Письмо лейтенанта домой
Здравствуй, дорогой ПАПИН!
Вот и приехал я на службу - весь такой НОВИКОВ, ЛАЩЕНОВ, СТРИГО. Я думал, что армия - это ХРАМОВ, что весь город здесь утопает в ЯБЛОЦКИХ, САДОВНИКОВЫХ, в которых поют СОЛОВЬЕВЫ, а жизнь здесь сплошной ВИНОГРАДОВ и МАЛИНА. Но в своих мечтах я дал МАХОВ, ЛАВРОВА я здесь не снискал.
Начальник говорит, что я НЕЧЁСА, неБРИТНЕР, неСТРИГО. Каждый день МАКОВЕЦКИЙ меня в ДЭРМО, чтобы я не ВЕСЕЛОВСКИЙ, МИЛОВАНОВ. ПАПИН, я не ШУТОВИЧ! Каждый божий ДЕНЧУК ставят меня РАКОВСКИЙ и засовывают КАРЧКОВ в РАСПОПОВ. Стоишь перед кабинетом, и такой МАНДРИК берет, что ЗУБКОВ на ЗУБКОВ не попадает, как будто стою я ГАЛЫГИН на МОРОЗОВЕ. ШХАЛАХОВ от каждого, как будто я ЧИРКОВ ЗАБОЛОТНЫЙ, потому что я здесь КОЗЛЕНКО отпущения.
Служба с каждым днем все ЧЕРНОВ, а настроение КИСЛИЦИН. Денег получаю очень МАЛОВ, а тут еще в кухонном наряде у меня СВИСТУНОВ посуду, за что из получки вычли много ТРЕТЬЯКОВ с ЛАТЫНЦЕВЫМ и стала она совсем КУЦ, а я стал ОНИЩЕНКО. Пришлось продать свой ИЖБУЛАТОВ, но МАНЕТОВ так и не появились. Больше ТЕРЁШКИНА в кармане не бывает.
Не квартира у меня, а ХИЖНЯЧЕНКО. Домой прихожу ПОЗНЯК - дома СВИНАРЕВ, дети ГОЛЕВ, суп - ПЕРЦАК, в животе БУТУРЛИН. Жена, КОВАДЛО, намекает что у меня уже СУШКО, МЯГКИХ и что она найдет себе другой - БОГАТЫРЕВ, КОЗЫРЕВ, как у КАНИВЦА. А я-то в ней когда-то души НЕЧАЕВ, стихи писал, как Сергей ВАСЕНИН.
А вчера мы на ТРОИЦКИЙ с друзьями наХЛЫБОВлись БЕЛОВОДСКОЙ и БРАГИНА. От такого ЕРШОВА и с переГРИЦИКа на солнце я сразу стал КОСАЧ. Пошел ШАСТИН по улице. ЗАБРОДИН на танцы и начал там ШУМАЙЛОВ. Завязался МАЛАХОВСКИЙ. Чуть не сделали меня АСТРАТОВЫМ. Командир сегодня долго ШУМИЛИН, что хоть я и себе НАУМИК, но не надо КИРЕЕНКОВ чересчур, а не то меня отВОЗНЮК в ПСО, а там недолго и СИДЯКИН за РЕШЕТНЕВЫМ.
А начальство чем дальше, тем БУТОВ. С утра уже слышно. «ЭЙЧИС! Где там ЭНТИН лейтенант?» Сразу ЦАПАЕВ меня за шиворот, ШИБАЕВ КИРПИЧЕВЫМ по ЛОБОВУ. Прямо АКУЛОВЫ какие-то. Между нами и офицерами лежит МЕЖЕНИН. Я здесь даже не сын, а ВНУК.
