18 августа 1991 г. Воскресенье. С утра пошли на корабле вверх по Десне. Ресторан, выпивка, закуски меня совершенно не интерисуют. Главное – успеть пообщаться с ребятами. На верхней палубе разговаривали с Юрой Сидоровым, Володей Голивцом и его новой пассией Светой, официанткой Уманской лётной столовой, когда капитан скомандовал «Стоп машина!». Оказалось, что Валера Давыдов изрядно «принял на грудь». С борта посудины, больше похожей на буксир, чем на прогулочное судно, на полном ходу прыгнул вниз головой в реку… Корабль остановили, Валеру вытащили с фарватера, середины Десны, где наиболее сильное течение. Решили пристать к берегу. Так безопаснее, мало ли что ещё кому-то на радостях взбредёт в голову.
Приключения Валеры на этом не закончились. Ещё добавил и стал дразнить чью-то собаку, демонстрировать ей свою пьяную рожу. Та не стала терпеть издевательств над собой и ухватила Валеру за нос…
Расставались долго. Сначала в гостинице «Украина», затем в «Градецкой». Завтра все разъезжаются. Когда ещё увидимся и увидимся ли?
19 августа 1991 г. Понедельник. Ночью в Москве какой-то ГКЧП организовал путч, президент СССР блокирован в Форосе.
В 7.30 утра с Комаровым Олегом и лётчиками нашей группы на лифте спустились с восьмого этажа в вестибюль гостиницы. Народ взбудоражен. Я тоже вслух возмутился, сказав всего одну фразу : ,,Кто посмел арестовать нашего президента!“ В шутку так сказал, с большого будуна после двух дней и ночей непрерывного употребления спиртного. Около стойки администратора, когда сдавал ключи, ко мне пристал грузин. Любят они похамить людям в военной форме. Спросил гордого орла, а как бы они поступили со мной, если бы я так вёл себя в их республике, например, развязно приставал к девушкам. Хотел дать в глаз, но подошёл Олег, лётчики и грузина, как ветром сдуло. Не вояки они, один только кавказский гонор.
В троллейбусе стали приставать гражданские. Вроде мы, военные, тоже путчисты и имеем к событиям в Москве какое-то отношение. Молчим. Тихо, без единого слова в ответ негодующей толпе, едем на задней площадке старого, пошарпанного троллейбуса.
Через один час занятий дежурный передал, что меня вызывают в политотдел училища. Его начальник полковник и председатель партийной комиссии полковник начинают драть, как пацана, приписывая все грехи, обвиняя в антисоветской деятельности. Достали, когда у Олега Владимировича вырвалось, «что я им уже надоел и пора со мной что-то делать». Для начала вызовут на парткомиссию, за сегодняшнее утреннее высказывание в защиту Горбачёва ответил, что они мне тоже надоели своей тупой советской идеологией, неуважением к людям и ко мне лично. Посоветовал оставить меня в покое, ведь неизвестно, чем окончатся московские события. Ушёл без разрешения. Полковники наперебой вслед кричали, что уничтожат, уволят и т. д. Дверью хлопнул слегка, но штукатурка посыпалась…
Занимаюсь с лётчиками, думаю, кто слово в слово донёс на меня в политотдел. Через стеклянные двери аудитории хорошо слышно, что делается в коридоре, на кафедре, на которую пожаловал полковник «Промывка мозгов» преподавательскому составу тоже не удалась. Крик, стук, грюк – начальника политотдела с треском выставили за двери.
Вечером одни арии и балет «Лебединое озеро». Лежим в «Градецкой» с Олегом на кроватях, смотрим балет, уныло думаем – каждый о своём.
