«У. Н. против РОССИИ»

ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «У. Н. против РОССИИ»

(Жалоба № 000/15)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 28 ноября 2016 г.)

I. ПРОЦЕДУРА

Дело было возбуждено на основании жалобы (№ 000/15), поданной в Европейский Суд гражданином Республики (далее — «заявитель») 24 марта 2015 года против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция»).

Интересы заявителя представляла — адвокат, практикующий в г. Москве. Интересы властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

Заявитель, в частности, утверждал, что его выдача Республике Кыргызстан (Кыргызстан) явилась бы нарушением статьи 3 Конвенции.

24 марта 2015 года исполняющий обязанности Председателя Секции Европейского Суда принял решение о применении правила 39 Регламента Суда, указав Властям, что заявитель не должен быть депортирован или подвергнут любой другой процедуре, приводящей к его депортации (принудительному возвращению) заявителя из России в Кыргызстан или другую страну до получения соответствующего уведомления, а также о применении правила 41 Регламента Суда о рассмотрении жалобы в приоритетном порядке.

7 июля 2015 года жалоба была направлена Властям. 5 июля 2016 года Палата решила по собственной инициативе обеспечить анонимность заявителя (пункт 4 правила 47 Регламента Суда).

II. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

Заявитель, 1991 года рождения, проживает в г. Владивостоке.

Заявитель является этническим узбеком. В Кыргызстане он проживал в городе Оше. В июне 2010 года, после массовых беспорядков и межэтнических столкновений, имевших место в указанном регионе в тот период, он уехал из Кыргызстана в Россию.

4 июля 2010 года заявитель прибыл в Россию.

9 июля 2010 года власти Кыргызстана заочно обвинили заявителя в совершении насильственных преступлений в ходе указанных столкновений, в том числе похищении людей и убийстве двух сотрудников правоохранительных органов.

10 июля 2010 года они выдали ордер на арест заявителя.

12 июля 2010 года заявителя объявили в государственный розыск, а 16 сентября 2010 года - в международный розыск.

23 января 2014 года заявитель был задержан в г. Владивостоке, Приморский край, и заключен под стражу.

Вскоре после своего ареста заявитель дал объяснение, в котором признал, что участвовал в избиении одного из сотрудников правоохранительных органов в июне 2010 года, но отрицал свою причастность к преступлениям, в которых он обвинялся в Кыргызстане. Он также указал, что, хотя ему напрямую не сообщили об обвинениях, выдвинутых против него в Кыргызстане, он знал, что его отца приговорили к пожизненному заключению за убийство тех же самых сотрудников правоохранительных органов, и предполагал, что он сам разыскивался властями Кыргызстана.

24 января 2014 года Фрунзенский районный суд Владивостока принял решение о заключении заявителя под стражу. Впоследствии срок его заключения под стражу несколько раз продлевался.

29 января 2014 года Генеральная прокуратура РФ уведомила власти Кыргызстана об аресте заявителя.

16 января 2015 года Приморский краевой суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 23 июля 2015 года. Адвокат заявителя подал апелляционную жалобу, утверждая, что заявитель будет лишен возможности судебного пересмотра постановления о его заключении под стражу в течение долго периода времени.

11 февраля 2015 года Приморский краевой суд оставил постановление о продлении срока содержания под стражей без изменений в апелляционном порядке.

Он не принял во внимание довод заявителя о том, что он будет лишен возможности судебного пересмотра постановления о его заключении под стражу в течение долго периода времени.

27 июля 2015 года заявитель был освобожден. По всей видимости, заявитель в настоящее время находится на свободе.

11 февраля 2014 года Генеральная прокуратура Республики Кыргызстан направила официальный запрос об экстрадиции заявителя. К запросу прилагались гарантии того, что заявитель не будет подвергнут пыткам или бесчеловечному обращению, а сотрудникам дипломатических и консульских учреждений РФ будет предоставлена возможность посещать его.

17 октября 2014 года заместитель Генерального прокурора Российской Федерации удовлетворил запрос об экстрадиции, поданный властями Кыргызстана.

