Он нашёл нефть

Он нашёл нефть

Двадцать лет назад Фарману Салманову присвоили звание Почётный гражданин Югры

Всей своей жизнью я пытался помочь людям жить лучше, богаче,

достойнее, самостоятельно мыслить, самостоятельно жить, и жить не только ради хлеба насущного. Каждый шаг в этом направлении давался мне трудно, но я не сворачивал с выбранного пути, не шарахался боязливо от трудностей, потому что чувствовал свою правоту, ощущал поддержку людей.

Фарман Салманов

Время было непростое: страна переходила на рыночные рельсы не без потерь. Геология, казалось, никого больше не интересует. Частные нефтегазовые компании не планировали геологоразведку на десятилетия вперед, как это бывало в советское время. Но того, кто причастен к открытию более 130 месторождений Западной Сибири, в Югре не забыли.

В 1995 году Фарман Салманов стал почетным гражданином Ханты-­Мансийского автономного округа – Югры, ставшего главным нефтегазовым регионом страны. В прошлом году в Горноправдинске был открыт памятник знаменитому геологу, чья телеграмма, направленная в 1961 году Хрущеву: «Я нашел нефть. Вот так. Салманов», – вошла во все книжки о великих открытиях ХХ века.

Как не стать олигархом

Он дышал геологией. Даже когда его масштаб и геологическое чутье, казалось, негде было применить: министерство геологии, где он работал заместителем министра, ликвидировали. Время давало шанс стать олигархом. Но он не стал приватизировать министерство, посчитав зазорным конвертировать административный ресурс в личные счета. «Я состоятельный человек,– объяснял он мне в конце 90­х свой отказ от участия в приватизационных процессах. – Но мои потребности не слишком велики. Что меня по-­настоящему влечет – это книги и работа». В личной библиотеке Салманова на тот момент было более 6 тысяч томов.

В свои 70 лет он создал уникальное предприятие «Роспан», которое южнее Уренгоя вело исследовательский поиск и отработку способов добычи нефти, конденсата и газа из глубинных месторождений. Предприятие впервые в мире разработало ноу-­хау, позволяющее вести добычу углеводородов с глубины около 5 километров. Но как только компания вышла на промышленные объемы добычи, пришли люди, которые стали её банкротить. Фактически компанию у Салманова отняли. Но он продолжал работать: в рекомендациях тюменского первооткрывателя нуждались геологи новой волны.

Шестым чувством

– Каким­-то шестым чувством он понял, что Западная Сибирь имеет колоссальный потенциал, – говорит президент Союза нефтегазопромышленников Геннадий Шмаль, в кабинете которого портреты Эрвье и Салманова, возглавлявших тюменскую геологию, – Много было неверующих, говоривших ему: напрасно деньгу в болото вгоняешь – нет там нефти. А он верил, и вера обернулась масштабными открытиями.

Чего только стоит переезд из Кемеровской области в Среднее Приобье, много раз описанный в его воспоминаниях и журналистских статьях! Осознав, что нефти в Кузбассе не предвидится, Салманов погрузил незамысловатый скарб геологов на несколько барж и тайком уехал вести разведывательные работы под Сургутом. Шуму было много. Фармана хотели снять с должности, исключить из партии... Начальство возмущалось: « Средства отпущены на разведку в Кузбассе, а будут расходоваться в другой области!». Караван хотели вернуть обратно. К тому же, некоторые учёные доказывали неперспективность тюменских недр.

Но Салманов упёрся. «У меня слишком большое желание отыскать нефть. И мы обязательно найдём её под сургутскими болотами». Что можно возразить против такой веры?

Между тем до открытия мегионской нефти оставалось четыре года тяжкого труда. Но 21 марта 1961 года первая скважина в районе Мегиона дала фонтан нефти. Всё произошло так, как предсказывал Салманов. Всем своим оппонентам Салманов отправил телеграммы: «В Мегионе на скважине № 1 с глубины 2180 метров получен фонтан нефти. Ясно? С уважением, Фарман Салманов». После того, как и из второй скважины в районе Усть­Балыка забил фонтан, Салманов телеграфировал начальству: «Скважина лупит по всем правилам».

