ИГОРЬ АШМАРИН
ГУМАНИТАРНОЕ ЗНАНИЕ И УЧАСТНИКИ ИННОВАЦИОННОГО ПРОЦЕССА
Инновационный процесс, инновационная деятельность, инновационная экономика –– эти понятия в последнее время стали практически для всех слоев населения привычными. Без ссылок на них не обходится ни одно публичное выступление или обсуждение, так или иначе связанное с экономикой, маркетингом, менеджментом и т. д., во властных структурах, в сферах научно-прикладных разработок, конкретного производства и бизнеса. Инновационный продукт и инновационные потоки стали базой экономики. В той же мере, в какой, скажем, великие географические открытия явились отправной точкой колонизации географического пространства, и великие научно-технические открытия инициировали колонизацию научно-технического пространства, сегодня ставшего инновационным. Именно в инновационном пространстве по нарастающей концентрируются крупные капиталовложения и развертывается борьба за прибыли, за господство, за главенствующую роль и т. п. –– в точности как в эпоху колонизации Азии, Африки и Америки. И тенденция эта глобализуется –– опять-таки по нарастающей.
Современная нам постиндустриальная эпоха не могла не стать инновационной. Это, конечно, оказалось следствием взрывного развития естественных наук (таких, как квантовая и релятивистская физика, генетика, нейробиология) и такого же взрывного роста практических применений научных достижений с последующей компьютеризацией всех видов человеческой деятельности. Пожалуй, еще никогда за всю историю человечества научно-техническая продукция так не приближалась к повседневной жизни каждого человека в отдельности, а процессы ее реализации и потребления так не захватывали такие широкие слои населения.
Одной их первых крупных работ, посвященных анализу инновационного процесса в контексте общецивилизационных тенденций, стала книга “Инновационная система России: формирование и функционирование”[1]. В ней, в частности, была поставлена проблема соотнесенности комплекса нравственных ценностей современного человека с пониманием участниками инновационного процесса социальных последствий их деятельности[2]. В поле данной проблематики отчетливо просматривается по-новому, “по-инновационному” прочитанная проблема гуманитарной компетентности инноваторов (так для краткости будем называть участников инновационного процесса) –– проблема их владения гуманитарными знаниями.
Сразу оговоримся: гуманитаризация инновационного процесса как проблема уже разрабатывается –– и в общефилософском контексте, и в связи с гуманитаризацией университетского образования, и во многих других проекциях[3]. Но существует еще одна не менее важная проблема, имеющая, можно сказать, общецивилизационную значимость. Это уровень востребованности гуманитарной культуры самими инноваторами. Данная проблема в свою очередь содержит две составляющие. Первая –– оппозиция “двух культур”, еще полвека назад замеченная [4] и теперь вновь зазвучавшая в новой –– инновационной –– аранжировке. Вторая составляющая не столь заметна, но не менее значима. Дело в том, что сейчас об инновационной деятельности говорят и пишут как “посвященные”, так и “непосвященные”. Последние в нашем понимании — не столько те, кто просто не обладает соответствующим образованием в инновационных областях науки и инженерии, сколько лица, активно подвизающиеся в таких областях только потому, что это модно и доходно. Социальная активность “непосвященных” сопоставима с их невежеством, а конструкты типа инновационная деятельность, инновационная экономика используются ими как расхожие речевые обороты, вроде так сказать или как говорится. В сферу особо активного интереса “непосвященных” входят социальные и психологические аспекты инновационного менеджмента. По всему миру они создают всевозможные колледжи, школы, курсы и т. п., а соответствующие учебные программы и тексты их многочисленных интервью заполнены либо наукообразно изложенными штампами, либо наукообразной бессмыслицей (что будет показано далее на конкретных примерах). Над всем этим можно было бы просто поиронизировать, если бы инноваторы, на которых ориентирована такая “просветительская” деятельность, не воспринимали наукообразие как научный стиль, а стереотипы и бессмыслицу –– как вести с передового фронта наук, в которых они (инноваторы) не сведущи. И дело тут не в активности невежд, –– невежды были и будут, а само невежество всегда активно –– но в гуманитарной некомпетентности самих инноваторов: не ясно, что им нужно от гуманитарных наук и нужно ли что-либо вообще.