6 ноября 2014 года заявитель подал апелляционную жалобу, утверждая, что как этническому узбеку, которому предъявлены обвинения в тяжких преступлениях в связи с массовыми беспорядками в июне 2010 года, он подвергается серьезному риску применения пыток и жестокого обращения в случае его экстрадиции. Он также ссылался на принцип запрета на выдачу лица другому государству в отношении просителей убежища, пока его заявление о предоставлении статуса беженца находилось на рассмотрении.

12 декабря 2014 года Приморский Краевой суд отклонил его апелляционную жалобу в свете дипломатических гарантий, предоставленных властями Кыргызстана и улучшения ситуации в Кыргызстане. Что касается принципа запрета на выдачу лица другому государству, Краевой суд отметил, что в удовлетворении заявления заявителя о предоставлении статуса беженца миграционной службой было отказано.

25 марта 2015 года Верховный Суд отклонил апелляционную жалобу заявителя, и постановление об экстрадиции вступило в силу. Он отметил, в частности, что помимо дипломатических гарантий, представленных в письменном виде властями Кыргызстана, представители Генерального Консульства Российской Федерации в этой стране будут иметь возможность быть в курсе положения лиц, уже экстрадированных в Кыргызстан, включая тех, решение в отношении которых было вынесено в связи с массовыми беспорядками. Например, 30 и 31 июля 2014 года российские дипломаты посетили некоторых таких заключенных, которые не имели никаких жалоб в отношении их перевозки, содержания под стражей, судебного преследования или обращения. По мнению Верховного Суда, такой механизм контроля был эффективным при соблюдении властями Кыргызстана своих обязательств в обеспечении прав экстрадированных лиц, включая право не подвергаться пыткам и бесчеловечному отношению.

Верховный Суд отметил, что заявитель принадлежал к социально уязвимой группе населения, члены которой подвергались риску применения пыток со стороны правоохранительных органов, согласно международным докладам. Он посчитал, однако, что так как заявитель не представил особых доказательств того, что лично его подвергнут пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, данных обстоятельств самих по себе недостаточно для отклонения требования об экстрадиции, так как его обвинили в обычных уголовных преступлениях, в совершении некоторых из которых он признался 23 января 2014 года.

7 февраля 2014 года заявитель подал заявление в Управление Федеральной миграционной службы по Приморскому краю (далее — «ФМС Приморского края») о предоставлении статуса беженца.

23 апреля 2014 года Управление Федеральной миграционной службы по Приморскому краю приняло решение об отказе в удовлетворении заявления заявителя о предоставлении статуса беженца Хотя в своем решении ФМС Приморского края упоминало о существовании межэтнических конфликтов в Кыргызстане, по его мнению, причиной прибытия заявителя в Россию были скорее безработица в его родной стране, а также желание избежать уголовного преследования.

Заявитель обратился в Федеральную миграционную службу (далее — «ФМС»). Он утверждал, что уголовное преследование в отношении него было вызвано его этнической принадлежностью и что в случае экстрадиции он будет подвергнут пыткам.

18 июля 2014 года ФМС отклонила его апелляционную жалобу, в связи с тем, что он в течение долгого времени не подавал заявления о предоставлении статуса беженца, и в виду предложенной российским дипломатам возможности контролировать соблюдение властями Кыргызстана международных стандартов в отношении лиц, экстрадированных из России.

13 ноября 2014 года Басманный районный суд г. Москвы оставил отказ ФМС предоставить заявителю статус беженца без изменений, сославшись, в частности, на то, что он длительное время не подавал заявление о предоставлении статуса беженца. Также суд указал, что заявитель не являлся членом какой-либо политической, религиозной, военизированной или общественной организации, не служил в армии и не участвовал в военных операциях, он не был обвинен и не получал каких-либо угроз от властей, а также не принимал участия в каких-либо актах насилия.

8 апреля 2015 года Московский городской суд оставил указанное постановление без изменений в апелляционном порядке. Городской Суд подтвердил обоснование районного суда, сославшись помимо этого на некоторые международные источники, демонстрирующие положительное развитие ситуации в области защиты прав человека в Кыргызстане в 2011-2012 годах.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ КОНВЕНЦИИ

И ОЦЕНКА СУДА

Заявитель жаловался на то, что в случае его выдачи Кыргызстану он подвергнется пыткам и бесчеловечному и унижающему достоинство обращению или наказанию, потому что он принадлежал к узбекскому этническому меньшинству. Он ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

Власти опротестовали утверждения заявителя, заявив, что ситуация в области прав человека в Кыргызстане значительно улучшилась с 2010 года, что власти Кыргызстана предоставили властям Российской Федерации достаточные гарантии того, что заявитель не будет подвергнут риску жестокого обращения, и, наконец, заявитель не предоставил убедительных доказательств того, что его подвергнут жестокому обращению в случае экстрадиции в Кыргызстан.