Чехов и Сулейман

Он заболел Сибирью с самого детства. Его дед Сулейман был сослан за Урал. В 1888 году за стычку с муллой (Сулейман отказался платить налог мечети) его приговорили к двадцатилетнему заключению. В Азербайджан он вернулся с русской женой Ольгой, похоронив по дороге домой двух дочерей. Дед часто рассказывал о Сибири и Дальнем Востоке. Маленький Фарман с интересом слушал, как зимой по реке ходят люди и ездят конные повозки. Как сибиряки обтираются снегом, выскочив из бани. В Сибири дед Сулейман даже повстречался с Антоном Павловичем Чеховым (писатель совершал поездку на Сахалин). Семейная история свидетельствует, что на одном из полустанков Чехов пожал руку молодому ссыльному...

«Мне хотелось стать путешественником и воочию увидеть то, что знал, что видел дед», – вспоминал Фарман Курбанович.

Фарман с детства читал приключенческую литературу, ходил в походы, ночевал в горах, готовил себя к лишениям и неудобствам. Их потом во взрослой жизни будет немало.

Когда ему исполнилось 15 лет, в его родное село Морул Шамхорского района Азербайджанской ССР приехал Николай Байбаков, сталинский нарком нефтяной промышленности. Кандидат в депутаты Верховного Совета СССР встречался с народом и заглянул в школу. Лучше всех по­русски говорил Фарман: ему и поручили рассказать высокому гостю из столицы о селе. А он не растерялся и попросил Байбакова заасфальтировать дорогу к школе и провести в село электричество. Байбаков обещание выполнил, а шустрому Фарману пообещал помочь получить профессию нефтяника.

Юноша напомнил о себе в 1954 году, отправив Байбакову телеграмму: «, свое обещание выполнил. Поступил и успешно окончил нефтяной институт. Дважды был на практике в Западной Сибири. Верю в перспективность этого региона. Но комиссия по распределению оставляет меня в Баку. Прошу Вас оказать содействие в получении направления на работу в Западную Сибирь. Это мне советует ваш (и ныне – мой) руководитель, профессор Михаил Владимирович Абрамович». Байбаков, конечно, помог. Фарман был направлен на работу в трест «Запсибнефтегеология». Потом они дружили всю жизнь. Учитель пережил своего ученика на год. Николай Константинович скончался в возрасте 97 лет, Салманов – на 76­м году жизни.

На «Правдинке»

Горноправдинск – еще одна яркая страница в биографии Салманова. Не случайно здесь поставили памятник первооткрывателю югорской нефти работы скульптора Александра Рукавишникова. Поселок, куда прибыли 400 нефтеразведчиков, вскоре стал образцово­-показательным. Пекарня и баня появились сразу же, остальное методом народной стройки сооружали по выходным. «Я все время мечтал о том времени, когда на Севере можно будет выращивать цветы. Солидные люди называли меня фантазером. Но на третий год существования Правдинской экспедиции мы своими силами построили теплицу», – рассказывал как­то Салманов. 8 марта, когда температура на дворе опустилась до минус 35 градусов, женщинам вручили букеты живых цветов! Надо было видеть лица северянок! Оказывается, на Севере можно жить, как на Большой земле.

Салманов стал первым руководителем Правдинской геологоразведочной экспедиции. Именно здесь геологи первыми зафиксировали нефть в баженовской свите, открыв в 1966 году Верхне-­Салымское месторождение. Правдинцы натолкнулись на диковинку: нефть в глинах! В практике такого еще не встречалось! Речь идет о сланцевой нефти, о которой сейчас так много спорят. А тогда не знали, на какое богатство наткнулись.

– К сожалению, за эти полвека хорошей методики ведения поисковых и разведочных работ, подсчёта запасов и – что не менее важно – разработки месторождений баженовской свиты мы не создали. Сейчас надо направить на это главные усилия. Извлекаемые запасы нефти баженовской свиты превышают 20 миллиардов тонн, – говорит сегодня академик Алексей Конторович, свидетель многих геологических открытий Фармана Салманова.

Его открытия порой опережали время. Просто он умел заглянуть за горизонт. Редкое свойство.