К таким размышлениям приходишь после посещения бесчисленных сайтов, в той или иной степени посвященных инновационным проблемам. Похоже, гуманитаризация инновационной деятельности занимает только самих гуманитариев. Инноваторы же заняты исключительно своими “внутренними” проблемами –– маркетинг, менеджмент, качество, сервис и т. п. Но, заметим, и гуманитарии не всегда в курсе данных проблем. Подчас отношение гуманитариев к инноваторам подобно отношению миссионеров к туземцам, которые в силу своей отсталости не желают принять “истинную веру”. В любом случае налицо взаимное непонимание. Попытаемся разобраться в этой оппозиции –– “гуманитарии — инноваторы”.
Прежде всего, приведем пару определений инновации:
• это деятельность, направленная на разработку, создание и распространение новых видов изделий, технологий, организационных форм; побудительным механизмом развития инноваций в первую очередь является рыночная конкуренция, поскольку инновационная деятельность способствует, выживаемости фирм в конкурентной борьбе;
• это результат научной деятельности индивида или коллектива, реализованный на рынке в виде нового продукта, при этом под продуктом понимается либо овеществленный товар, либо технология (как научно-техническая, так и социально-гуманитарная), либо услуга.
Данные определения настолько расхожи и привычны, что не имеет смысла ссылаться на их источник –– подобные или очень близкие им определения встречаются во многих работах. А главное –– сегодня это мало что дает для понимания “духа и буквы” законов инновационной деятельности, поскольку феномен инновации уже давно вышел за пределы узкотехнологической и экономической сфер. Здесь имеет смысл рассмотреть конкретные примеры, в качестве которых приведен фактический материал с сайтов украинских деловых журналов “Бизнес” и “Эксперт”. Это интервью, взятые у американских экспертов в области инновационного менеджмента, приглашенных для преподавания в Киево-Могилянской бизнес-школе[5].
Обратимся к интервью с одним из авторов “стратегии голубого океана” Чан Кимом — сотрудником Бостонской консалтинговой группы (Boston Consulting Group), преподавателем международного менеджмента кафедры Брюса Хендерсона Европейского института делового администрирования (INSEAD, Франция), одной из лучших в мире бизнес-школ, советником Европейского союза и почетным гостем Мирового экономического форума в Давосе. Чан Ким вошел в глобальный рейтинг “Thinkers 50” (“50 всемирных мыслителей”). Газета “Санди Таймс” назвала его “наиболее ярким мыслителем в менеджменте”. “Стратегия голубого океана” стала результатом исследования более 30 индустрий за последние 100 лет. Анализируя данные, Чан Ким обнаружил некую закономерность проявления стратегического мышления, предшествовавшего созданию нового рынка или индустрии, открыватель которых –– первопроходец, изобретатель или создатель чего-либо принципиального нового, а потому еще не имеющий конкурентов. Это и было названо стратегией голубого океана. Логика такой стратегии отличается от традиционных моделей, которые акцентируют внимание на борьбе с конкурентами в существующем рыночном пространстве, названном автором “алым океаном”[6]. Как же осуществляется “стратегия голубого океана”?
В истории делового мира можно найти такой пример. В конце XIX столетия автомобильная индустрия была развита незначительно. Машины собирались вручную и стоили дорого. Многие выступали против производства автомобилей. У основного вида транспорта — конного экипажа — в сравнении с автомобилем имелись преимущества: он заметно легче преодолевал бездорожье и был доступен большинству. Вместо того, чтобы завоевывать свою долю рынка у конкурентов, Генри Форд убрал границу между автомобилем и конным экипажем и таким образом создал голубой океан. Он создал автомобиль “для всех”. Прежде все автопроизводители делали фешенебельные автомобили, которые подчеркивали статус их владельцев. А автомобиль Форда, как и конный экипаж, мог себе позволить почти каждый. Это было почти 100 лет назад.
Вот современный пример: лет 30 назад мы не знали интернета, мобильных телефонов и т. п. А сейчас без них трудно представить свою жизнь. В ближайшее десятилетие появятся и другие товары, услуги, то есть новые “голубые океаны”. По мнению Чан Кима, именно “голубой океан” остается двигателем прогресса. Компания, его открывшая, может много лет работать на рынке без конкурентов и получать огромные прибыли. Однако, несмотря на привлекательность “голубых океанов”, лишь немногие компании могут в них попасть –– старый способ мышления упорно заставляет бороться с огромным числом конкурентов. Заслуга Чан Кима заключается в том, что он описал, как сделать бесконкурентный процветающий бизнес.