Заявитель настаивал на том, что для него все еще существует серьезная и реальная угроза жестокого обращения в Кыргызстане. Он опирался, в первую очередь, на недавнюю практику Европейского Суда и международные доклады о ситуации в области защиты прав человека в Кыргызстане в 2014-2015 годах и утверждал, что в данной ситуации в Кыргызстане не произошло никаких изменений. Кроме того, он считал, что дипломатических гарантий, предоставленных властями Кыргызстана, недостаточно для защиты его от риска жестокого обращения в свете критериев, установленных в прецедентной практике Европейского Суда. Наконец, он утверждал, что местные власти не провели независимого и тщательного рассмотрения его исков касательно существования существенных оснований опасаться риска быть подвергнутым жестокому обращению при экстрадиции в Кыргызстан.

Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно не-обоснованной в значении подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Суд отмечает, что в самом начале он уже неоднократно изучил ситуацию в отношении этнических узбеков, чьей экстрадиции добивались власти Кыргызстана в связи с рядом тяжких преступлений, которые они, предположительно, совершили в ходе жестоких межэтнических столкновений между киргизами и узбеками в июне 2010 года. В тех делах он неизменно постановлял, что, учитывая подтвержденное широко распространенное и привычное применение пыток и иного жестокого обращения со стороны правоохранительных органов в южной части Кыргызстана в отношении членов узбекского сообщества, безнаказанность сотрудников правоохранительных органов, а также отсутствие достаточных гарантий для заявителей в соответствующей стране, имелись существенные основания полагать, что заявители столкнуться с реальной угрозой быть подвергнутыми обращению, предусмотренному статьей 3 Конвенции по возвращении в Кыргызстан. Не вызывает сомнений, что заявитель относится к той же категории лиц.

Как и в предыдущих подобных делах, заявитель безуспешно пытался обратить внимание российских властей на вышеупомянутые обстоятельства в ходе производства по экстрадиции и делам беженцев. Суд принимает во внимание тот факт, что обоснование национальных судов по делу заявителя было более подробным. Однако, их доводы, обосновывающие отклонение требований заявителя, уже были рассмотрены Европейским Судом в его предыдущих постановлениях, и он посчитал их недостаточными. Что касается последнего довода, представленного Европейскому Суду, и на основании того факта, что экстрадиции заявителя добивались за обычные уголовные преступления, в совершении некоторых из которых он признался, Европейский Суд может только напомнить, что поведение заявителя - каким бы нежелательным или опасным оно бы не было — не может отменить запрет на жестокое обращение согласно статье 3 Конвенции. В данном отношении, Европейский Суд напоминает, что заявитель является этническим узбеком, чьей экстрадиции добивались власти Кыргызстана за преступления, совершенные в ходе жестоких столкновений в июне 2010 года. Таким образом, он является членом группы, которая систематически подвергается жестокому обращению.

Учитывая, что заявитель относится к той же самой социально уязвимой группе, и в отсутствие каких-либо новых моментов или фактов, демонстрирующих существенное улучшение в данной области в принимающей стране, Европейский Суд находит обоснованным довод о том, что заявитель столкнулся бы с реальной угрозой обращения, предусмотренного статьей 3 Конвенции по возвращении в Кыргызстан.

Соответственно, Суд приходит к выводу, что принудительное возвращение заявителя в Кыргызстан в форме экстрадиции или иным образом было бы нарушением статьи 3 Конвенции.

Заявитель также жалуется на отсутствие возможности судебного пересмотра законности его содержания под стражей. Он ссылался на пункт 4 статьи 5 Конвенции, который гласит:

4. «Каждый, кто лишен свободы в результате задержания или заключения под стражу, имеет право в безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».

Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть призвана приемлемой.

