Глушецкий «народного предприятия» искусственна и нежизнеспособна // Российский экономический журнал,1998, №2, с.15-19.
КОНСТРУКЦИЯ «НАРОДНОГО ПРЕДПРИЯТИЯ»
ИСКУССТВЕННА И НЕЖИЗНЕСПОСОБНА
О непосредственном объединении на предприятии труда, собственности и капитала люди помышляют не одно столетие. Даже в новейшей — «перестроечной» и «постперестроечной» — истории нашего государства обнаруживается немало попыток сконструировать подобную модель предприятия. Минуло десятилетие со времени принятия Закона СССР «О кооперации», провозгласившего обновление социализма на пути возрождения кооперативов. Уместно напомнить, далее, об Основах законодательства об аренде, принятие которых по сути стало исходным пунктом приватизации в форме создания предприятий-«коллективных собственников». Схожую конструкцию «коллективного предприятия» содержал и Закон «О собственности в РСФСР». Однако практика показывает, что все эти «кооперативные», «арендные», «коллективные» предприятия в подавляющей массе своей превращаются в классические хозяйственные общества: акционерные и с ограниченной ответственностью. Между тем вместо того, чтобы адекватно реагировать на реальности, некоторые ученые и политики продолжают предлагать развертывание очередных широкомасштабных экспериментов того же толка. Они пытаются, в частности, конструировать новые модели юридических лиц, искусственно совмещающих базовые элементы принципиально различных типов предприятий — хозяйственных обществ и кооперативов, декларируя при этом некое «ограниченное право частной собственности». Яркий пример такого рода «синтеза», на мой взгляд, являет законопроект «Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)».
Конструкция так называемого народного предприятия, воплощенная в названном документе, основывается на трех элементах.
Первый: ограничение участия реальных инвесторов в деятельности акционерного общества. «Народное предприятие» отличается от классического акционерного общества прежде всего тем, что минимум тремя четвертями уставного капитала должны владеть его работники. Соответственно на долю внешних акционеров, способных к действительному инвестированию, остается не более 25% акций. Далее, в отличие от общепринятого акционерного правила «одна акция — один голос» в «народном предприятии» задействуется принцип «кооперативной демократии»: «один участник — один голос»; этим способом голосования решаются многие вопросы, относящиеся к исключительной компетенции общего собрания.
Второй: ограничение на свободную переуступку акций. Акционеры-работники «народного предприятия» имеют право продавать свои акции только работникам того же предприятия или ему самому. Они могут переуступить в течение года не более 20% принадлежавших им ценных бумаг, причем из числа покупателей последних исключаются члены органов управления «народного предприятия». Таким образом, свободное движение капитала исключается.
Третий: создание предпосылок для «растаскивания» имущества предприятия. При прекращении трудовых отношений «акционер» обязан продать свои акции предприятию, а последнее обязано их выкупить в течение трех месяцев с момента увольнения, причем выкупная цена определяется по величине чистых активов и не должна быть менее 30% их стоимости. Вводится и ряд дополнительных (в сравнении с действующим гражданским законодательством) оснований принудительной ликвидации народного предприятия. Они связаны с установлением предельного минимального размера среднесписочной численности работающих, предельного максимального количества акций, которыми может владеть один «акционер-работник». При нарушении этих показателей «народное предприятие» подлежит ликвидации с распределением его имущества между участниками.
В этом контексте можно говорить о конституировании авторами законопроекта феномена «неполноценного собственника неполноценных акций». Для пояснения его существа имеет смысл совершить экскурс в недавнюю историю нашей юридической и экономической науки, обнаруживающую два принципиально различных подхода к понятию «форма собственности». Первый преобладал в 60—70 годы и нашел свое практическое воплощение в «Основах гражданского законодательства Союза СССР и Союзных республик» 1964 г. и в Конституции СССР 1977 г. В зависимости от субъектного состава выделялись coответствующие формы собственности: «государственная», «собственность общественных организаций», «кооперативно-колхозная» и «личная собственность граждан». При этом формы иерархически субординировались на «высшие» и «низшие» «развивающиеся» и «отмирающие». В соответствии с таким подходом различные субъекты права собственности получали не одинаковый объем полномочий по распоряжению принадлежащим им имуществом. Что было дозволено государству и его представителям, запрещалось колхозам и тем более гражданам, предусматривалась и различная ответственность, уголовная, административная и т. п.) соответствующих субъектов.