В интервью Чан Ким сказал: “Благодаря новым технологиям повысилась продуктивность производства. В результате в некоторых отраслях предложение все чаще превышает спрос. Еще больше ситуацию усугубляет глобализация. Все это означает, что бизнес-среда, породившая в двадцатом веке основную часть стратегических и менеджерских подходов, постепенно исчезает. В алых океанах границы отрасли определены и согласованы, а правила игры в конкуренцию всем известны. Здесь компании стараются превзойти своих соперников, чтобы перетянуть на себя большую часть существующего спроса. Продукция превращается в океан, а безжалостные конкуренты режут друг другу глотки, заливая алый океан кровью. <…> В голубых океанах конкуренция никому не грозит, и спрос создается, а не отвоевывается”[7].
На первый взгляд в приведенной цитате не содержится ничего нового –– очередной заокеанский гуру привез ленивым славянам очередную аранжировку изрядно поднадоевшей “американской мечты”. И в самом деле, отблески этой “миссии” здесь действительно проглядываются. Но вот аранжировка все-таки современная и берет она свои истоки в новой эпохе, в инновационном подходе к бизнесу, а точнее — к менеджменту. В данном случае уместно привести слова из известной книги П. Дракера “Постэкономическое общество”(глава “От капитализма к обществу знания”): «Сегодня знание уже применяется к сфере самого знания, и это можно назвать революцией в сфере управления. Знание быстро превращается в определяющий фактор производства, отодвигая на задний план и капитал, и рабочую силу. <…> Общество, в котором мы живем, определенно следует характеризовать как “посткапиталистическое”»[8]. “Стратегия голубого океана” –– одна из многих, взятых на вооружение в современном деловом мире, –– интересна прежде всего своей “посткапиталистической” тенденцией преодоления “алого океана” традиционного капитализма с его неизбежно жестокой конкуренцией. Причем основными признаками происходящего сдвига в основе этой стратегии считается переход от индустриального хозяйства к экономической системе, основанной на знаниях и информации. Чан Ким в указанном интервью даже утверждает, что “голубой океан” –– это не только технологическая инновация, часто его создание — продукт стратегии и во многом продукт управленческих действий. “Создатели голубых океанов, — сообщает Чан Ким, — не равнялись на конкурентов, они подчиняли свои действия иной стратегической логике — инновации ценности. Вы делаете конкуренцию ненужной, создаете скачок в ценности для покупателей и тем самым открываете новое, не охваченное конкуренцией пространство рынка. <…> Стратегию голубого океана нужно выстраивать в такой последовательности: полезность для покупателя — цена — издержки — внедрение. Пятьдесят процентов успеха зависит от хорошей идеи, остальное — от людей”[9].
Мы видим, насколько далеко инновационный бизнес ушел от привычного для гуманитариев клише типа “побудительным механизмом развития инноваций в первую очередь является рыночная конкуренция”. Конкуренция действительно является побудительным механизмом развития инноваций, но действие ее сегодня весьма и весьма опосредовано. Дикая конкуренция в духе романов Драйзера уступает место иному, более продуктивному соперничеству –– мозгами. Похоже, меняется смысл самого понятия конкуренция. Традиционное его толкование предполагает, что между производителями возникает соперничество, в котором более мощные и более дорогие средства производства дают возможность продавать больше товаров, завоевывая больший рынок. Сегодня в конкуренции начинают выигрывать не более мощные и более дорогие средства производства, а более инновационные идеи. Складывается “суперсимволическая система создания общественного богатства” (Э. Тоффлер), основанная на использовании информационных технологий, то есть прежде всего умственных способностей человека. А новизна разработок в таком бизнесе считается настолько само собой разумеющейся (для технологически развитых стран), что ключевым (исходным) понятием для него является уже не новизна, а знание. П. Дракер пишет: “И на Западе, и на Востоке знание всегда соотносилось со сферой бытия, существования. И вдруг почти мгновенно знание начали рассматривать как сферу действия. Оно стало одним из видов ресурсов, одной из потребительских услуг. Во все времена знание было частным товаром. Теперь практически в одночасье оно превратилось в товар общественный… Это изменение отражает подход к знанию как важнейшему из ресурсов. Земля, рабочая сила и капитал являются сегодня, главным образом, сдерживающими, ограничивающими факторами. Данное обстоятельство изменяет структуру общества, и при этом коренным образом. Оно создает новые движущие силы социального и экономического развития”[10].
Какое же знание нужно инноваторам и как оно преломляется в их сознании? Приведем еще несколько выдержек из интервью с американскими экспертами, приглашенными в упомянутую выше бизнес-школу.