Сидел я как-то БИРЮКОВЫМ и думал: зачем я на свет РОДИОНОВ и как бы от службы заКОСЫРЕВ, да перебраться поближе к тёплому МОРИНУ, или хотя бы РЕЧКАЛОВУ. Но с этой АЛФЕРОВ вышел полнейший АБЛОВ: показали мне ШЕШУКОВА и сказали: «Сиди СМИРНОВ и СОПОВ в две дырочки!» Остается бежать в СТЕПОВОЙ как ЗАЙЦЕВ от ЛИСИЦЫ, сверкая ПЯТКИНЫМ туда, где МАКАРОВ КОРОВИНА не пас.
Куда ни глянь - всюду ЭРТМАН, БРИТНЕР, ЯНАУЭР и РАКОВИЧ. Ну полный ФЕРЕНЕЦ! Запрягли меня как БЫКОВА в ЕРМОЛОВИЧ и пашу я как БУРЛАКОВ, вывалив ЗЫКОВ на плечо. Всем МИРЯСОВым они гонят на меня ТЮЛЬКИН, оказывают ДАВЛЯТОВ, вставляют ШПИЛЕВСКИЙ и чувствую, что с каждым днем я все ПОТУПЧИК и ПОТУПЧИК. Им всегда достается СМЕТАНИН, а мне разбавленный СМЕТАНКИН. Стал я совсем ХУДЯКОВ, если раздеть - одни КОСТИНЫ и КАЛГАНОВ, морда СИНЕВ, вместо УСЕНКО - ПЛЕШАНОВ, в общем - ЧУЧА. При такой жизни до СТАРЦЕВ я не доживу, хоть и молюсь как ПОНОМАРЕВ своему БАЖЕНОВУ, но он ко мне ГЛУХОВЧЕНКО.
ГОЛОВАЧ у меня - как ЧУГУНОВ, скоро хватит меня КОНДРАТЬЕВ, не успею и глазом МОРГАЧ. Положат меня в ЯЩЕНКО, бросят в ЯМНИК, и КАНЦИБЕР в воду! Вырастет на моей могиле травка-МУРАВКА и КРЯЖЕВ СТАРОДУБСКИЙ, на котором будут сидеть КРАСНОПЕРОВ СОРОЧИНСКИЙ, а над ним будут кружить ВОРОНОВ и ВОРОНЧУК. А в СУББОТУ будут приходить ЧЕТВЕРНЯ детей и кричать: «СУКОВАТИН! Зачем ты нас покинул!»
А в ЛАЗУРЕНКО небе на РОДИН будут пролетать ЛЕГОСТАЕВ ГУСЕВСКИХ, ЛЕБЕДЕВЫХ и УТЯКОВЫХ...
До свидания! ДОЛГОПОЛОВ еще можно писать, да завтра рано вСТАТИВКА..
Твой ЛЕВ КУРНУХИН-ШПАКОВСКИЙ.
Фокин
Сказка про «ЭНЕРГИЮ»
Три министра вечерком засиделись с коньячком
И сказал ребятам Язов: " У нас нету многоразов,
А вот в штатах, например, запустили "Челленджер",
Надо нам бы отличиться, чтобы было чем гордиться,
К годовщине Октября запустить Богатыря ".
Сказанул в ответ Бакланов: "Напрягу своих баранов,
Черт возьми энд ё-моё - будет вам изделиё!"
Время шло. Мороз крепчал, кто-то в КГБ стучал,
Миша пел, Борис молчал, а Егор права качал.
ВПК родило дочь, ну "Дискавери " точь в точь.
Не ракета, не игрушка, а большая безделушка.
Сам сказал: "Процесс пошел, я вам денежку нашел.
Быть тому - до Октября запустить Богатыря.
Чтобы не было безделья при работе на изделье
Управление привлечь и костьми при этом лечь ".
И добавил выступая: " Мне вчера сказала Рая,
Байконур - не ерунда, он надолго, навсегда ".
Вдохновленные вот этим все тут бросились к ракете
И решили запускать, вдруг взлетит, ядрена мать...
В это время за бугром всполошился Белый дом.
Как-то рано поутру "Американ " ЦРУ
Заглянуло в объектив, проявило негатив
И секретного агента посылает Президенту.