Второй подход возобладал в 90-е годы и воплотился в Законе «О собственности в РСФСР», а затем в новом Гражданском кодексе РФ. Он отвергает деление форм с на «низшие» и «высшие», «полные» и «ограниченные». Все субъекты права — «государство», «юридические лица и граждане» — наделяются равными правами в отношении принадлежащего им имущества. Если объем этих прав существенно уменьшается, имеет место уже не «право собственности» а какое-либо иное, ограниченное «вещное право», производное от первого. Действующее гражданское законодательство, таким образом, исходит из установления принципиального одинакового объема правомочий для всех субъектов права собственности и вводит достаточно разветвленный институт производных от последнего ограниченных вещных прав: «право хозяйственного ведения», «право оперативного управления», «право временного или безвозмездного пользования имуществом», и т. п.
Авторы законопроекта подчеркивают суть особенностей правового положения «народного предприятия» заключается «в большем ограничении прав владения и распоряжения частной собственностью». Если эту некорректную в юридическом смысле фразу отредактировать с применением общепринятых в современном правоведении терминов, то она будет означать существенное ограничение права собственности, причем не юридического лица («народного предприятия») распоряжаться принадлежащим ему имуществом, а гражданина-работника «народного предприятия» распоряжаться его имуществом — «акциями». Акционеры «народного предприятия» — это некие ограниченные, неполноценные собственники неких специфических ценных бумаг, которые лишь по внешней аналогии именуются акциями, не представляя того объема прав, которые дает классическая, полноценная акция. Последняя как метод привлечения, инвестирования и перелива капитала заменяется суррогатом эмиссионной ценной бумаги — акцией «на халяву», без инвестиций и управленческих голосов.
Данная конструкция, таким образом, противоречит основополагающим принципам действующего гражданского законодательства, а декларируемое единство труда и капитала достигается тем, что работника-акционера... лишают капитала, лишают полноценного права на полноценные акции. Небезынтересно попутно заметить: являясь в методологическом плане своеобразным возвратом к идее различения «полных» и «неполных», «низших» и «высших» форм собственности, рассматриваемое построение одновременно противоречит тому, что у нас называли «научным социализмом» (согласно коему главенство труда и устранение товарной формы рабочей силы отрицают частную собственность и капитал) и четко подпадает под понятие аргументированно отвергнутого им «утопического (мелкобуржуазного) социализма».
Общественный прогресс селективно отобрал два типа предприятий, жизнеспособных в условиях рыночной экономики, — акционерное общество как объединение капиталов и кооператив как объединение труда. Эти типы предприятий реально сосуществуют в национальных хозяйствах развитых стран (причем второй дееспособен лишь в определенных народнохозяйственных сферах), но попытки «скрестить» их фундаментальные начала и вывести некую «акционерную артель» обречены на неудачу. В наших же нынешних условиях такие попытки можно, видимо, отчасти объяснить, с одной стороны, чрезмерным политическим прагматизмом (политической конъюнктурщиной), с другой, — отсутствием нормального научного прагматизма в оценке эмпирических реальностей (другие основания будут отмечены ниже).
Переходя от теории к экономико-правовой практике и ставя вопрос в более конкретной плоскости, нельзя не констатировать, что «народное предприятие» являет собой гибрид существенных черт различных типов коммерческих организаций: кооператива, акционерного общества (АО) и общества с ограниченной ответственностью (ООО).
Хозяйственные общества (АО и ООО) — это формы объединения капиталов, не предполагающие личного трудового участия членов этих обществ в хозяйственной деятельности (отношения внутри обществ строятся «по капиталу», т. е. по размеру инвестиций; каждый из участников обладает голосами на общем собрании пропорционально числу приобретенных долей или акций; прибыль общества распределяется между участниками пропорционально их вкладам в уставной капитал). Кооператив —это объединение не капиталов, а граждан для совместной деятельности. Его пайщиками прежде всего являются работающие в кооперативе лица. Внутрикооперативные отношения строятся не по размеру инвестиций, а по трудовому участию. Соответственно господствует принцип «один член кооператива — один голос (независимо от размера имущественного пая)», доход распределяется в зависимости от трудового вклада.
В конструкции «народного предприятия» от АО, кроме названия и неких формальных признаков, взято деление уставного капитала на акции, которые, как уже подчеркивалось, не дают, однако, прав классической акции и не оплачиваются их держателями. Возникают уникальные «акционеры», не являющиеся инвесторами в уставной капитал.
Из кооператива привнесен принцип объединения не капиталов, а лиц для совместной деятельности: участниками «народного предприятия» являются прежде всего его работники. Управление строится не в соответствии с размером участия в уставном капитале, а по принципу «один участник — один голос».