Р. Тьяга –– профессор кафедры экономики управления и принятия решений Келлоговской школы менеджмента Северо-Западного университета (Kellogg School of Management, North-Western University). Корреспондент журнала “Эксперт” беседует с ним о проблеме качества в сфере услуг. Тьяга рассказывает, с какими трудностями сталкиваются руководители сервисных компаний: “Они пытаются управлять сферой услуг с помощью инструментов, предназначенных для производства. Поэтому их компании буксуют. Разница в том, что в производстве мы должны думать о клиенте, а в сервисе — о сотрудниках. Потому что сотрудник — это часть услуги, которую получает клиент. И чтобы продать услугу, работник должен быть счастливым. Наше исследование показывает, что при одинаковом уровне сервиса у счастливых сотрудников более удовлетворенные клиенты”. Пока все это –– интересные, но достаточно незатейливые утверждения, высказанные к тому же в излишне публицистичной для университетского профессора форме. В интервью Тьяга также сообщает о том, как ведущие компании мира создали качественный сервис: “Обратите внимание, они все документируют, начиная с того, когда сотрудник должен улыбаться. Например, у сингапурских авиакомпаний есть стандарт, со сколькими пассажирами во время рейса стюард должен поздороваться, скольких пассажиров рейса он должен знать по имени. Это все задокументировано. И называется управлением качеством”[11] (курсив мой. –– И. А.).
Помимо того, что подсчет количества улыбок стюарда и нормирование его коммуникабельности –– уже само по себе занятие несерьезное, в приведенном высказывании Тьяги — налицо откровенная неосведомленность. Уже более 40 лет в мире существует и развивается концепция образования, ориентированного на компетентность (CBE –– Сompetence-based education). Последняя при этом трактуется как “основывающийся на знаниях, интеллектуально и личностно-обусловленный опыт социально-профессиональной жизнедеятельности человека”[12]. Еще в 1996 году в материалах ЮНЕСКО очерчивался круг компетентностей, которые должны рассматриваться всеми как желаемый результат образования. В докладе международной комиссии по образованию для XXI века “Образование: сокрытое сокровище” председатель Еврокомиссии (1985–1995) Ж. Делор сформулировал четыре столпа, на которых основывается образование: научиться познавать, научиться делать, научиться жить вместе, научиться жить, –– и этим фактически выделил базовые виды компетентности[13]. В частности, одна из них гласит: “…научиться делать, с тем чтобы приобрести не только профессиональную квалификацию, но и в более широком смысле компетентность, которая дает возможность справляться с различными многочисленными ситуациями и работать в группе”[14]. Примитивно-дежурная, хоть и вовремя исполненная улыбка стюарда отнюдь не является признаком “возможности справляться с различными многочисленными ситуациями”. Главным здесь может быть только полученный с образованием один из видов компетентности –– умение устанавливать в различных ситуациях общения адекватные межличностные отношения. И найти вот это умение в бизнес-среде (неважно — в инновационной или нет), похоже, трудно –– трудно именно из-за недостатка в ней гуманитарной компетентности. Конечно, можно возразить, что для такого серьезного вывода примера с “улыбками стюарда” явно недостаточно. Но анализ интервью с американскими экспертами еще не окончен...
На сей раз корреспондент киевского журнала “Бизнес” интервьюирует доктора психологии (так она названа в интервью) М. Аткинсон. Корреспондент сообщает: «М. Аткинсон получила международное признание в качестве тренера, консультанта, коуча. Она — один из разработчиков коучинга. В 1985 году г-жа Аткинсон основала Эриксонский колледж (Канада, 12 филиалов в разных странах мира), где люди обучаются искусству консультирования, навыкам тренерства и коучинга. Она работает в качестве тренера и коуча с менеджерами крупнейших компаний мира, помогая этим людям становиться еще более успешными. В Канаде, США, Европе, Австралии и Сингапуре она обучила тысячи людей способам, позволяющим пробуждать творческие способности, таланты, энергию, которая “спит” в них и в окружающих»[15]. Коучинг в США очень распространен. Это инновация в сфере обучения, вид тренинга, предназначенный для раскрытия потенциала человека, развития его способностей и талантов в разных сферах жизни, в данном случае в области менеджмента. По данным 2008 года, в Америке уже существует около 100 тыс. коучей. Посмотрим, кто развивает наши способности и таланты:
— Вы исследовали мастерство наиболее успешных менеджеров мира. Скажите, что делает их таковыми?
— Это очень интересный вопрос –– о таланте. Наши исследования подтвердили — талант существует. Действительно, некоторые люди имеют творческие задатки от рождения. Проанализировав способности, с помощью которых эти люди достигают успеха, мы выяснили, что и другие могут овладеть такими навыками, притом очень быстро. Ведь талант — это набор определенных навыков (курсив мой. –– И. А.)[16].
