«Опаленные войной»
Никого не оставляют равнодушными графические работы Геннадия Доброва из серии «Автографы войны». К нему относились по-разному. Т. С. Никитина, критик, писала о нем: «…Он брал вещи, которых другие даже боялись касаться, вещи, которые не только находились вне сферы искусства, но противолежали искусству; он брал страшное, увечное, почти безобразное, — и делал это бесстрашно, как хирург бесстрашно входит в палату с тяжелоранеными. Своим материалом он избрал человеческое страдание: судьбы инвалидов войны, жертв геноцида, нищету, обездоленность, безумие. Он заглядывал в глаза немых, юродивых, безымянных, потерявших все, даже прошлое, в глаза стариков и детей, изувеченных войнами, — и видел в них величие и красоту, истинный масштаб человека, его суть, открывающуюся именно в громадности страдания».
Геннадий родился в 1937 г. в семье художников в Омске. Отец — Михаил Фёдорович Гладунов, высококлассный профессионал, учил его рисовать с детских лет.
На первом курсе Суриковского института Геннадий посещал кружок Матвея Алексеевича Доброва, превосходного офортиста, учившегося в Париже. Через 13 лет после его смерти, в память об учителе, художник, с разрешения родственников М. А. Доброва, взял его фамилию.
Графический цикл «Листы скорби», задуманные ещё во время учёбы в Суриковском институте, стали главным детищем творчества Геннадия Доброва, состоящим из сотни графических листов в пяти сериях: «Автографы войны» (портреты инвалидов Великой Отечественной войны), «Реквием» (рисунки остатков фашистских концлагерей в Польше, Чехии и Германии), «Молитва о мире» (результат пяти поездок в воюющий Афганистан), «Международный терроризм» (последствия военных конфликтов в Чечне и Южной Осетии), «Душевнобольные России» (портреты, сделанные в психиатрических больницах разных регионов страны).
Первую большую графическую серию «Автографы войны» Добров создаёт в 70-е годы. Сам художник вспоминал: «...Впервые об этих людях я услышал еще в детстве, в школе-интернате, когда наш директор, преподаватель истории, начитавшись Юрия Нагибина, рассказал нам о доме-интернате для инвалидов-ветеранов на далеком острове Валаам в северной части Ладожского озера, где навигация длится всего 5 месяцев, а все остальное время он отрезан от материка: «Вы представляете, без рук, без ног, кровообращение небольшое, сердце работает минимально, не напрягается, не изнашивается – так же можно жить долго...». Так я впервые и узнал, что были люди, которых называли «самоварами» и «танкистами». Первых – живых людей без рук и без ног – я не видел ни тогда, ни после. Вторых – инвалидов без ног на низеньких тачках-платформочках на роликах, отталкивающихся от земли руками с зажатыми в них специальными приспособлениями («утюжками»), – я еще застал. Они в моем детстве еще разъезжали по городам, в основном на базарах и вокзалах, где-либо что-то чинили (сапожничали, точили ножи и т. д.), либо просто просили милостыню…»
Серию «Автографы войны» художник рисовал в 70-е годы — на Валааме, в Бахчисарае, в родном Омске, на Сахалине и в Армении. Он знакомился с инвалидами, которых встречал на улицах, он добивался того, чтобы его пустили в страшные интернаты для тех, с кем война обошлась особенно жестоко. И рисовал. Чтобы мы сейчас могли посмотреть в живые лица этих людей.
«Автографы войны» не брали на советские выставки — слишком жутко и непатриотично. Доброва даже называли фашистом, наслаждающимся страданиями людей.
Лишь в 1986 году Доброву разрешили провести однодневную персональную выставку, а потом были вынуждены скрепя сердце продлить ее еще на два дня. Посетители текли в выставочный зал непрекращающейся рекой, а выходили в слезах. В итоге художник получил за «Автографы» медаль «Борцу за мир», а вся серия была приобретена Музеем на Поклонной горе.
Познакомимся с некоторыми работами из данной серии. Этот рисунок получил название «Неизвестный солдат». Вот как он был написан. Художник, зайдя в палату интерната для инвалидов на Валааме, почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернулся. На кровати в углу лежал спелёнутый человек. Без рук и ног. Подошел дежурный санитар.
- Кто это? - спросил Геннадий.
- Документов нет. А он не скажет - после ранения лишился слуха и речи.
А «неизвестный», по некоторым данным, оказался очень даже известным – Героем Советского Союза Григорием Волошиным. Он был летчиком-истребителем, младшим лейтенантом, который считался погибшим 16 января 1945 года, когда, спасая командира, совершил воздушный таран. Однако храбрец не погиб, а только потерял руки, ноги, слух и речь. И было ему всего 23 года. Последующие 29 лет жизни он провел «самоваром» в доме на Валааме. Его родные только спустя много лет, уже после его смерти, узнали о том, как сложилась судьба героя. И лишь в 1994 году поставили ему памятник на Игуменском кладбище.
Эта работа называется «Опаленные войной». Ее героиня – радистка Юлия Еманова – изображена на фоне Дома Павлова (г. Волгоград), потому что участвовала в обороне Сталинграда, где потеряла руки и зрение. На ее груди высокие награды СССР за боевые подвиги – ордена Славы и Красного Знамени.