От возможность прекращения членства в «народном предприятии» путем увольнения и получения причитающейся увольняющемуся работнику доли в стоимости чистых активов.
Как известно, «от любови бедной сыночек будет бледный»: гибрид несовместимого, выведенный исключительно усилиями доморощенной «научной» мысли, не сможет выжить в условиях становящейся рыночной действительности. Законопроект носит исключительно умозрительный характер, и судьбу «народных предприятий» предугадать нетрудно.
Их погубит прежде всего отсутствие инвестиций извне. Кто будет вкладывать в предприятие средства, не имея возможности управлять им? В любом случае на общем собрании в распоряжении инвестора будет всего один голос — как и у акционера, получившего акции бесплатно.
Конструкция «народного предприятия», далее, предусматривает ежегодную безвозмездную раздачу акций как уже имеющимся акционерам-работникам, так и новым работникам, которые еще не являются акционерами. Это осуществляется путем отнесения на уставной капитал чистой прибыли, израсходованной на накопление. Такая бесплатная раздача ценных бумаг работникам будет снижать долю реальных инвесторов. Хотелось бы напомнить авторам законопроекта одно из требований ГК РФ: «Не допускается освобождение акционера от обязанности оплаты акций».
Любой разумный инвестор четко улавливает угрозу «растаскивания» юридического лица, располагающего его деньгами, и, конечно, не будет вкладывать серьезные средства в предприятия, где любой маневр с изменением численности работников и даже элементарная кадровая «текучка» ведет к ощутимым выплатам. Современный опыт России уже продемонстрировал негативы широкого использования при приватизации государственных и муниципальных предприятий такой организационно-правовой формы коммерческой организации, как общество с ограниченной ответственностью. Созданные несколько лет назад, эти общества в результате переоценки основных фондов попали в тяжелую ситуацию. Стоимость их чистых активов за счет прироста добавочного капитала возросла, и при выходе из их состава участники предъявляют требования о выплате огромных сумм, которыми не обладают. Угроза банкротства нависла над многими из них. Авторы анализируемого законопроекта либо не владеют в должной мере указанной проблемой, либо просто отмахиваются от нее, воспроизводя этот недостаток в конструкции «народного предприятия».
Нелепым выглядит введение в проект дополнительных оснований для ликвидации «народного предприятия». С одной стороны, в документ закладывается сомнительная идея ежегодного увеличения уставного капитала этого предприятия за счет чистой прибыли, использованной на накопление. С другой стороны, соз - даются предпосылки для систематических выплат из чистых активов. Последствия очевидны: уставной капитал будет ежегодно искусственно прирастать, а чистые активы — находиться под постоянной угрозой сокращения из-за выплат увольняющимся работникам. Соответственно «народные предприятия» подпадут под ограничения, сформулированные в ГК РФ и связанные с тем, что если сумма чистых активов оказывается ниже размера уставного капитала, предприятие должно либо уменьшить последний, либо ликвидироваться. Таким образом, создает конфликт разнонаправленных тенденций.
Действующее законодательство предоставляет широкий выбор организационно-правовых форм предпринимательской деятельности. Почему же авторы законопроекта, будучи ревнителями участия работников в собственности и управлении ею, не пропагандируют форм кооператива и не ставят вопрос о совершенствовании наличных законодательных актов об АС в аспекте предусматриваемых ими возможностей социального партнерства, а занимаются поисками в духе «социальной лысенковщины»
Кроме упомянутых выше мотивов, связанных с общей политической конъюнктурщиной и популистским прагматизмом, при ответе на этот вопрос, стоит, думается, принять во внимание следующее. Вольно или невольно авторы законопроекта выражают интересы той категории руководителей предприятий, которые не способны ответить на вызовы становящейся рыночной экономики, не в состоянии привлечь инвестиции для оздоровления и развития акционерных обществ, созданных в процессе приватизации. Этой социальной страте весьма выгодна обрамляемая звонкой фразеологией относительно «защиты интересов труда» и «устранения наемного рабства» законодательная конструкция, позволяющая легитимно и быстро растащить предприятие, уйдя от ответственности за принудительное банкротство. Нарушением произвольно установленных нормативов нетрудно подвести предприятие под ликвида-цию, которая влечет за собой распределение имущества между его акционерами.
В общем, судьба народных предприятий очевидна. Речь идет о лишенных инвестиций худосочных образованиях, которые будут постепенно вымирать из-за растаскивания чистых активов. И стоит ли отвлекать силы и время законодателей на пополнение и так-то непомерно длинного перечня мертворожденных законов?