В СССР житье не худо, есть у них такое чудо:
Нет ни на одной из карт - чудо-юдо "Финиш-Старт ",
Там " Энергия " стоит, ходят слухи - полетит.
Есть еще такое диво: к старту мотовоз игриво
Подойдет, поднимет вой, хлынут на перрон пустой
303 богатыря, жаром утренним горя, все ребята "голубые",
Все кокарды золотые, все умны как на подбор,
Правда, курят "Беломор". Был еще один момент,
Вдруг пролили компонент, интересный элемент -
Толь азот, толь водород, поглядим когда рванет.
Вдруг подходит замполит. Все у нас как забурлит,
Все пошло само собой. Кинул лозунг раз, другой,
Написал статью в газету и приклеил на ракету.
Все излазил вверх и вниз - настоящий коммунист.
Говорит: «Просил Генсек сделать Ленинский отсек.
Вот для Маркса есть местечко рядом с бортовой аптечкой,
И кронштейн для Ильича в обрамленьи кумача»
Наконец, тот день настал. Хоть народ уже устал,
Все давно готово к пуску - водка есть и к ней закуска.
Сам проверил инвентарь - Генеральный секретарь.
Нас он всех благословил, дал ЦУ и укатил,
Нам оставил пять мешков замечательных значков.
Вот 15 мая. Стенограмма здесь такая:
10, 9,8,7... Все попрятались совсем.
Эни, бени, простипома. . . Наступил момент подъема.
Все смотрели в монитор - не уйдет ли за "бугор "?
Но она не подвела и пошла, пошла, пошла...
* * *
Мы пускали, мы пускали, наши пальчики устали. . .
Лет 15 отдохнем и опять пускать начнем.
Вот уж 10 лет минуло. СССР как ветром сдуло.
Испытатель видит сон: снова на площадке он,
Видит он пейзаж давнишний, там за будкою ГАИшной,
Как посмотришь чуть левей - МИК без окон, без дверей,
Там ни шороха, ни света:
* * *
(Голос слышится поэта): " Спит в гробу твоя ракета..."
Его Превосходительству
Рапорт
Настоящим докладываю, что во время моего пребывания на службе и исполнения обязанностей дежурного офицера Её Высочества происшествий не случилось.
Вверенные мне службы готовы выполнить Вашу волю и волю Её Величества.
Фураж, провиант и огневое зелье получено из расчета на брата.
В хозяйстве Эдисона и Фарадея все в порядке за исключением 19 блокгауза.
Наследство Великой Римской Империи в исправном состоянии, за исключением вышеназванного блокгауза. Там же отсутствует и питьевая вода.
Все работы проводились в строжайшем соответствии Указа Вашего превосходительства и конечно завершены.
Инцидентов, увечий, мора, падежа и бунта не наблюдалось.
За ночь пароход не подходил, все осталось на своих местах.
Прошу Вашего Превосходительства передать дежурство по ледяному дому.
Поручик Де Лярин.
1.4.1989 г.
И. Рузанов
Вам и не снилось
Рано утром, ровно в шесть
Поскоблив немного шерсть,
Глаз открыв наполовину,
Портупею прихватив
Ищем свой локомотив.
Мы зовем свой паровоз
Нежным словом «мотовоз».
Что-то есть от лошадей
Плюс немного от людей
И окрашен в цвет покоя
Для армейского настроя.
Отступили чуть от темы
В общем, едем мы в гаремы,
В мир железной дисциплины
Это помним из былины.
Целый час кусочек сна
К нам приходит как весна.
Что за станция такая?
Комсомольская? Сенная?
- Нет! – ответил проводник,
«Юбилейная» - тупик!
После отпуска – отвык,
Но приводит в чувство крик:
«Строится»! «Равняйсь»! и «Смирно»!
Грудь четвертого чтоб видно,
Непременно бы была.
Вот такие, брат, дела.
Все задачи получили,
Словно хлебом накормили.
Прибываем на фазенду,
Ходит слух – сдана в аренду.
