матёры, уходящей под воду, молодежь, заезжающая на короткие дни кажется щепками, устремившимися по течению - каждая сама по себе. Нет между ними того, что объединяет людей в нечто большее - семью. Отчетливо понимаешь это, глядя на себя, на то как наспех приезжаешь на деревенскую родину - только помочь в дни страды - сенокос, огород, дрова. И некогда остановится, точнее, просто не можешь этого сделать, выпасть о круговерти своей городской жизни. Неужели скоро наступит то время, когда книги Валентина Распутина будут казаться не просто былями, а заповедными рассказами об ушедшем крестьянском мире. , Виктора Астафьева, Василия Белова как будто глоток родниковой воды после долгого изнуряющего пути в лабиринте. Той самой воды, в которой чудом осталось отражение крестьянского мира.