Не будем комментировать результат исследований г-жи Аткинсон, подтверждающий факт существования таланта у людей (человечество, стало быть, несколько тысячелетий, затаив дыхание, ждало подтверждения того, что такой феномен, как талант, и вправду существует!). Самый обескураживающий вывод заключается в следующем: талант — это просто “набор определенных навыков”, которыми может овладеть любой и очень быстро (касательно других природных дарований пословица говорит еще проще: не родись красивой, а родись счастливой, — но физическая привлекательность и талант имеют, как нам всегда представлялось, все-таки разную общественную ценность).
Вот отрывок еще из одного интервью: “Марша Рейнолдс, президент компании Covisioning (США), прежде всего всемирно известна как коуч. Возглавляла международную федерацию коучинга. Магистр гуманитарных и педагогических наук, занимается изучением новых подходов к использованию эмоций. В течение 20 лет сотрудничает с различными компаниями, федеральными агентствами и банками, обучая их, кроме прочего, тому, как достичь эмоциональной компетентности”. В этом же интервью читаем:
— Какими качествами, на ваш взгляд, должен обладать успешный лидер?
— Лидер должен хорошо знать себя, т. е. он должен знать свои сильные и слабые стороны. Но, даже осознавая свою слабость, лидер должен быть уверенным в себе, а также иметь желание и готовность постоянно работать над своим собственным развитием. <…> Во время исследований выяснилось, что у самых лучших лидеров очень высокий уровень оптимизма и счастья. Обычно мы об этом не сильно задумываемся. Но исследования вновь и вновь доказывают, что эти качества очень важны для лидера.
— А почему так важно ощущение счастья?
— Мы можем творить и быть по-настоящему продуктивными, только когда счастливы. Ученые обнаружили, что счастье “направляет” кровь к мозгу, для того чтобы подавить негативные чувства и успокоить тревожные мысли. В результате, мускулы отдыхают, а энергия и хорошие чувства выходят на свободу. Мозг теперь свободен и может работать с предельной ясностью. <…>
— А каковы физиологические реакции на горе, грусть?
— Грусть и горе уменьшают скорость обмена веществ для того, чтобы у человека было время смириться с потерей, пока продолжается траур.
Злость направляет кровь к рукам, чтобы подготовить человека к нанесению удара. Страх направляет кровь к группам больших мускулов, в основном к ногам, для того, чтобы человек мог спастись бегством. Когда человек удивлен, его брови поднимаются, чтобы глаза видели больше. Поток крови зависит от того, какая эмоция — злость, страх или счастье — смешана с удивлением. Позитивное ожидание повышает уровень творческих процессов.
— А стресс? Как с ним справляться?
— Когда перед вами появляется трудность, которая действительно является вызовом, то очень эффективна техника, которую я называю “расслабиться — отсоединиться — сконцентрироваться — сфокусироваться”. <…> И тогда к вам вернется способность видеть много разных путей. Очень важно отдыхать, хорошо питаться, заниматься спортом и получать удовольствия[17].
Такая пространная выдержка из интервью приведена намеренно, чтобы конкретным материалом можно было обосновать ту озабоченность, которая прозвучала в начале статьи. Ведь на гуманитарно некомпетентных инноваторов буквально обрушивается продукция “просветительской” деятельности всяческих невежд –– сочетание наукообразно изложенных штампов (типа перечисления качеств успешного лидера или призыва хорошо питаться и заниматься спортом) с наукообразной бессмыслицей (вроде описания физиологических реакций на счастье, горе и грусть). И опасность здесь таится именно в наукообразном их изложении, доступности результатов всевозможных коучингов. О последних уже упомянутая М. Аткинсон говорит так: “Коучинг существенно отличается от психологии. Это набор конкретных навыков, которые позволяют думать на перспективу, вдохновляться и творчески работать. В США многие отказываются от услуг психотерапевта и все больше обращаются к коучам. Ведь когда человек приходит к психотерапевту, он — человек с проблемой. А за 30–45 минут работы с коучем он может организовать себя”[18]. Создается впечатление, что параллельно с традиционным научно-гуманитарным пространством возникает некое околонаучное “мутант-пространство”, где за 35–40 минут можно сделать то, на что в традиционной науке уходят иногда десятилетия. В таком “мутант-пространстве” все до предела ускорено и упрощено. Это привлекает широкие массы, дает им иллюзию собственного обновления, участия в творческом процессе, а главное –- рекрутирует “обКОУЧенных” в инновационный бизнес, гуманитаризация которого обсуждается в настоящей статье. Кажется, при таких коучах широкие массы вполне могут обойтись без гуманитарного образования — оно их только отвлекает от конкретных дел.
