Příloha 5
Из книги Юрия Волькера ТЯЖЕЛЫЙ ЧАС
(Перевод с чешского)
Дом в ночи
Посреди ночи стоит дом.
Шестьдесят окон затянуто сном.
Шестьдесят окон, лишь одно – нет,
В окне под крышей виден свет.
Двое влюбленных там сидят,
Руки сжимают, в очи глядят,
- Великим огнем горят...
И из всех окон, из тьмы и в тьму,
Тянулись взоры к окну тому,
Из стужи в стужу люди смотрели,
И, забыв тела на постели,
Тихонько встали
И по лестницам вверх зашагали.
Старый угольщик из подвала,
Дворничиха и швея,
У которой чахотка огнем вышивала
Бледные щеки ея,
Рабочие в куртках, промасленных потом,
Голодные дети, иссохшие жены,
Чиновник, со смерти жены угнетенный,
Бездетные дамы и пьяный с икотой,
Вся голь
И босота,
Вся боль
И страдание,
Все этажи несчастий и бед,
Бледной толпой, затаив дыханье,
Идут посмотреть на свет.
По лестнице грязной, пустым корридором,
Шагом неслышным и скорым
Воздушно идут гуськом,
Как тихий месяц над прудом...
Пять этажей прошли,
К закрытым дверям пришли,
Под крышу, к мансарде той,
Откуда луч золотой
Ветвями рос до земли.
Сквозь закрытую дверь протекли,
Как вода через шлюз – и вот
У цели окончен поход.
Было им холодно ночью студеной,
Было им тяжко, а сердцу – печально,
И вошли они в теплое тело влюбленной,
Как в белую церковь для жертвы пасхальной.
А влюбленный в объятьях своей дорогой
Шептал: «Как здесь мы одни с тобой!»
И рукой обнаженной водя по плечам,
Раскрывая колени, она познавала –
Больше мира то тело, что здесь по ночам
Она обнимала...
И ответила тихо и строго:
«О, да, мы одни, мы одни, - но нас – много...»
Лицо за стеклом
Кофейня Бельвю – золотая страна,
Из музыки, плюша и тепла создана.
Высокие окна прозрачной границей
Отделяют от улицы сытые лица.
И сегодня за столики, как всегда,
Проколов себе галстук – булавкой, а губы –
улыбкой,
Сели важные дамы и господа,
И в музыке легкой и зыбкой,
На глаза надели газеты,
Чтоб сквозь эти очки из бумаги увидеть
веселье света,
Потому что веселы сами
Здесь, в кофейне Бельвю.
И когда так сидели в почете
С разглаженными руками,
С улицы, к тонкой границе напротив,
Прижался лицом человек,
Наполовину подросток,
И из под век,
Взглядом холодным и острым
Разрезал стекло и вонзил, как кинжал,
В бокалы и в вальс, в отраженья зеркал,
В кошельки и в любовниц, в костюмы и
платья,
В животы, где остался торчать рукоятью,
И тогда, когда скрылись давно
Те глаза, что смотрели в окно.
И в кофейне мрамор столов
Превратился в надгробные плиты –
Все счастливцы были зарыты
И мертво улыбались без слов.
А меж ними, быстры и легки,
Слуги в трауре разносили
Из серого пара венки
И клали на каждой могиле...
И так, перед окном –
Снег и несчастья жили на улице нищей...
А за стеклом –
Зияло кладбище
В кофейне Бельвю...
Заболевшая милая
Это не комнатка больная, -
Это печальный пруд.
И я утонула тут,
На его деревянном дне.
Как камень, постель привязали ко мне,
Чтобы я к окну не всплыла,
Туда, где неба даль голубая –
Над тихою гладью стекла...
Может, вспомнит любимый обо мне,
Навестит меня здесь, в глубине.
Сядет, шляпу положит на колени,
И скажет, что сегодня прекрасный
день...
А я не могу ему дать ничего –
Я сегодня совсем больная.
Мое тело прозрачно, как склянка
пустая...
Я любви больше всего
Желала себе на свете.
Но сегодня – голодного ни одного
Не накормлю я сердцем этим.
Мой милый, прости мне мои грехи...