Рассосались по углам
Каждый в свой родной вигвам
Чайник - в сеть, на стол - кроссворд
В рот - как соску бутерброд.
И кипит, кипит работа
Криогенного народа.
Попотев над пирожком,
Всё запив чайком с душком.
Улыбнувшись анекдоту.
Все! – Пора кончать работу!
Клонится к закату день.
Мотовоза видим тень.
Эх! – коняга бестолковый,
И когда свой груз дубовый
Перестанешь ты возить,
Небо попусту коптить?
Так, немного поспешили,
Главное – то мы забыли,
Как больным рецепт Минвод
Нам – вечерний наш развод.
Здесь обычно всем разнос
За срыв плана «Барбаросс».
Опыт всех прошедших войн
Был стратегами учтен.
Вот, к примеру, на рожон
Немец к нам полез – пижон,
В шинелюшках той зимою
Вымерз весь он под Москвою.
Чтобы не попасть в просак,
Всех поставить в позу «рак».
И в течение трех суток
Под веселье прибауток
Красим, белим, что-то стелим,
Если сгнило, то заменим.
Благо, что у нас под носом
Есть строители ГУКОСа.
Здесь значки в большой цене,
Как медали на войне.
И тряпье идет валютой
В нашей армии разутой.
Нас на подвиг вдохновил,
Парой лозунгов снабдил,
Наш Петрович, всем известный
Замполит, «Риварес» местный.
Он усами шевелит,
Всем «по матушке» грозит.
Все! Мы взяли перекоп.
В штыковую, прямо в лоб.
Но нависла вдруг угроза
Гепатитного поноса.
И спасла нас в зной, как тучка
Операция «Колючка»
Чтобы медом не казалась
Служба та, что нам досталась,
Местный наш штабной отряд
Разработал сто преград.
Вот, к примеру, взять подряд,
Называемый наряд.
Это Вам не хозрасчет
И фантазии полет.
Чтобы строго, по уставу
Напоследок чмокнуть Клаву
Взять с собой семьи портрет
В путь готовимся чуть свет.
Он прекрасный семьянин
Бравый наш гардемарин
Как сынишка? Эх, ребенок!
Спит мальчишка – беспризорник.
«Завтра к вечеру вернусь,
Ладно. Все. Бывай мамусь».
У нас, холостяков, попроще,
Но я скажу, что жизнь не толще.
И силу воли надо проявить
Чтоб мотовоз не пропустить,
Порядок как-то навести,
Чтоб плесень не смогла расти.
Чтоб тыща «но» ушла на дно
Чтобы с подругами в кино,
И чтоб играя в домино рука не дрогнула – б
А заодно….. Женится надо – бы давно!
Еще две строчки Вам о тех,
О ком не знать нам просто грех.
Пора стране узнать героев.
Все! Время кончилось застоя!
Мы интервью возьмем у них,
Ведь каждый стоит четверых.
Не многие вернулись с поля.
Женился Ваня, нет уж боле.
Погиб Мишель, а жить хотел,
И корпус наш осиротел.
Лащенов, Сема – капитаны,
Охомутали их душманы.
Как пулеметом косит нас
Из западни, о, подлый ЗАГС!
Быть может бури виноваты,
Эх, знали – бы вы черти – сваты,
Каких людей смешали в пыль
И подвели под монастырь.
Осталось мало в челноке
По пальцам на одной руке
Нас сосчитать ребенок сможет,
Кто в трудный час борьбы поможет?
Спасет от брачного нас ложа,
От свадебного марша? Боже!
Но ты нам место в ад готовишь
Ты с ними тоже шашни водишь
И с дефицитами проносишь.
Но мы злопамятны, попомнишь!
А надо нас беречь, растить
И в книге красной поместить
Как исчезающих, быть может,
О нас потомки песни сложат.
Музей откроют, может тут.
Табличку на двери прибьют.
Последнему из могикан
«Работал, жил, погиб от ран»
Вот так беседа завершилась
Все слово в слово – не приснилось.
30.5.1989 г.