Но как же сами гуманитарии представляют себе гармоничную личность и ее формирование? Какие находят пути избавления от гуманитарного невежепства? Приведем пять различных формулировок задач гуманитаризации высшего научно-технического образования в стране, которое, разумеется, лежит в самой основе любых инноваций. Не уточняя авторскую принадлежность непосредственно каждой из формулировок, скажем только, что все они приводятся без каких бы то ни было искажений и исходят из социогуманитарных кафедр государственных (в том числе технических) университетов Москвы, Санкт-Петербурга, Рязани и Томска.
1. В такой стране, как Россия, где исторически сложилась модель традиционного общества, ценностная гуманитарная парадигма инновационной образовательной стратегии должна оставаться предметом особенно бережного внимания со стороны всех субъектов образовательного процесса как на федеральном, так и на региональном уровне. …Образовательно-воспитательная стратегия российской высшей школы на этапе инновационных трансформаций должна сочетать в себе следующие ценностные ориентации и установки:
• целенаправленное формирование российской идентичности в сознании современного молодого поколения как созидателя государства и хранителя его великого научного и культурного достояния, стремления к преумножению интеллектуального и духовного потенциала нации;
• воспитание гражданско-патриотических и духовно-нравственных качеств личности молодого специалиста;
• уважение к ценностям гражданского общества и адекватное восприятие реалий современного глобального мира и т. д.
2. Задачами гуманитаризации образования можно считать:
• обеспечение обучающихся необходимой системой знаний по гуманитарным и социально-экономическим дисциплинам из практики (опыта) жизни по данной профессии и достаточной для последующего непрерывного образования личности;
• создание межпредметных связей дисциплин гуманитарного цикла по предметно-содержательному, предметно-деятельному смыслу профессиональной компетентности выпускника.
3. Гуманитаризация образования означает:
• рассмотрение на занятиях по разным видам дисциплин проблем взаимоотношения человека и природы, места человека во Вселенной и на планете, смысла жизни и т. д.;
• подготовку обучающихся к осознанию этих проблем и участию в их решении.
Смысл процессов гуманизации и гуманитаризации технического образования состоит в том, что в результате действия этих процессов происходит формирование и дальнейшее развитие гармоничной личности будущего профессионала.
4. Правомерность гуманитаристики[19] подкрепляется, в общем и целом, тремя взаимосвязанными аргументами:
• Статус высшего учебного заведения заставляет заботиться о достаточно широком образовании, которое способствует не только профессиональной подготовке, но наращиванию духовного потенциала личности.
• Подготовка кадров, ориентированных на исследования и разработки, предполагает достаточно гармоничное развитие будущего специалиста, формирование не только аналитических, но и синтетических способностей. Речь идет, образно говоря, о взаимообогащающем “сопряжении” левого и правого полушарий –– посредством параллельного овладения физико-математическим и гуманитарным знаниями.
• Профессиональная деятельность инженера осуществляется в определенном социальном контексте, значимость которого в технологии этой деятельности неуклонно возрастает, благодаря –– в первую очередь –– происходящему в наши дни переходу к инновационной экономике.
5. Приблизить нас к блаженству познания, присутствующему как в собственно гуманитарной области, так и в естественнонаучной и технической областях, и есть, по существу, сверхзадача гуманитаризации, гуманитарного образования и образования вообще.
В этих пяти в общем-то неплохих формулировках — много различий: подходы и расстановки акцентов, целевые ориентации, где-то и ценностные обоснования. Каждая из формулировок толкует о своем: первая –– о воспитании гражданско-патриотических качеств студента, вторая –– о необходимости полной предметно-профессиональной подготовки специалистов, третья и четвертая — об ориентации на гармоничное развитие личности (правда, уровень конкретизации и базовые обоснования ориентаций в формулировках разные), пятая же — преисполнена просветительской романтики Нового времени. Такая разноголосица уже сама по себе воспринимается трудно и коренится она в наших “особенностях национальной гуманитаристики”, которая еще просто не сформирована. Вакуум, возникший после исчезновения обществоведческих дисциплин в системе университетского научно-технического образования советских времен, оказался слишком большим, и процесс его заполнения, по-видимому, более длителен, чем это представлялось поначалу.
