Уральский федеральный университет имени первого Президента России
О СТАТУСЕ ЛОКАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ[1]
Статья посвящена рассмотрению статуса локальной идентичности на фоне общего изменения представлений об идентичности в современных гуманитарных исследованиях. Локальная идентичность анализируется как ключевой признак, оформляющий территориальную общность. Показано, что в условиях глобализации локальная идентичность сохраняет свое значение и выполняет важную роль в самоопределении личности.
Ключевые слова: идентичность, локальная идентичность, территория, регион, современная культура
Последние десятилетия в гуманитарных исследованиях были ознаменованы изменениями в понимании идентичности. Как отмечает Роджер Брубэйкер, в современном мире «идентичность является разнообразной, нестабильной, постоянно изменяющейся, непредвиденной, фрагментарной, созданной, договорной и т. п.» [1. P. 11]. Мануэль Кастельс определяет идентичность как «процесс конструирования значений на основе культурных свойств или набора культурных свойств, которые имеют приоритет над другими источниками значений» [2. P.6-7]. К. Леви-Стросс предложил еще более сильное определение идентичности: «это – своего рода виртуальная общность, которую необходимо учитывать, чтобы иметь возможность объяснить определенные явления, но которая никогда не существует в реальности» [Цит. по: 3.С.38-39].
Подобная ситуация с идентичностью не просто обостряет проблему выбора человеком своего места, а усиливает ее значимость, обостряет вопросы определения и самоопределения, раскрытие своих позиций и соотнесения их.
По словам П. Штомки, «в природе человека есть что-то тяготеющее к порядку, привычке, повторяемости, продолжительности, стандартизации, предсказуемости, само собой разумеющемуся. Этим удовлетворяется наше стремление к экзистенциальной безопасности» [4. С. 12]. Роберт Парк отмечает, что «для поступательного развития общества и для его устойчивости индивиды, его составляющие, должны быть местоположены; это необходимо, прежде всего, для того, чтобы они могли коммуницировать, ибо только посредством коммуникации, можно сохранить то подвижное равновесие, которое мы называем обществом» [5. С.36]. В этой ситуации, по мнению антрополога Лиисы Малки [6. С.54], в современном коллективном воображении оказывается востребованной «метафора дерева», которая преобладает в характеристике отношений человека с миром.
Первый тип такого отношения происходил при полном слиянии индивида с родовым коллективом. Появление исторически такого отношения как собственно человеческого качества обеспечило возможность формирования идентичности, порождающей углубление и расширение отношений человека к себе в мире. Усложнившаяся со временем дифференциация систем отношений с миром, появление различных типов и уровней идентификации индивидов по отношению к семье, роду, этносу, различным социальным группам, государству привело к формированию различных «образов Я». Сегодня «метафора дерева», предложенная Лиисой Малки, может быть использована, в том числе, для описания актуализации идентичности, связанной с прикреплением индивида к определенной территории, местности, региону, то, что часто обозначается как локальная идентичность.
Наличие локальной идентичности является форматирующим признаком места как социокультурного феномена. По словам , «пространственная идентичность в случайном фрагменте пространства вряд ли существует…; в реализации идентичности необходима ощущаемая специфика определенной территории и определенной группы. Идентичность в определенном смысле и есть ощущение, проживание и даже рефлексия (чаще нерациональная) специфики «своей» территории на уровне группового и личного сознания» [7. С.11]. Выраженная локальная идентичность опирается на реальные или воображаемые географически, экономически, политически, культурно фундированные места со своей историей и коллективной памятью.
Чувство локальной тождественности, общности, маркирует границу конкретной территории. Это означает, что если нет сообщества людей, считающих себя жителями местности, то нет и самого места как смыслового пространства, и наоборот, каков масштаб идентичности, такова и телесность [8.С.15]. Территории представляют собой динамические пространства, которые форматируются чувством тождественности, действующих в этом пространстве людей, в соответствии с доминирующим основанием социальной консолидации. Каждое новое поколение в локальном сообществе не только создает свои представления о территории, но и усваивает уже существующую систему социальных значений и смыслов, выраженных в языке, духовном историческом наследии, объектах материальной культуры.
