Выразительно-изобразительные средства языка. Тропы и фигуры

Выразительно-изобразительные средства языка.

Тропы и фигуры.

Олицетворение. Антитеза. Синтаксический параллелизм.

1.Город вставал в тумане, обложенный со всех сторон. Огонь на полу танцует.

2.Печь яростно гудела, пожирая какие-то листки бумаги. В голубых глазах Василисы прыгал ужас, а смеялись только губы, нос и щёки.

3.Осада! Приступ! Злые волны. Как воры, лезут в окна. Лес стал, как в полусне, и только потревоженные белки шлялись, шурша лапками, по столетним соснам.

4.Лишь только доктор повернулся, изумление выросло в глазах преследователя. Сумерки побежали по квартире уже с трёх часов.

5.Темнота с улицы глянула на Василису куском серого неба, краем акаций, с пушинками. За окнами расцветала всё победоноснее ночь и беззвучно плыла над землёй. Играли звёзды, сжимаясь и расширяясь.

6.Дом на Алексеевском спуске, дом, накрытый шапкой белого генерала, спал давно, и спал тепло. Сонная дрёма ходила за шторами, колыхалась в тенях.

7.Ночь расцветала. Сонная дрёма прошлась над городом, упала за Днепром в самую гущу ночи. Совершенная тишина молчала за дверями и за окнами.

8.Полезли из зеркального шкафа, горбом, одеяла, простыни, кверху ногами встал матрац. Над омрачённым Петроградом дышал ноябрь осенним хладом.

9.Нева металась, как больной, в своей постеле беспокойной. Когда студёный ключ играет по оврагу…

лепечет мне таинственную сагу.

10.Одна заря сменить другую спешит, дав ночи полчаса. Ночевала тучка золотая на груди утёса-великана; утром в путь она умчалась рано, по лазури весело играя.

11.Но остался влажный след в морщине старого утёса. Одиноко он стоит, задумался глубоко, и тихонько плачет он в пустыне.

12.У чёрного моря чинара стоит молодая; с ней шепчется ветер, зелёные ветви лаская. Выхожу один я на дорогу; сквозь туман кремнистый путь блестит; ночь тиха. Пустыня внемлет богу, и звезда с звездою говорит.

13.В небесах торжественно и чудно! Спит земля в сияньи голубом…Что же мне так больно и так трудно? Жду ль чего? Жалею ли о чём?

14. Завет предвечного храня, мне тварь покорна там земная; и звёзды слушают меня, лучами радостно играя. Тиха украинская ночь. Прозрачно небо. Звёзды блещут. Своей дремоты превозмочь не хочет тополь.

15. Нева всю ночь рвалася к морю против бури, не одолев их буйной дури… И спорить стало ей невмочь… Но силой ветров от залива переграждённая Нева обратно шла, гневна, бурлива, и затопляля острова.

16. Нева вздувалась и ревела, котлом клокоча и клубясь, и вдруг, как зверь остервеняясь, на город кинулась. Дышал ненастный ветер. Мрачный вал плескал на пристань, ропща пени…

17. Но лето быстрое летит. Настала осень золотая. Природа трепетна, бледна, как жертва, пышно убрана…

18. Вот север, тучи нагоняя, дохнул, завыл – и вот сама идёт волшебница-зима. Пришла, рассыпалась; клоками повисла на суках дубов, легла волнистыми коврами среди полей, вокруг холмов…

19. За хором звёзд луна восходит; она с безоблачных небес на долы, на холмы, на лес сиянье томное наводит.

20. Поёт зима – аукает, мохнатый лес баюкает стозвоном сосняка. Кругом с тоской глубокою плывут в страну далёкую седые облака.

21. А по двору метелица ковром шелковым стелется, но больно холодна. А вьга с рёвом бешеным стучит по ставням свешенным и злится всё сильней.

22. Июль, таскающий в одёже пух одуванчиков, лопух, июль, домой сквозь окна вхожий, всё громко говорящий вслух.

23. Июль с грозой, июльский воздух снял комнаты у нас внаём. Рождается внезапная строка, за ней встаёт немедленно другая, мелькает третья её издалека, четвёртая смеётся, набегая.

24. белой ночью месяц красный выплывает в синеве. Бродит призрачно-прекрасный, отражается в Неве. Полный месяц встал над лугом неизменным дивным кругом, светит и молчит…

25. Ветер принёс издалёка песни весенней намёк, где-то светло и глубоко неба открылся клочок. В этой бездонной лазури, в сумерках близкой весны плакали зимние бури, реяли звёздные сны.

