Слава искусства - его человечность

Ты понял свое призвание… Выполнить цель, которою я задался, а именно: дать обществу картины настоящей, неподдельной войны нельзя, глядя на сражение в бинокль из прекрасного далека, а нужно самому все прочувствовать и проделать, участвовать в атаках, штурмах, победах, поражениях, испытать голод, холод, болезни, раны... Нужно не бояться жертвовать своей кровью, своим мясом, иначе картины мои будут 'не то'. Я старался всегда говорить только правду. Верещагин кистью старался показать людям, что война - самая ужасная, самая нелепая вещь на свете... Он не искал военных наград, он хотел показать людям трагедию и глупость войны, и сам пал ее жертвой. Он пожертвовал своей жизнью ради своего призвания художника. Не проявил ли он в этом, как гуманист, поистине высокое человеческое достоинство? Мы завидуем России, где живет Толстой, а узнав о смерти Верещагина, мы не можем не почувствовать к этой стране уважения и почтения. Никадзато Кайдзан Верещагин - величайший художник своего времени... Он открывает новые пути в искусстве. Не романист-психолог и не занимательный рассказчик - Верещагин был по складу своего дарования художником-документалистом, «специальным корреспондентом» русского искусства на театрах военных действий. Свое призвание он видел в том, чтобы стать историком современности, поведать людям правду о войне и тем самым возбудить ненависть к ней. Верещагин был одним из величайших художников XIX века. И таковым он стал не потому только, что обладал великим художественным талантом, а потому, что обладал великою душою. Передо мною, как перед художником, Война, и я ее бью, сколько у меня есть сил; сильны ли, действительны ли мои удары - это другой вопрос, вопрос моего таланта, но бью с размаху и без пощады. Я задумал наблюдать войну в различных видах и передать это правдиво. Факты, перенесенные на холст без прикрас, должны красноречиво говорить сами за себя. Апофеоз войны Из книги К. Коничева «Повесть о Верещагине» Для создания картин, рисующих бегство Наполеона и гибель его армии, Верещагину нужно было поехать в смоленские края, побродить по следам событий 1812 года. Путь на этот раз предстоял не очень дальний, но интересный тем, что Верещагин ехал в гущу подмосковных и смоленских деревень, ехал «в народ» дорогой отступления Наполеона. Мягкий снежок поскрипывал под полозьями. Дорога шла полями и перелесками. Часто встречались деревни с широкими улицами, низкими, соломой крытыми, избами. Кажется, совсем рядом столица, со всей ее безудержной, шумной и богатой жизнью, и тут же - вековечная деревенская бедность. В селе Фоминском, куда пришлось свернуть с прямоезжей дороги по проселкам, художник задержался на несколько дней. В этом селе до Наполеона дошли слухи о том, что в Париже генерал Малэ, освободившись из тюремного дома умалишенных, организовал против него заговор.  Оставив натурщика Филиппова с лошадью на постоялом дворе, Верещагин отправился разыскивать местных старожилов. Найти их было нетрудно. Почти в каждой избе находились старики, которые много раз слыхали от отцов и дедов, как через Фоминское бежал Наполеон с московского пепелища. Верещагину показали в стороне от деревни старую, покосившуюся деревянную церковь, где Наполеон останавливался на ночлег и спал на своей походной кровати, позднее брошенной где-то им во время опасности. От стариков узнал Верещагин и о том, что Наполеона строго охраняли и что был он очень злой. Церковь стояла в холодном запустении. Ключи хранились у десятского. Увязая до пояса в снегу, художник вместе с десятским добрался до церкви. Кое-как, со скрипом и скрежетом, открыли обитую железом дверь. Затхлый,

