Что дал ЕГЭ российскому школьнику
(размышления директора школы из глубинки)
Ушёл в историю своими скандалами и разоблачениями ЕГЭ – 2013. Обладатели свидетельств о его сдаче с высокими баллами и не очень стали первокурсниками престижных столичных и многочисленных губернских высших учебных заведений. Казалось бы, мне практикующему учителю и директору школы за свой предмет и вверенное мне учебное заведение можно быть спокойным. Средний балл по обществознанию (я веду этот предмет) вырос по сравнению с 2012 годом на 10% с 63,3 до 73,4; по русскому языку на 7,3%; по математике на 10,5%; по истории на 15,5%; по химии на 24,7%; по физике на 13,8%! Ура! ЕГЭ работает, дает положительные результаты. И это при том, что в 2012 году средние баллы по предметам в школе были выше районных и краевых. И все же, что-то тревожит, настораживает меня, как опытного минера, чутье которого подсказывает, что дорога основательно заминирована, хотя на вид гладкая и широкая.
За год дети существенно поумнели? Нет. Мы довели систему подготовки к ЕГЭ до совершенства? Не думаю. Хорошо сработали репетиторы? Сомневаюсь. Выпускника, знающего математику или русский язык на «3» или «4», за год отличном не сделаешь. Так в чем же причина того, что число выпускников, получивших на ЕГЭ 80 и выше баллов, возросло в разы? Назову, как минимум две причины. Первая: организаторы ЕГЭ только на словах декларировали жесткий контроль при сдаче экзаменов (недопустимость пользоваться сотовыми телефонами, «глушилки» и пр.). На деле «звонок другу» был вполне возможен. Вторая: ученики приходят на экзамен благодаря Интернету с готовыми ответами. Не успели на Дальнем Востоке и на Сахалине закрыться ППЭ (пункты приема экзаменов), как всемирная паутина заработала на высокие баллы для других часовых поясов. Поставить правильный ответ в КИМах и обеспечить себе высокий балл – дело техники. Допускаю и третью причину: корысть чиновников и ответственных лиц, имеющих доступ к материалам и организующих сам единый государственный экзамен на просторах страны.
Вспоминаю аргументы чиновников Минобразования накануне введения ЕГЭ несколько лет назад. Предполагалось создать равные условия для школьников из российской глубинки и столичных мегаполисов (насколько эти условия «реальны» можно судить по данным «Вестника образования» за 2013 год о том, что 82 лучшие школы России находятся в Москве, 16 – в Московской области, 16 в Санкт-Петербурге и 3 – в Ленинградской области, т. е. на 4 субъекта Российской Федерации приходится 117, т. е. 23,4% лучших школ, а на всю остальную Россию – 66,6%). Организаторы эксперимента надеялись освободить выпускников от стрессов двойных экзаменов (выпускных в школе и вступительных в ВУЗ), изжить коррупцию в школьной и институтской среде, использовать положительный опыт других стран, в первую очередь США, по созданию механизма независимой экспертизы знаний выпускников средней школы и т. д. Что же получилось на деле?
Попробую ответить на этот вопрос с конкретными цифрами в руках одной конкретной школы (среднестатистические данные, которыми оперируют чиновники разных уровней, всегда лукавы и часто далеки от реального положения дел).
Положительным можно считать то, что выпускник, не выезжая из дому, может выслать результаты ЕГЭ сразу в несколько ВУЗов, ждать от них предложения и выбрать тот, который его устраивает. Это особенно важно для выпускников из глубинки, многие губернские ВУЗы не досчитались тысяч абитуриентов, которые раньше не решались «покорять Москву». Если говорить о моих выпускниках, то они меньше стали выбирать Ставрополь, а предпочитают Краснодар, Новочеркасск, Ростов, Воронеж, Москву, Санкт-Петербург, Калининград и даже Владивосток.
Подробнее остановлюсь на том, что тревожит, вызывает сомнения.
Первое и, возможно, главное: нынешних выпускников лишили выбора, главнейшего принципа демократической организации жизни: все обязаны сдавать русский язык и математику. Я почтительно отношусь к великому и могучему языку великого народа: за сочинение на вступительных экзаменах в МГУ им. я получил «отлично». Но причем здесь профессиональный выбор выпускника (а это как раз предполагает совмещение ЕГЭ в школе и вступительного экзамена в ВУЗ) и обязательная сдача всеми экзамена по русскому языку? 11 лет изучения родного языка достаточно, чтобы грамотно и понятно на нём изъясняться. А знать будущему инженеру, какого цвета глаза у Наташи Ростовой или каким эпиграфом начинает Лев Толстой свой роман «Анна Каренина» вовсе не обязательно. Знание языка в подробностях и деталях либо дано, либо не дано, как впрочем, и глубин математики, физики, химии и других наук. Можно сдавать ЕГЭ по русскому языку 4 раза в год, начиная с 10-го класса, но знаний родного языка у школьника от этого не прибавится, хотя навыков и умений отвечать на вопросы КИМов – да. Более того, у юноши или девушки, неуспешных в данном предмете, будет вырабатываться стойкая неприязнь к русскому слову. Я не говорю о молодых людях, для которых родным языком является татарский, калмыцкий, карачаевский, башкирский, аварский и т. д.