26. Помню – долгий зимний вечер, полумрак и тишина; тускло льётся свет лампады, буря плачет у окна. Позабудь, что воет вьюга, позабудь, что ты со мной, вспомни тихий шёпот леса и полдневный летний зной.

27. Вспомни, как шумят берёзы, а за лесом, у межи, ходят медленно и плавно золотые волны ржи. Степной нечёсаный растрёпа, пропахший липой и травой, ботвой и запахом укропа, июльский воздух луговой.

Метафора.

1.Счастливец! Видел я и локон своевольный, родных кудрей покинувший волну. Дрова разгорались в печке, и одновременно с ними разгоралась жестокая головная боль. Рана молчала, всё сосредоточилось в голове.

2.Ветви акации, летом темнившие окна Турбинных, всё более обвисали в своих снежных гребешках. Паровоз чернел многогранной глыбой, из брюха его вываливался огненный плат, и стороны казалось, что утроба паровоза набита раскалёнными углями.

3.Я потерял себя, и я не тут. Ромео нет, Ромео не найдут. Вчера я ранен был, придя на бал, и на удар ударом отвечал.

4.Монтекки, ты сегодня рано встал, но до восхода сын твой закатился. Куда уйду я, если сердце здесь? Вращайся вкруг планеты, бедный спутник!

5.Меня перенесла сюда любовь, её не останавливают стены. Меня плащом укроет ночь. Я не моряк, но если б ты была на крае света, не медля мига, я бы, не страшась, пустился в море за таким товаром.

6.Конные чёрные ленты вдали сломались, рассыпались и исчезли с шоссе. Бумага догорала, и последний красный язычок, подразнив немного, угас на полу.

7.Светильник ночи сгорел дотла. В горах родился день и тянется на цыпочках к вершинам. Ночь сердится, а день исподтишка расписывает краской облака. Остатки тьмы пустились врассыпную.

8.Сюда, сюда, угрюмый перевозчик! Пора разбить потрёпанный корабль с разбега о береговые скалы.

(Ромео у склепа). Страшный гвалт поднялся за зелёным столбом, и языки на свечах закачались.

Антитеза.

1.Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лёд и пламень не столь различны меж собой…

2.Ты не чеченец – ты старуха, ты трус, ты раб, ты армянин.

3. Кокетка судит хладнокровно, Татьяна любит не шутя… И предаётся безусловно любви, как малое дитя.

4.Твой взор насмешлив и ужасен. Ты безобразен. Он прекрасен: его усы белее снега, а на твоих засохла кровь!..

5.Разрушают те, кто не умеет созидать.

6.Не будь скучных и упрямых усилий, не было бы и блестящих результатов.

7. Делай сейчас малое – и тогда к тебе придут великие дела и попросят, чтобы ты их совершил.

8.Нет ничего глупее желания всегда быть умнее всех.

8.В чём молод похвалится, в том стар покаится.

Велик телом, да мал делом.

Вместе – тесно, а врозь – скучно.

Людской позор – смех, а свой - смерть.

Пусть молчит тот, кто дал; пусть говорит тот, кто получил.

Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня.

Я царь – я раб, я червь – я бог.

За море Чёрное, за море Белое

В чёрные ночи и в белые дни.

Когда всё спокойно, ты шумишь; когда все волнуются, ты спокоен; в делах безразличных – горячишься; когда следует говорить, ты – молчишь; если ты здесь – хочешь уйти; если тебя нет – мечтаешь возвратиться; среди мира требуешь войны; в походе вздыхаешь о мире; в народных собраниях толкуешь о храбрости, в битве дрожишь от страха при звуке трубы.

Недавно была буря, а сейчас всё стихло… недавно было незаметно, а сейчас красочно и изящно.

Наступает рассвет, смеркается закат, пройдё много лет, и не останется всё так. Изменится всё старое и образуется всё новое.

Сильный рычит, а бессильный визжит.

Она встретила лорда Байрона, который был не только великий поэт, но и мужчина с ангельской внешностью и сатанинским умом.

Румяный день и всё черней прощанье.

Женщину никогда нельзя обезоружить комплиментом, мужчину можно всегда.

Свой глаз – алмаз, а чужой стекло.

Сердце – вещун, а душа – мера.

Под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой, - а он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой.

Эпитеты.

Уныло - однообразными казались эти поля и эта дорога. Среди по-зимнему печальных полей.

…её янтарные прозрачные глаза вспыхнули колючей искрой собачьей ненависти.

