Рагнед МАЛАХОВСКИЙ
Республика Беларусь
Тень рябины
Валентину Распутину
Край у самой у небесной сини…
Там дороги убегали к Храму.
Подойду к пылающей рябине
Сквозь врата берез, стоящих прямо.
Ствол точеный оботру щекою,
Заплутают мысли где-то в кроне.
И стоит рябина предо мною,
Как княжна изящная в короне.
Неземного таинства минуты
Древних истин нить плетут упрямо.
Шел к рябине, а пришел как будто,
Просветленный, верным шагом к Храму.
Каждой грозди голос взбудоражит –
Души предков связаны с природой.
Над рябиной кружат тучи-стражи,
Отгоняют беды и невзгоды.
Так и встречу тускло-рыжий вечер,
Чтоб забыть насущные заботы.
И своим дыханьем робко ветер
Всколыхнет листвы резные своды.
И на сердце больше не тревожно.
Чтоб продлить бесценные мгновенья,
Приласкаю нежно, осторожно
Тень рябины на своих коленях.
Весляр
Белым лебедем месяц плывет...
Я гребу в вожделенные дали.
В синеве продолжают полет
Облаков сонных волны-вуали.
Сквозь соблазны судьбы – напролом –
Загребаю вперед безустанно.
И скрипит в напряженье весло –
Будит озера древние тайны.
Сколько дум о нетленном и строк...
Прорастает в сознании вечность.
Только лебедь плывет, как мой рок,
Из неведомости в неизвестность.
* * *
Прощается юность. Чуть слышно дышу...
Желанной сорву ежевики немного.
Вернись же! Вернись! Исступленно прошу.
И ноги босые вдруг вспомнит дорога.
Увидимся там, где оставили сны,
Где грудь нараспашку и дышится легче,
Где полнятся листья дыханьем весны,
Где злу не бывать и худое далече.
И небо лазурный прольет водопад,
И пух тополиный рассыплется снегом...
Пускай на мгновенье, но встретится взгляд,
Что в сердце живет, что создал человеком.
Блуждания
Тебя давно не вижу я в горячих снах,
Ведь мы блуждаем по вселенной, словно тени.
Совсем недавно – Беларусь лежит в снегах,
А пирамиды где-то средь барханов дремлют.
Тоска отступит по равнине ледяной.
Жизнь потечет в наивных мыслях друг о друге.
Мечта все время рядом: с первой сединой
Тебя я встречу посреди суровой вьюги.
А где-то солнышко ласкает дивный сад...
Я снова в снах своих заснеженных блуждаю.
Сжимает душу ледяной прощальный взгляд.
К своей вернись скорее жизни. Жду. Скучаю.
Поверить в осень
Хочется верить, что листья воскреснут на солнце.
Тихий огонь меж деревьев заметен едва.
Песня нависших небес заунывная льется.
Как разобрать в этом грустном напеве слова?
Хочется верить – вернутся веселые птицы.
Дома другого ни им и ни мне не дано.
Смысл этой осени где-то над нами кружится.
Только бы птицы с утра постучали в окно.
Хочется верить, что осень полюбит поэтов.
Каждый увядший листок – ненаписанный стих.
Капли дождя – бесконечность миров и заветов.
Чуткую осень полюбят поэты средь книг.
Хочется верить в спокойную теплую осень,
Что не погасит огонь воспаряющих душ.
Стану меж кленов и, может, захочется бросить
Желтый листок на шоссе в череду стылых луж.
Одиночество
Мерцают в небе тусклые огни...
Коварный ветер шепчет листьям стылым...
Чтоб жить и в суете не тратить дни,
Спасаюсь одиночеством постылым.
Оно блуждает средь высоких стен,
Что возвели от пристального взгляда,
Что так мешают духу перемен...
Ему спокойно. Большего не надо.
Заглянет в запотевшее окно,
Где полночь над огнем свечи кружится.
Окно – души давно замшелой дно...
К нам скромно одиночество стучится.