Есть и ещё одна сторона проблемы: заложниками ЕГЭ стали учителя русского языка и математики. Если информатику и ИКТ в 2013 году сдавали 4 выпускника, историю 4, английский язык 4, химию 5, то русский язык и математику – 42. Естественно, подготовить всех выпускников, имеющих разный уровень знаний – от очень высокого до очень низкого – к успешной сдаче экзамена представляется очень трудным, порою невыполнимым делом. По опыту работы в старших классах могу сказать, что грамотно изъясняться и общаться на русском языке может большинство старшеклассников. Но как только дело доходит до письма и правил, то только 7 – 8 учеников из всего выпуска (а у нас это примерно 40 – 45 человек) знают и чувствуют родной язык во всей его полноте и многогранности. Точно также химию, физику, историю и другие предметы на высоком уровне осваивают 7 – 8 человек. Но ведь и выбирают эти предметы в среднем 7 – 8 человек. То есть в данном случае «совпадение», как говорят в криминалистике, 100%. А что русский язык? Немногие хорошо знают предмет и получают высокие баллы на ЕГЭ. А большинству приходится «идти другим путем».
Такие же перекосы с обязательностью сдачи математики. Вновь обращусь к цифрам: предметы гуманитарного цикла в 2013 году сдавали 33 выпускника, естественного – 27. То есть их будущие профессиональные интересы поделились примерно поровну. Выходит, что 33 «гуманитариям» нужно сдавать русский язык, а не 42, как сдавали этим летом, а 27 «технарям» - математику, а не 42. Иными словами, 9 «гуманитариев» были искусственно поставлены в стрессовую ситуацию сдавать математику, а 15 «технарей» - русский язык. Допускаю, что есть «гуманитарии», успешные в математике, и «технари», любящие русский язык и литературу. Но в целом картина искусственного создания трудностей и стрессов для выпускников красноречивая. И опять же хочется замолвить слово за учителей математики, которые подводят к ЕГЭ и способных и тех, кто так и не освоил к 11 классу теорему Пифагора.
Лишены выбора юноши и девушки, которые не хотят поступать в ВУЗы и связывают своё будущее с получением либо среднего профессионального образования, либо с рабочей профессией (водителя, повара, парикмахера, газоэлектросварщика и т. п.). Это как раз те условно 9 учеников, которые дрожат от математики и 15 – от русского языка. Зачем им стрессы ЕГЭ. Они составляют «группы риска», часть из них получает «2», идет на повторную сдачу, т. е. повторный стресс. Есть и такие, которые из-за двоек на ЕГЭ не получают аттестат о среднем образовании. А это стресс в квадрате или даже в кубе.
Какой же выход из данной ситуации? По моему мнению, сделать русский язык и математику такими же предметами по выбору, как физика, химия и другие (предвижу негодование и оскорблённые чувства патриотов русского языка и поборников всеобщей математизации населения). Пусть сохраняется статус русского языка как обязательного по большинству специальностей в ВУЗах. Зная это, большинство выпускников выберет на ЕГЭ русский язык. Большинство, но не все: 33 из 42 или 27 из 42. Это уже выбор! У девяти или 15 учеников не будет «чистилища» ЕГЭ. Отпадет необходимость всеобщего натаскивания на предмет, бесчисленных, малоэффективных репетиций, «пробных экзаменов», когда отменяются занятия в школах, на базе которых создан ППЭ, парализуется учебный процесс в других школах из-за привлечения большого числа учителей – организаторов в аудиториях, дежурных, сопровождающих. У заинтересованных в глубоком изучении русского языка и математики появится реальный стимул к серьезной подготовке к ЕГЭ. Учителя перестанут видеть тоскливые глаза учеников, которые «не дружат» с русским языком или математикой, а репетиторы перестанут быть «кудесниками», которые за полгода превращают троечника в «отличника».
