Ох уж эта молодёжь!..
Современную молодёжь принято ругать. Дескать, грубы, невоспитанны, необразованны, ничем, кроме Интернета, не интересуются и ничего не читают.
Отвлечёмся от очевидных соображений о том, что теми же словами характеризовали юных кроманьонцев и что данные сетования отражают, скорее, избыточную требовательность говорящего к другим при трепетном отношении к себе, чем реальность. Забудем, что общественные традиции и условности переменчивы и то, что старшему поколению кажется грубостью, часто представляет собой новую норму. Поговорим про претензии именно к нынешней молодёжи, поколению Next.
Я учитель и поэтому гораздо больше, чем обычный гражданин, общаюсь с тинейджерами. И, знаете ли, они таки читают. В среднем меньше, чем читали мы, но у нас было намного меньше «отвлекающих факторов»: кино, телевизор с несколькими однотипными программами, у некоторых – спорт. Да, ещё любовь и дружба. И всё! А у них? Можно, я не буду перечислять? Спасибо.
Профессия и специфика круга общения позволяют мне уверенно утверждать: молодёжь отнюдь не хуже нас. Просто они – другие. Совсем другие. И примиритесь с этим! Они меньше читают, зато гораздо больше слушают музыку и несравненно лучше в ней разбираются. А кто сказал, что музыка хуже книг?! Она абстрактнее, но в её сложном и неоднозначном воздействии на мышление и душу сомневаться не приходится. И не стоит в попытках доказать недоказуемое отрицать высокий уровень современной музыки! Вы, господа отрицающие, просто её не знаете и не понимаете. Старшеклассники мало времени уделяют ТВ (и слава богу!), зато скачивают и смотрят замечательные западные фильмы и сериалы, что и интереснее, и полезнее. И – да – они увлекаются (порой чрезмерно) компьютерными играми и «серфингом по Инету». Но не стоит нападать на глобальную сеть вообще и на компьютерные игры в частности. Интернет – источник информации (какую разновидность оной востребовать – дело реципиента, и тут юные от взрослых мало отличаются), а эти «жуткие» игры развивают быстроту реакции, память умение анализировать – в конечном счёте, интеллект и нервную систему («клинических» случаев не касаюсь; клиника – она и есть клиника).
Не стоит нападать на «нынешних». Во многом они лучше нас: информированнее, свободнее; они готовы к дискуссии (в том числе, с учителями) ради защиты собственного мнения. Не «зажаты» (некоторые считают это нахальством). Они гораздо раскованнее в сексуальном плане (многие называют это распущенностью, однако это просто нравы изменились – сие нормально!). Они смелее – мы были боязливее. Они в большинстве своём куда менее политизированы, но зато и устойчивее к воздействию пропаганды. Они не столь доверчивы, как были мы. У них хватает кумиров (обычно временных), но почти нет авторитетов. Они не слишком склонны к коллективизму. Их (относительный) индивидуализм можно оценивать по-разному, но в российском обществе, столь склонном к превращению в толпу (если не в банду), это, скорее, плюс. Они жёстче и меркантильнее, и Россия для них – не обязательно именно то место, где они планируют провести жизнь. Но ведь и наш железобетонный патриотизм во многом объяснялся фактической невозможностью для большинства эмигрировать. Когда же стало можно, сколько наших сверстников уехало?!
Они очень разные – мы были куда «монохромнее». И важнейшая задача (для взрослых вообще и для учителей в частности) – это помочь им остаться такими различными, не дать подогнать под общий аршин (к чему всегда так рьяно стремится наше государство), поддержать советом и утешением в трудную минуту, посоветовать хорошие книги и фильмы (и не обижаться, если совет будет отвергнут), защитить их, не дать превратить в нас – это пошло и просто бесперспективно.
В конце концов, только на них и надежда…