В своих замечаниях по поводу справедливой компенсации, представленных 15 февраля 2016 года, Власти сослались только на возможность для заявителя в соответствии с российским уголовным правом подать заявление на освобождение в адрес суда или прокурору без дополнительных подробностей.

Европейский Суд отмечает, что уже выявил нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции, когда у заявителя не было возможности добиться судебного пересмотра законности его содержания под стражей в течение фиксированного периода времени, несмотря на изменения в обстоятельствах в течение этого периода времени, которые могли повлиять на законность его содержания под стражей. В настоящем деле, содержание заявителя под стражей было разрешено на фиксированный период - с 16 января 2015 года по 23 июля 2015 года. Изменившимися обстоятельствами, которые могли повлиять на законность содержания под стражей, были промежуточная мера Европейского Суда 24 марта 2015 года и вступление в силу решения об экстрадиции 25 марта 2015 года. Соответственно, чуть меньше четырех месяцев, в течение которых заявитель не мог добиться судебного пересмотра законности его содержания под стражей.

В отсутствие каких-либо новых доводов или фактов, которые позволили бы Европейскому Суду прийти к выводу, отличающемуся от сделанного в предыдущих делах, например, касательно заявления об освобождении (см. постановление Европейского Суда по делу «Кадиржанов и Мамашев против России», пункты 131-132, а также упомянутое выше постановление Европейского Суда по делу «Набид Абдуллаев против России», пункт 87), Европейский Суд постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.

В соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции данное постановление будет окончательным только после того, как стороны заявят, что они не будут просить о передаче дела в Большую Палату; или по истечении трех месяцев с даты вынесения постановления не поступит обращения о передаче дела в Большую Палату; или Коллегия Большой Палаты отклонит обращение о передаче дела согласно статье 43 Конвенции.

Суд считает, что указание, сделанное Властям Российской Федерации в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, должно оставаться в силе, пока настоящее постановление не вступит в силу, или пока Суд не примет дальнейшее решение в этой связи.

Статья 41 Конвенции гласит следующее:

«Если Суд объявляет, что было допущено нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

IV. УЩЕРБ

Заявитель требовал 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

Власти полагали, что в случае установления Судом нарушения в деле заявителя, такое установление само по себе будет являться достаточной справедливой компенсацией.

Суд отмечает, что в настоящем деле еще не было совершено нарушение статьи 3 Конвенции. Тем не менее, он установил, что решение о выдаче заявителя, в случае его исполнения, приведет к нарушению данного положения. Он считает, что его вывод относительно статьи 3 сам по себе является достаточной справедливой компенсацией в контексте статьи 41. Тем не менее, учитывая вышеупомянутый вывод о нарушении пункта 4 статьи 5 Конвенции, Европейский Суд присуждает 5 000 евро заявителю в качестве компенсации морального вреда, плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма.

Заявитель также потребовал выплаты 4 600 евро в качестве компенсации издержек и расходов на услуги представителей — Ермолаевой и Давидян — в Верховном Суде и Европейском Суде. Он предоставил табель учета рабочего времени своих адвокатов.

Власти с этим требованием не согласились.

Учитывая прецедентную практику Европейского Суда, особенно, в подобных делах, а также документы, имеющиеся в его распоряжении, Европейский Суд считает разумным присудить заявленную сумму, плюс любой налог, которым данная сумма может облагаться, и перевести ее на банковский счет представителя заявителя.

Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процентных пункта

V. РЕШЕНИЕ СУДА

1. признал жалобу приемлемой;

2. постановил, что экстрадиция заявителя в Кыргызстан приведет к нарушению статьи 3 Конвенции;

3. постановил, что было допущено нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции;

4. постановил,

(а) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить следующие суммы, пересчитанные в валюте государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты, плюс любой налог, который может быть взыскан с этих сумм:

(i) 5 000 евро (пять тысяч евро) заявителю в качестве компенсации морального вреда;

(iii) 4 600 евро (четыре тысячи шестьсот евро) представителям заявителя в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода просрочки плюс три процентных пункта;

5. отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации;

6. решил продлить срок действия указания, данного Властям на основании правила 39 Регламента Суда, о том, что в интересах надлежащего рассмотрения дела желательно не выдавать заявителя до вступления настоящего постановления в силу либо до получения дал