Если на уровне философско-теоретического и художественного сознания суждения о локальной идентичности дополнительно поддерживаются системой объяснений и обоснований, в которых устанавливается связь данной местности с особенностями культуры и истории, то осознание своей территориальной принадлежности на обыденном уровне, как правило, не требует рефлексии. Как отмечает И. Нарский: «Проявления локальной идентичности имеют разовый, точечный характер. Для них нужны особые поводы: отъезд из родного места, встреча с земляками вдали от дома или столкновения с чужим у себя дома» [9.С.152]. По мнению Л. Манцо, актуализации локальной идентичности в большой степени способствует путешествие, сопровождающееся выстраиванием различных паттернов разных социальных сред [10.С.50].
В условиях «проблемной идентичности» человек стремится к изменению своего окружения, новое место выбирается как маркер начала «новой жизни» [10.С.51], индивид остается жить в том месте, которое продуцирует чувство стабильности. Кроме того, в моменты кризиса глобальной культуры (например, в отсутствии национальной идеи), именно на локальном уровне могут возникать конкретные идентификаторы, выводящие личность из кризиса. «Локальная идентичность (самоотождествление человека со своей «малой родиной», с местом проживания) утверждается в открытом информационном пространстве в ходе сознательного, а порой и неосознанного противостояния обезличенным глобальным символам» [11.С.11]. Это связано с функциональной особенностью локальной идентичности осуществлять первичную социализацию и удовлетворять базовую потребность человека в принадлежности к определенному сообществу.
Значимость теоретического изучения локальной идентичности для понимания формирования и функционирования мест, городов, регионов определяется, прежде всего, тем, что она является культуромаркирующим основанием местности, инструментом воссоздания специфической коллективной социальности, задает норму антропологического воображения и является продуктом коллективной памяти [12.С.19].
Отмечается также, что локальная идентичность является важным компонентом формирования персональной идентичности, поскольку: 1) принципы дифференциации и отличия одних сообществ от других выстраиваются, прежде всего, в отношении территории, на которой проживают люди; 2) на самоопределение человека влияет тот факт, живет ли он постоянно в одном месте или вынужден перемещаться; 3) личностная самооценка, во-многом, зависит от испытываемого чувства гордости за ту территорию, на которой человек проживает; 4) территория проживания, в значительной степени, степени формирует действенность, активность человека, придает ему веру в собственные силы [13.С.51].
В широком смысле, интерес к локальной идентичности инициирован также современной ситуацией роста конкуренции между регионами в условиях влияния глобального капитализма на субнациональном и региональном уровне. По словам М. Кастельса [2], основным противоречием формирующегося общества, основанного на сетевых структурах, является противоречие между глобализацией мира и самобытностью (идентичностью) конкретного общества. Опираясь на концепцию А. Турена, он вводит такие понятия, как: «легимитизирующая идентичность», «идентичность сопротивления» и «идентичность, устремленная в будущее» (project identity). Первый вариант идентичности порожден индустриальным обществом с его традиционным пониманием гражданского общества и национального государства, «проективная идентичность» определяется формированием личности, субъекта. В обществе сетевых структур наряду с государствами, глобальными сетями и индивидуумами, существуют сообщества, которые объединились вокруг «идентичности сопротивления», направленной против глобализации и национальных идеологий.
отмечает: «Что общего между Бретанью во Франции и Тибетом в Китае? То, что они настаивают на удержании этнического своеобразия (на уровне языка, религиозных практик, или хотя бы жизненного стиля), вопреки ассимиляционному давлению государства» [14.С.11]. Еще один яркий пример выживания региональной культуры под прессом централизованной власти государства – Ирландия. Формирование локальных идентичностей в России также во многом носит протестный характер. Этнологи, в частности, указывают на очевидный парадокс: чем больше реальные культурные различия между территориями нивелируются, стираются, тем больше и красноречивей о них говорят. По словам Стюарта Элдона, онтологически глобализация основывается все на той же идее гомогенного, исчислимого пространства [15.С.70], и в этих условиях мы наблюдаем «возрождение регионов» (regional revival) и актуализацию локальной идентичности.