Памяти Василия Верещагина Рука художника с распятого холста Сняла, как плащаницу, покрывало. И в тот момент, когда оно упало, Мир в изумлении открыл свои уста. Батальной драмы эпизод возник; Творцу лишь миг позировало время, Он придержал события за стремя, Явив войны совсем не женский лик. Палитру боя в краски замешал, Не ретушировал и не скрывал изъяны. Здесь нет распятия, но кровь течёт из раны. Её он кистью тоже не смывал. Мольберта ложе обнимает холст, Горят все свечи, подняты гардины. И новых замыслов, как по России вёрст. Их воплощением будут новые картины. Сергей Созин Составитель: – библиотекарь по краеведению информационно-библиографического отдела МБУК «ЦМБ» Наш адрес: Московская область, г. Наро-Фоминск, ул. Ленина д. 16 МБУК «ЦМБ» Телефон: [phone] Электронная почта: *****@***ru Сайт: cmb-nf. my1.ru сырой и холодный воздух не располагал к тому, чтобы долго здесь находиться.  - Печки в порядке? - спросил Верещагин у десятского. - Попробуйте натопить как следует, и чтобы не было угару. «Завтра же займусь работой, - подумал он. - Слева перед иконостасом будет воображаемая наполеоновская кровать. Перед ней - коврик с ночными туфлями завоевателя. Ночной туалетный столик со свечкой и раскрытой книгой. Самого его посажу сюда, справа от царских врат, к иконе изодранного французами Спасителя. В церкви и тогда было холодновато, значит, он сидел в сюртуке, не раздеваясь, а шуба зеленого бархата могла висеть около его кровати... Он один сидит, облокотясь на походный, покрытый бархатом столик. Угрюм, задумчив. В руках - письмо, вконец испортившее ему и без того плохое настроение. На полу (как и подсказывают мужики) - рваные бумажные листки, скомканные газеты, брошенные конверты...»  Верещагин представил в своем воображении Наполеона в здешней неуютной обстановке. Этот ветхий иконостас, эти угрюмые лики облупленных «угодников» видели его. И, кажется, только что он покинул церквушку, поспешил в бегство от Кутузова, преградившего ему путь отступления к Калуге... Так родилась мысль писать следующую картину - «На этапе. Дурные вести из Франции». Утром Верещагин на постоялом дворе обрядил своего коня, напоил его, засыпал овса в лукошко, а потом разбудил Петра:  - Вставайте, ваше наполеоновское величество, - пора за работу!  - Картину делать?  - Нет, пока этюд. Для картины не хватает здесь наполеоновской кровати, да и времени у меня маловато, чтобы довести картину до конца. Одевайся Наполеоном, бери этюдник и - в церковь!.. Да не в валенках, а сапоги со шпорами достань из короба. Поищи на чердаке под насестом два крупных пера петушиных, за неимением гусиных сойдут и эти.  Они пришли в церковь и заперлись, чтобы никто из фоминских жителей не мешал работать. Верещагин поставил к алтарю стол, накрыл церковной накидкой вместо скатерти; в начищенную, позолоченную чернильницу воткнул два петушиных пера, разложил на столе бумаги, часть разбросал на полу. Долго усаживал Петра. Наконец, выбрав ему подходящее положение, а себе удобное для работы место, потребовал от натурщика соответствующего моменту выражения лица. - Ты пойми, Петро, - увещевал Верещагин Филиппова,

Муниципальное бюджетное учреждение культуры «Центральная межпоселенческая библиотека Наро-Фоминского муниципального района». К 170-летию со дня рождения Василия Васильевича Верещагина Какой великолепный порыв – Изобразить своею кистью ужасы войны, Чтобы распространить по свету, Среди всех людей желание мира! Нобуюки Уцуми Наро-Фоминск 2012 - как должен был себя чувствовать Наполеон в этой храмине: позади сожженная Москва, впереди - старая Смоленская дорога, разграбленные деревни, холод и голод. Да тут еще вокруг окрепшие русские войска то и дело начинают колошматить его прославленную армию: берут тысячами в плен французских солдат, захватывают орудия, отбирают награбленное в Москве добро. И в эту самую пору из Парижа эстафета: какой-то сумасшедший генерал осмелился выступить в заговоре против него, потерявшего в снегах России ореол непобедимости... Вот так, прошу сидеть и смотреть застывшими глазами в одну точку и ничего не замечать вокруг себя. Хмуриться не надо. Сохраняй выражение тяжелой задумчивости. Только оставшись наедине с самим собой, без приближенных, Наполеон мог, не рисуясь, сидеть естественно, погрузившись в свои тяжелые думы, и мысленно беседовать со своей, запятнанной кровью, совестью.  Двое суток Верещагин работал над этюдом и отдельными зарисовками для будущей картины. Оставшись доволен предварительными набросками, поехал дальше, в сторону Смоленска. Из Фоминского Верещагин переехал в Боровск, оттуда - в Малоярославец. За две недели после выезда из Фоминского художник объехал все те места, по которым отступала и, погибая, таяла наполеоновская рать. На этапе. Дурные вести из Франции