В старинные задумчивые переулки её идёшь. Леса уходили вниз, в весёлую даль.

Избушки в снежных шапках среди сахарно-голубых сугробов, бирюзовые озёра с лебедями и апельсиново-лимонные осенние рощи.

Здесь же стоит тихий и древний собор. Заливались синицы в одичалом лесу.

В двух квадратах окон стоял белый декабрьский беззвучный день.

Звонок повторился, отчаянный, долгий, нетерпеливый.

Стеклянно жиденько-синий свет разливался в щелях штор.

Пошёл нехороший тусклый вечер с неприятностями, с сосущим сердцем.

Над Днепром с грешной и окровавленной и снежной земли поднимался в чёрную, мрачную высь полночный крест Владимира.

Отделкой золотой блистает мой кинжал; клинок надежный, без порока; булат его хранит таинственный закал – наследье бранного востока.

Он взят за Тереком отважным казаком на хладном трупе господина, и долго он лежал заброшенный потом в походной лавке армянина.

Теперь родных ножон, избитых на войне, лишён героя спутник бедный, игрушкой золотой он блещет на стене – увы, бесславный и безвредный!

Проснёшься ль ты опять, осмеянный пророк! Иль никогда на голос мщенья, из золотых ножон не вырвешь свой клинок, покрытый ржавчиной презренья?...(метафора)

Но скучен нам простой и гордый твой язык, нас тешат блёстки и обманы; как ветхая краса, наш ветхий мир привык морщины прятать под румяны…(метафора)

И многие годы неслышно прошли; но странник усталый из чуждой земли пылающей грудью ко влаге студёной ещё не склонялся над кущей зелёной, и стали уж сохнуть от знойных лучей роскошные листья и звучный ручей.

И только замолкли – в дали голубой столбом уж крутился песок золотой. И следом печальным на почве бесплодной виднелся лишь пепел седой и холодный.

И пали без жизни питомцы столетий! Одежду их сорвали малые дети, изрублены были тела их потом, и медленно жгли их до утра потом. (метафора)

И, гордо кивая махровой главою, приветствуют пальмы нежданных гостей, и щедро поит их студёный ручей. (метафора)

На светские цепи, на блеск утомительный бала цветущие степи Украйны она променяла. (метафора)

Сравнение.

Как голубя среди вороньей стаи, её в толпе я сразу отличаю.

Моя любовь без дна, а доброта – как ширь морская.

Точно ставни, сомкнуться на ночь наглухо глаза.

Ты как ручная птица- щеголиха, прикованная ниткою к руке.

Она, подобно яркому бериллу, в ушах арапки, чересчур светла для мира безобразия и зла.

Сводом каменным кажется небо. Поезд издали похож на ползучую гусеницу.

Графиня была бледнее своего платка. Под ним струя светлей лазури.

Лежал закат костром багровым. Жеребец под ним сверкает рафинадом.

Люди горохом скатывалист с пригорков и взбегали на насыпь.

Твой стих, как божий дух носился над толпой, и отзыв мыслей благородных, звучал, как колокол, на башне вечевой, во дни торжеств и бед народных.

И шёл, колыхаясь, как в море челнок, верблюд за верблюдом, взрывая песок. И конь на дыбы подымался порой, и прыгал, как барс, поражённый стрелой.

Прозрачны и сини, как небо тех стран, её глазки, как ветер пустыни и нежат и жгут её ласки. И чёрные глаза, остановясь на мне, исполнены таинственной печали, как сталь твоя при трепетном огне, то вдруг тускнели, - то сверкали.

Люблю тебя, булатный мой кинжал, товарищ светлый и холодный. Задумчивый грузин на месть тебя ковал, на грозный бой точил черкес свободный.(метафора)

Как небеса, твой взор блистает эмалью голубой, как поцелуй, звучит и тает твой голос молодой. Она поёт – и звуки тают, как поцелуи на устах, глядит – и небеса играют в её божественных глазах.

Пускай толпа растопчет мой венец: венец певца, венец терновый!..Пускай! Я им не дорожил. (метафора)

Тебе, Казбек, о страж востока, принёс я, странник, свой поклон. Чалмою белою от века твой лоб наморщенный увит…

Сравнения.

Тебе, Кавказ, суровый царь земли, я снова посвящаю стих небрежный. Как сына, ты его благослови и осени вершины белоснежной…

Люблю я цепи синих гор, когда, как южный метеор, ярка без света и красна всплывает из-за них луна.