поэзия
Анатолий Демьянов, пос. Кизнер
Из новых стихов
***
С удочкою на берег, по улочкам,
Зорьку досыпающим молчком -
Для себя любимого поумничать:
Точно ли, что прожил дурачком?
В прожитом фонарики включаются:
Тяп да ляп, да промах, да сума…
Так что точка-в-точку получается -
Не было особого ума!
Был он не особым, был - особенным,
В нем разряд угожества погиб -
Оттого и жил неприспособленным
Вовремя сгибаться вперегиб.
Кто умел, намного легче выжили,
Из грязи карабкаясь в князи -
Им бы в их натуге только с грыжами
Господи спаси и помози!
Вышивает разными узорами
Нам планида счастье и беду -
Разве ж я один седыми зорями
С удочкою на берег бреду?..
***
Жене Людмиле
1.
В малом остатке не пройдено поле,
Пали снега на его зеленя…
В скорбях моей вечереющей доли,
Свете мой тихий - помилуй меня!
Свете мой тихий, мой тающий воздух -
Не осуди на обиду и боль!
Поздними днями, на пажитях розных
Выросли наши совет да любовь.
Их и опели отлетные птицы,
Им и цветенье слезой отлилось.
Чуду подобно, что им воплотиться
В наше с тобою тепло довелось…
Встать на околице с хлебом и солью -
Доля! Прими мой поклон поясной!
Звезды бессчетны, немерено поле,
Свете мой тихий - во мне и со мной…
2.
На излом и вывих счастье вызнай,
Вон за дверь сгони - и призови…
Ежели у кошки девять жизней -
Девять раз по девять у любви!
Россыпью она или комками,
В простоте святой или во лжи -
На нее расставлены капканы,
На нее наточены ножи.
Не уйдет она от злого лова
Тех, кто с почесухою в крови
Дальше пятиматерного слова
Не освоил грамоту любви.
Кинется она к реке босою,
Руки по-над прорубью взметнет.
Русою удавится косою,
Травушки-отравушки глотнет…
Меа кульпа!*
Мне ли не казниться,
Изжитое прошлое тая?
Как слеза на кончике ресницы,
Катится, дрожит любовь моя…
*Мой грех! (лат.)
***
Средь прочих сатанинских наущений
Особенно пронзительно одно:
Всё чаще я пишу без посвящений,
Хоть посвящать стихи заведено.
Не оттого, что сердце рисковало,
Но не сошелся с западом восток,
по жизни спасовала
Перед реченьем гения чуток -
Не потому…
Сердца не обнищали,
Порыв почтить угоден небесам:
Так в рыцари когда-то посвящали,
Так посвящают днесь в духовный сан.
Да избежим лакейского задора,
Где славит посвященная строка
Распутницу десятого разбора
Иль местного плюгавого князька!
Соблазны есть…
Но есть еще усталость
И совесть, что в однакое слились:
Так мало светлых слов сказать
осталось -
А тут еще под гадину стелись!
И где потом
Искать душе покоя,
Припомнив, что не подличали встарь,
Не пакостили собственной рукою
Поэзии священный инвентарь?!
***
Щемит душа, как будто кто-то помер
В душе, где обитает только жизнь…
Вот матушка моя, мой вечный помин,
Твердила в час нерадости: - Держись…
Крутым всходило тесто караваев,
Спеченных счастьем-долей для меня.
Крутым-круто вела тропа кривая
Куда-то по-над пропастью маня.
А мнилось мне, что это понарошке,
Как брань на ворот, пуля в «молоко»,
Что станет в сердце, как в лесной
сторожке -
Отдохновенно, тихо и легко…
Унылое гнездовье, домочадцы,
В работе ни покрышки и ни дна -
И не дозваться, и не достучаться
До тех, кого сглотнула крутизна.
Держусь, пока не вышел вечный
роздых,
За рай земной в убогом шалаше
И жду высокий зов: - Держись
за воздух! -
Но он уже не телу, а душе…
***
Александру Ложкину
И сени оглянем, и веси оглянем:
Раздольно лесам и раздольно полям,
А между полями раздольно полянам
От Ясной Поляны до Вятских Полян…
Отмытые дали яснее и глаже -
Невестится вечность;
и небо над ней
Как будто в твоих изумленных
пейзажах,
А может быть, даже немного синей!
Березнички тронуты матовым
глянцем…
Уж так получилось, жалей не жалей,
Что не было дела великим фламандцам
До наших полян и до наших полей.