И все же в приведенных формулировках задач гуманитаризации высшего научно-технического образования есть нечто объединяющее. Это, к сожалению, отсутствие ощущения сегодняшнего дня. Все формулировки “годятся” и для индустриальной, и для постиндустриальной эпохи. Здесь по-прежнему высвечивается пусть до сих пор не решенная, но давно и хорошо известная проблема “двух культур”, о чем говорилось в начале статьи. Мы уже пытались прочесть данную проблему в контексте инновационного процесса[20], теперь перейдем к следующему проблемному рубежу. Он также имеет социокультурную природу (что неудивительно, поскольку инновационный процесс –– феномен в большей степени социокультурный, нежели техно-экономический). Однако на структуру оппозиции двух культур здесь накладывается структура современной –– префигуративной –– культуры.
Антрополог, этнограф и социолог М. Мид выделила три типа культуры межпоколенных отношений. Постфигуративная культура, когда дети учатся прежде всего у своих предшественников, преобладала в патриархальном, традиционном обществе, во многом ориентированном на опыт предыдущих поколений. Она главным образом характеризует примитивные общества и небольшие религиозные или идеологические анклавы. Кофигуративная (или конфигуративная), своего рода исторически промежуточная культура, когда дети и взрослые в процессе познания, обучения ориентируется по преимуществу на сверстников (современников), присуща времени ускоренного развития общества и технических средств, что делает опыт предыдущих поколений недостаточным. Префигуративная культура, когда взрослые учатся также и у детей, характеризует современный мир. В основе концепции Мид заложена мысль о зависимости межпоколенных отношений от темпов научно-технического и социального развития. Трансляция культуры, по мнению исследовательницы, включает в себя не только информационный поток от родителей к детям, но и молодежную интерпретацию современной ситуации, влияющую на старшее поколение[21].
Префигуративная культура, таким образом, отражает то время, в котором мы живем, –– постиндустриальную эпоху, где ведущими становится технологии производства знания. В частности, экранные и сетевые технологии, к которым молодежь особенно восприимчива, задают такой высокий темп обновления знаний, что во многих сферах человеческой деятельности молодые оказываются более сведущими, чем старшее поколение. При этом референтные группы для молодежи выстраиваются по новому принципу –– возрастная иерархия уступает место иерархии дееспособной компетенции, и образ жизни старшего поколения уже не тяготеет над младшим. Здесь заметим: применяя концепцию М. Мид к анализу инновационного общества, его дифференциацию можно проводить не только по возрастным когортам (поколениям), но и по социальным группам (профессиональным, экономическим и т. д.), имея в виду уровень их вовлеченности в инновационный процесс.
* * *
Сегодня мы являемся свидетелями и участниками формирования новых типов связей в обществе (и между поколениями, и между различными социальными стратами), для которых характеристическим показателем стал именно уровень вовлеченности в инновационный процесс. Причем статус потребителя инновационной продукции также соответствует одному из таких уровней. В свою очередь такое новое, или, правильнее, модифицированное поле социокультурных взаимодействий в обществе неизбежно порождает новый пласт гуманитарного знания, точнее –– потребности в нем. Однако сейчас общество меняется быстрее, чем мы успеваем это осознавать.
В статье цитировались фрагменты напечатанных в двух украинских деловых журналах интервью с американскими экспертами в области инновационного менеджмента, приглашенными для преподавания в одной из киевских бизнес-школ. Повторим, выбор источников цитирования был случайным — аналогичные деловые журналы с похожими интервью и бизнес-школы существуют и в России. По уровню таких интервью можно судить о гуманитарном уровне печатающих их журналов, их читателей и издателей, об уровне бизнес-школ, их преподавателей и учащихся и т. д. Это уровень гуманитарной развитости “инновационного” общества в целом, и он, как видим, весьма невысок. Конечно, можно (с определенными оговорками) сказать, что социальная практика динамичнее социальной рефлексии. И это справедливо для нашей страны так же, как и для всего мирового сообщества. Но есть и еще один, “отечественный” фактор (или, по крайней мере, один из нескольких).