Героя-моряка Алексея Чхеидзе художник встретил в подмосковной деревне Данки и изобразил на рисунке «Прошел от Кавказа до Будапешта». Зима 1945 года. Будапешт. Штурм Королевского дворца. Группа морских пехотинцев по подземным галереям проникла во дворец и не позволила фашистам взорвать этот памятник мировой архитектуры. Шедевр был спасен для человечества, но его спасители почти все погибли. Алексей Чхеидзе остался в живых, но у него были ампутированы руки, он ослеп, почти полностью потерял слух. Однако ему не изменило чувство юмора: он с иронией назвал себя «человеком-протезом».
По-разному приспосабливались инвалиды войны к мирной жизни. Кто-то попрошайничал на улицах, кто-то пытался работать, а кто-то – учиться. Говорят, что организм, утратив один орган, восполняет его за счет другого. Лишенный обеих рук Владимир Еремин из подмосковного поселка Кучино не только научился писать, но и окончил после войны юридический техникум. Он и изображен на рисунке «Письмо другу-однополчанину».
22 операции перенес Максим Кречик из Москвы. Пуля выжгла глаза, изуродовала лицо. Долгие годы провел он в госпиталях. Научился играть на баяне, читать по азбуке Брейля, женился, воспитал сына и работал на дому: из заготовок собирал патроны для электрических лампочек. Он изображен на рисунке «Ветеран».
Тема женского страдания красной нитью проходит через многие произведения искусства. Касается ее и Геннадий Добров в серии «Автографы войны». Среди них рисунок «Портрет женщины с сожженным лицом». Этот портрет создан художником в подмосковном городе Клин. На нем изображена женщина. У нее есть имя – Нюра, фамилия – Иванова. Нет только лица. Трагедия остается трагедией, сколько бы лет ни прошло после войны. В руках Нюра Иванова держит маску, сделанную по довоенному снимку, запечатлевшему ее молодой.
Тема женского страдания и украденного войной личного счастья с глубоким драматизмом продолжается в портрете Валентины Коваль, выполненном художником в поселке Атак Омской области. Лицо этой женщины, словно изваянное из камня, с заплетенной по-девичьи косой не выражает страдания – непоправимая трагедия всей жизни давно пережита, давно зарубцевалась страшная рана в душе. Валентина Коваль не была на фронте, но фашистские бомбы и пули находили своих жертв и в тылу. Это героиня рисунка «Возвращение с прогулки».
В годы войны Геннадий Добров жил в детских домах Сибири и Дальнего Востока. Рядом с ним были беспомощные дети, эвакуированные из западных и центральных районов страны. Война на пощадила и их. Такими художник запомнил этих маленьких инвалидов.
Рисунок под названием «Слезы» вряд ли требует каких-либо комментариев, он говорит сам по себе. Безрукий ребенок, ставший таким не в результате несчастного случая или болезни, а от войны, принесенной фашистами на русскую землю. Малыш вытирает слезы ножкой, потому что рук у него уже нет. А впереди вся жизни.
Нельзя без боли смотреть на рисунок «Детский дом». Его персонажи – дети-инвалиды. На переднем плане безрукий мальчик и девочка, которая не может ходить. На заднем плане девочка с протезами вместо рук. Их лица непосредственны. Вокруг игрушки, которые могли себе позволить детдома и интернаты после войны. Куколки, кубики, лошадки… Малыши, как и все дети, играют, болтают, кажется, что они уже не испытывают боли. Наверное, это так. Но как больно нам, тем, кто видит этот рисунок. Эти дети давно выросли. И как же сложилась их судьба? Были ли они счастливы, с самого детства изувеченные войной?
А вот счастливая «Семья». И здесь нет иронии. Потому что эти люди нашли в себе силы быть счастливыми. Василий Лобачев оборонял Москву, был ранен. Из-за гангрены ему ампутировали руки и ноги. И стал бы он совсем беспомощным, если бы не жена Лидия, тоже во время войны потерявшая обе ноги. А так зажили, поддерживая друг друга. Родились у них два сына.
Глядя на эти «Листы скорби и мужества», каждый из нас испытывает двойственное чувство. Вот какие отзывы оставили в интернете люди после просмотра этих работ:
«Страшные рисунки какие... Но как всё потрясающе реалистично нарисовано!»
«Страшные... К сожалению, правда всегда выглядит страшно».
«Тяжелый осадок от просмотра. Но так надо. Рисунки...нет слов».
«Я в ужасе. Верю, безусловно, что это правда. И думается: ну как же было возможно это допустить?»
«Героические книги, фильмы - это все замечательно. А тут живые люди и живые страдания... И все смешивается - и восхищение, и ужас».
Да, с одной стороны, шок, боль, отчаяние, сострадание, с другой – восхищение теми людьми, которые изображены на рисунках, восхищение перед их мужеством, перед желанием жить и огромной волей, перед умением радоваться каждому прожитому дню и способностью не падать духом.
Продолжение следует…