Судьбой дано быть вместе на века –
Не понимаем примитивной вещи.
И поутру, взлетев под облака,
Оно в прибой ныряет человечий.
* * *
Уходят ночи, пролетают дни...
Не уберег то, что имел когда-то.
Былая юность спряталась в тени,
Когда любовь познала боль утраты.
И даже не мелькнуло – почему
Девчонка та скрывала взор упрямо...
А ты, как взломщик, маску натянул
Стремясь найти мечту, что будет рядом.
Романтик гибнет. Берег жизни крут...
И пульс любви становится все тише.
Над пропастью так хочется шепнуть:
В отчаянье надежда станет ближе...
Меняются пути и города...
Сойти бы, но уносит вдаль поденка.
А там, сквозь пролетевшие года,
Все так же улыбается девчонка.
Реки
Виталию Скалабану
Когда-то и солнце остынет в сыром небосводе...
Сегодня нам жизнь уготовила роли в кино.
И реки несут сквозь реальность неспешные воды...
Бессонные реки... Им сил не хватает давно...
Откуда те силы... Они – как столетий могилы.
Над бездной неистовый ветер упрямо ревет.
Прищурится небо, что в прошлом нам жизнь защитило –
И реки сольются в бушующий водоворот.
Над пропастью – люди, как сосны. И пахнет смолою.
И крик одинокий взметнется над бездной: «Живи!»
А небо, устало и грустно склонясь над рекою,
Глядит, голубое, в потоки лазурной крови.
* * *
За Отчизну сражаться шагают бойцы,
С колыбельными мамы младенцев качают.
Словно ангела крылья, гранита рубцы
Новогрудского замка массив обнимает.
Будто молнии, ввысь устремились клинки,
Над землею застыло бездонное небо.
И пожить бы, кровавой судьбе вопреки,
Но геройская участь – отправиться в небыль.
Звон в груди незабвенной молитвой звучит,
И темнеет к заветному Храму дорога.
Лишь звезда одиноко на небе блестит,
Как живая душа, как слезинка Миндовга.
Орошенное поле кровавой резней
Освещает зарница скупая упрямо.
И витает над замком, над грешной землей
Колыбельная песня седеющей мамы.
* * *
Небо – поле шахматное: пешки, королевы...
Только бы дождаться окончания игры.
Дали полнят ливневые грозные напевы,
Солнце навострилось закатиться за дворы.
Станет человечество следить за ходом битвы,
Чувства непременно одолеют интеллект.
Где-то в суете звучат неистово молитвы,
А игра начертит мира нового проект.
Ночь минует, партия иная соберется...
В шахматы игра непредсказуема всегда.
Шах – и небо грозное на головы прольется.
Мат – и человечество отыщет ли беда?
* * *
Что ж так трудно достать нам звезду?
Но земные не спеты все песни.
Канет яркий узор в пустоту,
Головешка под пеплом вдруг треснет...
Пляшут звезды. Они среди крыш,
Как любовницы юности светлой.
Лишь они да летучая мышь
Любят ночь целиком, беззаветно.
И наполнится утро теплом
Нашей грешной планеты всецело.
Над прошедшем расправлю крыло,
И в день новый – отчаянно, смело.
Где росой горизонт мой промок,
Повороты встают ненароком.
Над седой головешкой дымок,
Словно думы о чем-то далеком.
Измученный дождь
Измученный дождь на асфальте рисует маршруты.
По каплям считает до нашего счастья минуты.
Он дело мое завершит. Я дождю доверяю.
Жизнь – грозное небо седое от края до края.
Нет смысла твердить, отчего нам тоскливо и горько.
Во снах летаргических не заплутать бы, и только.
Порой предрассветной на белых сединах планеты
Бездонное время вбирает дождинки-монеты.
Измученный дождь у людей будто просит прощенья.
Он – просто бродяга, судьбе преклонивший колени.
Когда небеса по привычке осушат светила,
Пожертвует дождь нам на счастье последние силы.