Второе. Одним из весомых аргументов в пользу введения ЕГЭ было очищение школы от «скверны коррупции». Купить золотую или серебряную медаль, по моему глубокому убеждению, невозможно. Получать липовые отличные оценки ребенку по всем предметам на протяжении 11 лет невозможно. Я бы сравнил школьную медаль с наградой Герой труда (правда, ученического). За 14 лет руководства школой передо мной прошли десятки золотых и серебряных медалистов. И каждый из них заслуживает самых высоких похвал за их самоотверженный и подвижнический труд. Не было в последние годы ни одного случая, чтобы кто-то из них показал на ЕГЭ низкий балл. Разговоры о коррупции в школе сильно преувеличены: учился на «3» и «4» - получай «3» и «4» в аттестат. Способный и трудолюбивый – получи «5» и медаль «За особые успехи в учении», похвальную грамоту «За особые успехи в изучении отдельных предметов». Иное дело ЕГЭ: есть знания – получи высокий балл, нет знаний, но есть должности, средства и связи у родителей – тоже получи высокий балл. Как говорится, почувствуй разницу.
Третье. При введении ЕГЭ обещали прозрачность и объективность всего процесса государственной итоговой аттестации. На деле вышло по-революционному: школьную, «изжившую себя» систему сдачи выпускных экзаменов до основания разрушили, а новую, эффективную не создали. Школе, т. е. педагогическому коллективу из 50 – 70 человек, отказали в доверии оценивать знания выпускников за 11 лет. Зато облачили таким доверием «голубой глаз» и «независимых» экспертов. Школа знала каждого своего выпускника и выдавала аттестаты всем – это было справедливо. За 10 – 11 лет можно получить среднее образование, другое дело – его качество: были и «троечные» аттестаты, и с четверками и пятерками, и медальные. Следующим шагом для выпускника было поступление в ВУЗ, но его делали не все, а кто имел хорошую образовательную базу («4» и «5»). Остальные выпускники «без обид» шли либо в техникумы, либо получали рабочую специальность, либо пополняли армейские ряды. Советская власть заботилась и о высшей школе, готовившей специалистов с дипломом, и о подготовке молодежи рабочих профессий.
Создается впечатление, что нынешняя власть заинтересована только в специалистах с высшим образованием. Для этого создана мощная сеть университетов, академий, институтов, во много раз превышающая сеть ВУЗов Советского Союза, обслуживающей потребности 280 млн. населения страны и многих государств мира. За скобками оказалась система профтехобразования, как будто водить машины, строить дома и сеять хлеб должны граждане исключительно с высшим образованием. В сознании родителей третье десятилетие формируется стереотип, что после школы обязательно нужно поступить в институт, иначе ты – человек второго сорта. Приходит на память шолоховский дед Щукарь, заветным желанием которого был портфель.
Если в советские времена 45 – 50% выпускников становились студентами ВУЗов, это был хороший показатель (в Европе, Японии, Северной Америке эта статистика сохраняется и сейчас). У нас 3 – 4 выпускника из 45 – 50 не поступают в высшие учебные заведения. Создается впечатление, что власть целенаправленно указывает выпускникам через ЕГЭ обязательный путь в высшую школу для получения «бутафорского» высшего образования. Пусть не обижаются на меня работники ВУЗов, но когда большая часть из них превращается в фабрики по выдаче дипломов, не востребованных в производстве и других отраслях хозяйства, а страну заполонили продавцы супермаркетов с дипломами юристов и экономистов, то иначе, как бутафорским его не назовешь.
Два – три года назад получить по русскому языку, математике 75 баллов и выше считалось большим успехом, сейчас 85 – 95 баллов (я не говорю о стобалльниках) стало нормой. Скажу сразу, что отличники получали высокие баллы всегда: учиться на «5» по всем предметам в течение 11 лет могут только способные и одаренные дети, имеющие огромную силу воли, настойчивость и честолюбие. Меня тревожит крепнущая группа «середняков», которые учились на «3» и «4», а на ЕГЭ вдруг чудесным образом показали глубокие и прочные знания, оцененные 80 баллами и выше. Не спорю, что занятия с репетитором в 11 классе могут повысить знания выпускника в смысле решения типичных заданий по предметам ЕГЭ, но существенно улучшить их не могут. Троечники стали обходить по баллам ЕГЭ своих сверстников с хорошими и отличными оценками в аттестате. Школьные троечники пришли в ВУЗы: российское студенчество «посерело», выпускники с посредственными оценками занимают бюджетные места в престижных ВУЗах, которые раньше доставались подготовленным выпускникам школ. «Сереть» будет и будущий врач, юрист, экономист, управленец, сотрудник правоохранительной системы. Кто в выигрыше? Вопрос риторический.
