Джорджо Агамбен
«Слава и Царство», 2 глава
Доклад
Самое главное в главе – формирование концептов экономии.
Соотношение с общими целями – необходимость реанимировать понимание экономии. Создать вновь рабочее понятие экономии. Начинает с греков, потом ранние отцы Церкви.
Методологическое различие – таксономия (отсылка к образу действия в соотвествии с законом, полис и деспот) и экономия. Опора на Аристотеля. Разграничение между смыслом и значением. Опора на Готлиба Фреге. Критикует предыдущую историографию. Экономия: (1) как активность, связанная с организацией; (2) божественный план о спасении. Различение теологии (разговор о метафизике Бога) и экономии (практическое действие бога в мире). Троица у Тертуллиана мыслиться в терминах экономии, а не метафизике.
Игнатий Антиохийский понимает экономию близко к Павлу. Юстин Философ не вносит ничего нового.
Различение домостроительства тайны и организация порядка для цели.
Тиан и Фиагор в конце. Развитие дискурса об экономии все ближе приближается к рассказу об отношении внутри Троицы, но именно у Иеренея Лионского термин экономии становится устойчивым, техническим, классическим термином для описания троического отношения. Все это вызвано всплеском гностического учения, ответ на злоупотребление этим термином. Иереней хочет вернуть термину богословское значение. При этом делает что-то новое.
Ипполит Римский и Тертуллиан. Тертуллиан продолжает троичные отношения через термин экономии. Нет метафизического богословия. Внутри троические действия понимаются именно как практика.
Ориген развивает всю эту традицию, кладя экономию в пределы исторического процесса. Формулирование исторического измерения, христианского понимания истории. Где mistery of economy получает понимание как спасения. Но сохраняется и внутритроические отношения.
Климент Александрийский делает след шаг: сближает понятие экономии и стоическим концептов провидения, совсем опускает в исторический процесс, освобождая место для метафизики и обуславливает различение теологии и метафизики.
Все это является сторонами божественного праксиса.
Неправильное прочтение экономии в литературной традиции. Оспаривание утверждения Рихтера о том, что экономия термин с множественным смыслом. Повторяет ход Рихтера прочтения до-никейский отцов со своим различением смысла и значения.
С другой стороны, традиция единого смысла у термина экономии.
Агамбен делает синтез двух видений экономии.
Политическое теологизирование, теологическая политика, нет политической теологии. Критикует соврем политическое устройство.
Дискуссия
Связь между главами: что такое экономия, о которой говорил Шеллинг?
19 век – другой экономический дискурс.
Полемика Шмитта и Петерсона о возможности политической теологии связана со второй главой, с тем, что внутри Троицы есть специфическое политическое содержание, которое является экономией. Теперь переходим к самой экономии – economy of mistery и mistery of economy.
Таинство экономии – герметичное соотношение внутри экономии, которое то ли не совсем имеет корреляты в мире, то ли как-то отделено от мира. Внутри Троицы действует какой-то административный аппарат, определяющий, как отношения Троицы эксплицируются в мире. Особое политическое содержание из внутри Троицы, из упорядочивания Троицы, дискурс упорядочивания и менедждирования. У таинства оказывается своя экономика. Это не загадка божественного плана, а сложная система отношений как действие, деяние, праксис, таинство нужно как-то практически реализовывать. Идея божественного плана и отношений внутри троицы – одно и то же.
Петерсон хотел показать, что христианство не сочетается с политикой. Агамбен отталкивается от этого понимания, но рассматривает традицию извне. Область политического была трансформирована в область экономическую. Петерсон – монархия против модус теос, Агамбен – триединый Бога, ломается схема. Экономия объединяет троицу и политику.
Главный оппонент – Петерсон. Берет те же аргументы что и Шмитт, но делает выводы другие.
Пункт 2.1 – ойкос и полис.
Полис – полиархия, ойкос – деспотия. Экономия - естественный образ деспотии.
В мире начинается администрация, так как внутри Троица упорядочена административно. Кончается вся монархия. Администрация становится главной.
Стр 19 – стоики. Сила управляет изнутри (сила =дюнамис).
Какое отношение внутри ойкоса соответствует отношению внутри Троицы?
Меняет ли Троица различение ойкоса и полиса? Смысл ойкоса, который существует, встраивается в Троицу. Христиане – первые экономисты, домостроители, расширяют домостроительный дискурс до всего.
У Тертуллиана происходит полноценное разворачивание тринитарного учения и манипуляция с экономией. Переворот из экономии таинства в таинство экономии с появлением Троицы.
Что мы имеем в виду под домом? Дом – это Церковь. Христиане говорят именно о доме, а не о граде (=полис). Церковь или мир в целом? Ойкос – не семья. В христианстве возникает фигура отца, потому что есть фигура сына. Как это меняет различение между политикой и экономикой? Кажется, что нужна третья связка. Образ полиса просто вытесняется. Реорганизуешь всю жизнь по модели дома.
Вопрос штуки с таинством, обращение. Что меняет по смыслу? Насколько деспотично мыслиться отношения отцовства и отношения господства в Евангелии? Ойкос не по Аристотелю. Агамбен пытается показать, что было одно и то же.
Модель господин-раб, отец-дети, муж-жены. На эти модели ориентируется Аристотель. Полис отходит в сторону, на его место становится ойкос. Одновременно полностью трансформируются эти модели отношения в рамках ойкоса, они переворачиваются. Агамбена интересует дискурс экономики у Аристотеля.
Переворачивание моделей Христа не находит своего воплощения в реальных социальных отношениях. Христос дает новое осмысление старых отношений.
Эти отношения – это все ойкос, новый дом в этом плане ойкос, но самый дом видится с новой точки зрения, христианская перспектива. Дом оказывается центральной категорией.
Возникает новый дискурс со средством и целью. Новый относительно полиса.
Весь дискурс об ойкосе – дискурс об этих целях. Дикурс не политический, и политическим он быть не может. Практический дискурс реализации целей – остается таким же и у христиан. Как получилось так, что христиане начали говорить об экономии, а не что конкретно они говорят об экономии. Технический смысл экономии у ап. Павла.
У Вебера – экономический дискурс – дискурс о краткосрочных целях (циль и цвег).
Соотношение в текстах – политики и экономики. Употребление экономики вроде как растет. Что происходит с термином ойкоса? Полностью нивелируется в связи с переустройством мира.
Может быть христианство вообще ни при чем? Политическое преобразования (империя) запускают христианство (Петерсон и апологеты). Апологеты – некий идеологический рефлекс по поводу преобразований, но они сами не это имели в виду.
Преемственность и то, что происходит у Тертуллиана и Ипполита – меняют местами таинство и экономии и создают условия для возникновения некоего божественного плана. Появляются основания для новой картины, где таинство экономии совпадают с отношениями внутри Троицы.
Единство администрируется через Троицу (уровень метафизики). Внутри монархии неизбежно есть отношения администрирования.
Важность жертвы для политического?
С какой позиции Агамбен смотрит на Петерсона? Игнорируется Агамбеном разделение Петерсона между теологией и не-теологией. Агамбен пытается это преодолеть через экономию. Они не игнорируют аргумент, а считают, что преодолели его.
Дискурсивные разломы. Сетка понятий – отношения между понятиями.
Тертуллиан перехватывает связку экономии и монархии и опрокидывает на божественную монархию.
Имплицитно была экономическая теология, но потом про нее забыли, работала постоянно экономическая теология, но ее не замечали. Вернуть и преодолеть.
Отделить ойкос и семью.
Экономия исключения.