А впрочем, не стоит ни вздоха, ни жали,
Коль им не счастливилось быть на Руси:
Таких толстомясых они б насажали
В полях да полянах - святых выноси!
Есть в наших природах высокая правда
С бездонным восторгом, с бездомной
тоской…
Еще, погоди, эмиссары от Прадо
Придут поскулить у твоей мастерской!
Поклон твоим охрам суглинисто-рыжим,
Карминам и сепиям… даже углям!
А знаешь: меж нами пространство
поближе,
Чем с Ясной Поляны до Вятских Полян…
***
Покормим птиц… Метелицей клубя,
Ненастье разгулялось не на шутку.
Нам все одно донашивать себя,
Как старую одежду и обутку,
А им - спешить;
о том они галдят
На жердочках перил, ладонях лоджий…
Они наш век людской не заедят -
На свете птицам малый срок положен.
И все же птичья песня не пуста,
Великий смысл в живых комочках пуха,
Поскольку их обитель - высота
Отца, и Сына, и Святага Духа…
Покормим птиц… Мечтаньем всякий рад
Взметнуться ввысь крылатой
звонкой птицей!
Ну да, расход…
Но он из тех потрат,
Какие возмещаются сторицей.
***
Дожить до мая - и намаяться,
Зависнуть в собственном своем…
Что недоломано, сломается,
А что недопито - допьем.
И допоется недопетое,
Не допоется - промолчу.
Помечу в прошлом черной метою
Лишь только то, что сам хочу.
Не обожжет звезда летучая,
Голодный зверь не угрызет,
И даже гадина ползучая
Безвредно мимо проползет…
Легко на веру принимается
Святая майская пора,
Где всё весенней дурью мается -
А дурь, как водится, добра.
Побыть очнувшимся растением -
Купавкой, молодым листом.
Впослед насытиться цветением!
Ну, а потом - хоть суп с котом…
Прощеный день
Прощеным днем в открытую
простится
Все то, что в прочих принято скрывать:
Льстецам простится;
тем, которым льстится,
Ворам и сущим кражи покрывать…
Простим и поседелым днем единым,
Когда и солнце кажется черно.
Простим, кто был причинен их сединам -
За так простим, меж прочих, заодно!
Приветим ближних, путним вслед
помашем,
Любезных нам почтим уста в уста
В исходе жирной Масленицы нашей,
В преддверии Великого поста.
Простим пустой надеждой
обольщенным,
Носителям и блага, и вреда,
В глубокой вере:
будет он прощеным -
Горючий день последнего Суда!
Эпитафия
Прощанье.
Соболезнованья.
Пепел…
Покойный был ответственным лицом,
Спецом, отцом,
И даже водки не пил -
Кругом, признаться, вышел молодцом!
В смиренье духа числился из первых,
Кормильцам покорялся бесперечь:
Избави нас Господь играть на нервах
Людей, чьи нервы принято беречь!
Жил тонко сметлив в недруге и друге,
Позыва к суесловью не имел,
О «ля амур», опричь своей супруги,
Помыслить ниже талии не смел.
Раздора в думах сеять не трудился,
В крамоле не примечен в никакой…
Покойный был - покойник;
им родился,
Им - прожил…
Со святыми упокой!
Вий
Если истиной вымысел движет,
Снова в давнюю сказку уткнусь…
- Поднимите мне веки! Не вижу… -
Заревела подземная гнусь.
Был тот нелюдь дремуч и угрозен,
Свору дьявольской нечисти вел:
Человече ударился оземь,
Но глаза не отвел…
Не отвел!
Непомерно жестокая плата…
Нахватав философских идей,
Вот и мы бурсаками когда-то
Отирались средь добрых людей.
Тоже верили сладостным бредням:
Процветаем! Стаем на крыло!..
А житуха, клыкастая ведьма,
Норовила загнать под седло.
И, сгибая согласные выи,
Променяв на пропой образа,
Перед всяким восшествием виев
Мы всегда опускали глаза…
Доедаем в привычной опаске
Зло и тяжко заслуженный хлеб,
И гнетут беспощадные сказки
Черной правдой на склоне судеб…
***
Первоцветы – замкнутая флора,
Чудо аскетических границ…
Не точат изысканного флёра
Крокусы и грозди медуниц.
Не кадит от ветрениц духами,
Бездуханны лютики в весне –
Первоцветы отблагоухали
В беспробудно долгом зимнем сне.
Так цветут, как будто и не верят,
Что теплы, что живы их цвета,
Что как раз они на свете веют
Зовом обновленья…
Лепота!