Есть у данной проблемы и морально-нравственный аспект: теряется престижность и востребованность качественной работы, а отличные и хорошие оценки в аттестате это как раз показатель качественной работы. Те, кто «гонял балду» 11 лет, но у кого деловые и состоятельные родители, оставляет в дураках и отличников, и учителей, которые 11 лет внушали питомцам, что крепкие и разносторонние знания – бесценный капитал во все времена.
Четвертое. Неоправданно занижена роль оценок в аттестате при поступлении в ВУЗ. По сути дела, аттестат является приложением к баллам на ЕГЭ. Должно же быть наоборот. Выпускник, имеющий в аттестате одни пятерки по общеобразовательным предметам, но не освоивший «технологии сдачи ЕГЭ», оказывается в проигрышном положении перед сверстником с тройками в аттестате, но получившим на ЕГЭ, положим, 80 баллов и выше.
Пятое. ЕГЭ обесценил сам учебный процесс в 10 – 11 классах. Старшеклассник и его родители концентрируют своё внимание на репетиторах по русскому языку, математике и предметам по выбору. Ученики перестают посещать школьные уроки, оценки в журнале по невыбираемым становятся ниже. Пропадает интерес к качеству и результативности занятий и у учителей, у них теряется мотивация к новаторству, поиску оригинальных форм и методов проведения уроков. Роль репетиторов, особенно по математике, русскому языку, обществознанию, химии, биологии, физике резко возрастают. Ставки за образовательные услуги растут. Учитель-репетитор существенно отрывается в финансовом плане от своих коллег, не втянутых в орбиту ЕГЭ (учителей начальных классов, ИЗО, физической культуры, технологии, ОБЖ и других). Опять же, не обходится и без морального аспекта: учитель, труд которого оплачивается из бюджета государства, может поставить ученику «5», если он трудяга, и «4» и «3», и даже «2», если подросток не готовит уроки и не проявляет интереса к знаниям. А вот репетитор ставит подопечному только «5», даже если у него слабые знания. Почему? Потому, что за услуги репетитору платят родители. Репетитор материально заинтересован в создании иллюзии успешности и у ученика, и у его родителей.
Шестое. Технологии успешной сдачи ЕГЭ, освоенные нынешними выпускниками, будут осваиваться и следующими за ними поколениями школьников. Если раньше мотивация младших школьников на получение прочных знаний была высока, то сейчас даже ученики 2 – 4-х классов не горят желанием учиться на «5». А зачем? Они видят и слышат, как их старшие братья и сестры, не напрягаясь особо в основной школе, на ЕГЭ получают высокие баллы и успешно поступают в университеты.
Седьмое. Нельзя не сказать о «ноу-хау» ЕГЭ – 2013: досрочной сдаче экзаменов и «спецрассадке». В самой идее ничего плохого нет, но… Сколько написано классиками русской литературы о находчивости и изобретательности российского чиновника. Но тема актуальна и сейчас. Досрочниками и «спецрассадниками» являются, как правило, не дети рабочих и крестьян, а всё дети чиновников, «родные человечки». Им срочно понадобилось выезжать на учебу или стажировку в заморские страны. А то вдруг на период ЕГЭ обострились «мозговые болезни». Все эти чиновничьи манёвры видят дети, учителя, родители, и ничего кроме горького осадка, утраты веры в справедливость и равные возможности в молодых душах они оставить не могут.
Что же в итоге? По моему мнению, ЕГЭ в его нынешнем виде не дал положительных результатов. Это очевидно всем, кто непосредственно связан с реальной школьной жизнью, а не строит проекты, оторванные от неё.
1. Выпускные школьные экзамены заменены вступительными экзаменами в ВУЗ, значительная часть выпускников лишена своего профессионального выбора.
2. Сведена на нет роль аттестата о среднем образовании как основного документа, дающего представление о готовности выпускника школы к учебе в ВУЗе.
3. Коррупция в системе образования не искоренена, а приобрела новые формы.
4. Учебный процесс в старшей школе подменяется натаскиванием учеников на решение КИМов.
5. Независимой оценки знаний выпускников не получилось: те, кто организует экзамены вполне зависимы от чиновников, связей, звонков.
6. До крайней степени упал престиж рабочих и технических профессий.
7. Учителя разделились на имеющих и не имеющих дивиденды от ЕГЭ за счет репетиторства.
Завершая свои размышления, могу сказать, что ЕГЭ имеет право на существование и будущее, если его инициаторы не на словах, а на деле будут работать над его совершенствованием, чутко прислушиваться к мнению выпускников школ, учительской и родительской общественности. В этом случае положительные результаты неизбежны.
,
директор МКОУ «СОШ № 1»,
кандидат философских наук,
доцент, Почетный работник
общего образования РФ
(Ставропольский край, г. Изобильный)