Список литературы
1. Brubaker R., Cooper F. Beyond «Identity» in Theory and Society. 2000. № 1. P. 1-47.
2. Castells M. The power of identity. Cambridge, Mass.: Blackwell, 1997.
3. Идентичность во французском обществознании: К вопросу о переводе понятий. [Электронный ресурс] http://static. iea. ras. ru/books/Phil_3.pdf (дата обращения: 30.03.2016)
4. ультурная травма в посткоммунистическом обществе (статья вторая) // Социс. 2001. №2. C. 3-12.
5. ознание бродяги: рассуждения по поводу соотношения сознания и перемещения / пер. // Социологическое обозрение. Том 3.№1. C. 35-37.
6. Malkii L. National Geographic: The Rooting of Peoples and the Territorialization on Nsational Identity among Scholars and Refugeers // Culture, Power, Place: Exploration in Critical Anthropology / eds. Gupta A, Ferguson J. Durham, 1997. P. 52-75.
7. Каганский парадигма пространственной идентичности: основания, пределы, выход за пределы // Вестник Пермского научного центра. Спецвыпуск 5/2014. C. 10-19.
8. ак масштаб национальной идентичности определяет будущее России? // Гражданин мира или пленник территории? К проблеме идентичности современного человека. Сб. материалов второй ежегодной конф. в рамках исслед. проекта «Локальные истории: научный, художественный и образовательный аспекты»М.: Новое литературное обозрение, 2006. С.11-28.
9. утешествие между университетскими мирами, или бремя свободы // Гражданин мира или пленник территории? К проблеме идентичности современного человека. Сб. материалов второй ежегодной конф. в рамках исслед. проекта «Локальные истории: научный, художественный и образовательный аспекты» - М.: Новое литературное обозрение, 2006. С. 138-164.
10. Manzo L. Beyond house and haven: toward a revisioning of emotional relationships with places // Journal of Environmental Psychology. 23. 2003. P.47-61.
11. Семененко в предметном поле политической науки //Идентичность как предмет политического анализа. Сборник статей по итогам Всероссийской научно-теоретической конференции (ИМЭМО РАН, 21-22 октября 2010). Отв. ред. . – М.: ИМЭМО РАН, 2011. С. 8-12.
12. Казакова региональная идентичность: культурологический дискурс // Вестник МГУКИ, 2008-6.
13. Fialova D., Chromy P, etc. The forming of regional identity and identity of regions in Czechia – introduction to the research on the impact of second housing and tourism // Acta Universitatis Carolinae. 2010 Geographica. Nos. 1-2. P. 49-60.
14. Малахов различия и политические границы: национальный, локальный и глобальный контекст // Политическая регионалистика. 2010. №4 (25). С.20-25.
15. траченная точка точка: глобализация, детерриториализация и пространство мира [Электронный ресурс]. URL: http://jkhora. narod. ru/2008-2-04.pdf (дата обращения: 03.04.2015).
THE STATUS OF LOCAL IDENTITY
Golovneva E. V., PhD in Philosophy, Associate Professor at Ural Federal University named after the First President of Russia B. N. Yeltsin
This article explores the status of local identity in the context of “the turn” in understanding of identity in the contemporary humanitarian studies. Local identity is viewed as a key feature, which frames the spatial community. This paper demonstrates also that local identity saves their meaning in the era of globalization as well as plays a key role in personal identification.
Key words: identity, local identity, territory, region, contemporary culture
Авторская справка
, Кандидат философских наук, доцент Уральского федерального университета имени первого Президента России
[1] Статья выполнена при поддержке гранта РГНФ, проект 16-33-01038 «Образ региона в культурфильме (на примере творчества А. Литвинова)»
