Интерсубъективность как проблема науки и феноменологии
()
Популярность «интерсубъективности» как темы, релевантной для философии ХХ в., вне всякого сомнения, обусловлена влиянием феноменологии Э. Гуссерля, который в наибольшей степени определил современное направление разработки этой проблематики. Специфическое направление, в котором эти исследования теперь чаще всего ведутся: проблематика «другой» / «чужой» субъективности и, или «Другого Я»; новы (Левинас, Вальденфельс). Между тем, то, что в феноменологии проблемы интерсубъективности, в других философских теориях формулировалось как проблема универсальности, объективности, “всеобщезначимости” (Allgemeingültigkeit) философского знания; прозрачности и однозначности философской терминологии (и философского языка вообще). Наиболее отчетливо это заметно по трудам Р. Карнапа и О. Нейрата 20-30-х гг., более поздних идеях Карла Поппера и др. Интерсубъективность понимается как бес-субъектность (Subjektlosigkeit).
Современники Гуссерля, в той или иной степени связываемые с развитием феноменологических идей начала ХХ в. (Т. Липпс, А. Мейнонг) — хотя, впрочем, и сам Гуссерль используют спектр терминологических обозначений, которые поначалу равноправны: интрасубъективный (Мейнонг), надсубъективны й (Гуссерль). Особое место занимает проблема «вчувствования», перенимаемая Гуссерлем от Т. Липпса (судя по всему, начиная с 1905-06 гг.). Однако и Т. Липпс, в свою очередь, опирается на богатую традицию развития аналогичных теорий как в экспериментальной психологии, так и в различных гуманитарных теориях (начиная с рубежа XVIII-XIX вв.).
Что же касается Гуссерля, то в 1900-1907 гг. он довольно часто высказывают идеи, созвучные сциентизму в духе Каранапа и Нейрата. Как и логических позитивистов, проблема “всеобщей объективности” (т. е., на языке более позднего гуссерлевского словаря, “интерсубъективности”) есть проблема метода: «То, что истинно, должно быть принципиально познаваемым для каждого (jedermann), всякий, если действует правильно [1], если наделен способностью к разуму (Fähigkeit der Intelligenz) и следует соответствующим способам обоснования, должен прийти к пониманию: действительно имеется то, что утверждалось и было обосновано как истинное. ˂…˃ Возможность очевидного обоснования эквивалентна (besagt) возможности разумности (Intelligenz), разумного психического существа (Я-субъекта!), которое проследует по этим путям мысли» (Hua XIII: 214 5-10) [2]. Поскольку «фактически лишь некоторые люди, составляющие исключение» могут «познавать» природу, да и то, конечно же, ее «отдельные взаимосвязи» [3], речь идет, прежде всего, об идеальной возможности познания для каждого… (свобода). Моделью, по которой мыслится этот “jedermann” является, опять-таки, «человек разумный» [4].
Кроме идеи метода, Гуссерль опирается здесь на другую нетематизируемую идею: разума (или разумности). Этот подход вполне соответствует «Логическим исследованиям», в которых обосновывается общезначимость идеального и его независимость от всего частно-фактического, конкретного, “психологического”, — а вместе с тем, разумеется, и субъективного. Здесь Гуссерль опять-таки не одинок. В еще более заостренной форме Мейнонг заявляет о полной независимости мира абстрактных предметностей от всего субъективного: «…по отношению к постижению (Erfassen), предмет [такого постижения] есть всякий раз логически первое — даже если предмет с временной точки зрения следует за постижением. Потому никакое постижение не может создавать или хотя бы модифицировать свой предмет. Оно может лишь “выбирать” из множественности … преданного» (MeiGS VII: 43)[5].
Дело, однако не только в том, что в научных теориях, в которых отсутствует проблема субъективности, не имеет смысла говорить и о «другом субъекте» [6]. Любопытнее рассмотреть, каким образом Гуссерль поначалу, в 1905-1906 гг., пытается развивать эту «дофеноменологическую» теорию субъективности. Есть несколько областей, в которых требования интерсубъективности-«в общенаучном-смысле» не представляют, как кажется, проблемы принципиальной и неразрешимой. В первую очередь, это науки «объективные», т. е. «науки о природе»; интерсубъективно, далее, и всякое математическое, а также физикалистское познание. (Hua XIII: 217). Однако Гуссерль лишь тогда приходит к проблеме интерсубъектвиности как проблеме «другого» / «чужого» Я, только после того (или: одновременно с тем), как продвигается в важном для него направлении «критики теории познания». В этот проект, обширную программу, входят такие важные темы как время, фантазия, суждение.
[1] “richtig vorgeht”
[2] Beilage XXV (zyu § 36): Die Intersubjektivität der Erkenntnis, die wir Naturwissenschaft nennen (1910).
[3] (Hua XIII: 214 24-25).
[4] Гуссерль добавляет: «…в той мере [идет речь об этой возможности. — И. М.], в какой мы можем заменить любого дурака человеком мудрым, а еще тем, кто, к тому же, имеет все необходимые предпосылки (Prämissen), опыт, Schlussfolgerungen и т. д. (Hua XIII: 214, 33-45).
[5] Meinong A. Gesammelte Schriften. Bd. VII. S. 43.
[6] Эта связь уже давно была замечена исследователями. Ср.: Gadamer H.-G. Subjektivität und Intersubjektivität, Subjekt und Person // Gadamer H.-G. Gesammelte Werke. Bd. X. S. 88.