Любая модернизация западного происхождения проникала в Россию не органично, по горизонтали, а сверху, через власть. Вспомним Петровские реформы, реформы Александра II, реакцией на них была комбинация из трех ответов (с той или иной акцентировкой на каждом): “народ безмолвствует”, гражданское неповиновение, открытая агрессия. В случае с инновационным путем развития (который также пришел “с Запада”) неповиновения или агрессии нет и пока не предвидится, но пассивность наблюдается. И хотя неизбежность выбора инновационного пути развития страны в обществе уже осознана, понятие инновационная экономика по смыслу пока имеет такой же фантомный оттенок, как, скажем, экономика социализма с человеческим лицом. В начале статьи, обращаясь к работе , посвященной инновационному процессу, мы вслед за исследователем в основу “инновационного” гуманитарного знания поместили проблему соотнесенности комплекса нравственных ценностей современного человека с пониманием инноваторами социальных последствий их деятельности. Поскольку же инновационный процесс в стране, как и горизонты его социальных последствий, пока проглядывается неотчетливо, не будет ошибкой считать, что и система соответствующих гуманитарных знаний еще пребывает в стадии начального формирования. Но это отнюдь не причина для пессимистических прогнозов, а стимул для соответствующих научных исследований и, что не менее важно, для просветительской, подвижнической деятельности гуманитариев в среде инноваторов, потому что от их (инноваторов) гуманитарной компетенции завтра будет зависеть больше, чем сегодня можно представить.
Ашмарин знание и участники инновационного процесса
Обсуждается проблема низкой востребованности гуманитарной культуры участниками инновационного процесса. Приведены конкретные примеры почти вульгарного освещения современных гуманитарных проблем в некоторых бизнес-школах. Также отмечен определенный анахронизм представлений гуманитариев о гуманитарных и образовательных аспектах инновационной деятельности. Вся эта проблематика рассматривается в контексте префигуративной культуры информационной эпохи.
Ключевые слова: гуманитарное знание, инновационный процесс, информационная эпоха, высшее образование.
Ashmarin I. I. Humanities knowledge and participants of the innovation process
The problem of inadequate demand for humanities culture by participants of innovation process is talked over in this paper. The real cases of almost vulgar treatment of up-to-date humanities issues in some business classes have been given. Side by side with these cases some anachronistic humanists’ views of human and educational aspects of innovation activity have been noted. All of these problems are considered in the context of a prefigurative culture of the Information Age.
Key words: humanities knowledge, innovation process, Information Age, higher education.
[1] Келле система России: формирование и функционирование. М., 2003.
[2] См.: Там же. С. 119.
[3] См., напр.: Гусейнов кризиса и симптомы обновления // Вопр. философии. 1999. № 3. С. 7–12; Философия и интеграция современного социально-гуманитарного знания (материалы “круглого стола”) // Там же. 2004. № 7; , Садовничий для России XXI века // Образование, которое мы можем потерять: сб. М., 2002. С. 18; Юдин потенциал личности и инновационное развитие страны // Инновационное развитие России и человеческий потенциал молодежи: коллектив. моногр. М., 2008. С. 3; Келле инновационной структуры и молодежь // Там же. С. 34; , Клементьев составляющая университетского научно-технического образования // Высшее образование в России. 2009. № 1. С. 3.
[4] Сноу и размышления // Две культуры и научная революция. М., 1985.
[5] Выбор Киева носит случайный характер. При других условиях поиска в Интернете на месте Киева вполне могли бы оказаться Минск или Тбилиси, Москва или Урюпинск.
[6] Интервью с Чан Кимом // Эксперт: Укр. деловой журн. 25.03.2006. № 12 (63). URL: http://www. /articles/16/0/1761/ (дата обращения: 15.02.2009).
[7] Там же.
[8] остэкономическое общество: пер. с англ. N. Y., 1993. URL: http://ifuture. narod. ru/001/drucker001.htm
[9] Интервью с Чан Кимом.
[10] каз. соч.
[11] Интервью с Раджешем Тьягой // Эксперт: Укр. деловой журн. 22.05.2006. № 20 (70). URL: http://www. /articles/23/0/2012/ (дата обращения: 25.02.2009).
[12] Зимняя компетенции –– новая парадигма результата современного образования // Эйдос: Интернет-журн. 2006. 5 мая. URL: http://www. eidos. ru/journal/2006/0505.htm
[13] бразование: сокрытое сокровище. UNESCO, 1996. C.37.
[14] Там же.
[15] Интервью с Мэрилин Аткинсон // Бизнес (Киев). 07.04.2003. № 14 (533). URL:
http://www. /i533/a16920 (дата обращения: 15.03.2009).
[16] Там же.
[17] Интервью с Маршей Рейнолдс // Бизнес (Киев). 25.08.2003. № 34 (553). URL:
www. /i553/a18928 (дата обращения: 01.03.2009).
[18] Интервью с Мэрилин Аткинсон.
[19] В научно-техническом университетском образовании.
[20] См.: Ашмарин в пространстве “двух культур” // Человек вчера и сегодня: междисциплинарные исследования: сб. ст. М., 2008. С.153.
[21] См.: Культура и мир детства. М., 1988.
