Я ВЫХОЖУ НА СЦЕНУ
Мероприятие о Р. Рождественском
Т. Шебурова, учитель начальных классов.
Миг наступил бесценный.
В этом вся жизнь моя.
Я выхожу на сцену:
- Здравствуйте! Вот он я!
Верьте в мое старанье,
Слово я вам даю:
Всё, чем живу, сыграю,
Всё, что смогу, спою!
Так уж актер устроен,
Радуясь и скорбя,
Он оставляет в роли
Часть самого себя.
Слезы и смех наш бодрый,
Нашу мечту и боль
Можно назвать работой,
Лучше назвать судьбой.
В ней мы кричим от счастья,
Встретив свою любовь,
И умираем часто,
И воскресаем вновь,
И никогда не тужим,
Бедам любым назло!
Нам согревает душу
Ваших сердец тепло.
Даже стареть не страшно,
Всё еще верю я:
Встретится мне однажды
Лучшая роль моя.
Встретится мне однажды
Главная роль моя.
Кто он этот, громадой своего таланта возвысившийся над целым
созвездием именитых поэтов своего времени, чей искренний и тревожный голос
мог прорвать толщу обыденного сознания, как всполошенный колокол будить и
будить нашу душу, нашу совесть, нашу память?
Ведущий:
Мы скажем – это поэт – трибун!
Вспомним потрясающий душу «Реквием», который из года в год звучит в
День Победы у памятника воинам-землякам, погибшим в годы Великой
Отечественной войны! Его словам суждена вечность. Они звали, и будут звать
новые поколения: «люди земли, убейте войну!»
…Помните!
Через века,
через года,-
помните!
О тех,
кто уже не придет
никогда,-
помните!
Не плачьте!
В горле сдержите стоны.
Памяти
павших
будьте достойны!
Вечно
достойны!
Хлебом и песней,
мечтой и стихами,
жизнью просторной,
каждой
секундой,
каждым
дыханьем
будьте достойны!
Люди!
Покуда сердца
стучатся,-
помните!
Какой ценой
завоевано счастье,-
пожалуйста,
помните!
Песню свою
отправляя в полет,-
помните!
О тех,
кто уже никогда не споет,-
помните!
Детям своим
расскажите о них,
чтоб запомнили!
Детям
детей
расскажите о них,
чтобы тоже
запомнили!
Во все времена
бессмертной Земли
помните!
К мерцающим звездам
ведя корабли,-
о погибших
помните!
Встречайте трепетную весну,
люди земли.
Убейте
войну,
прокляните
войну,
люди Земли!
Мечту пронесите через года
и жизнью наполните!..
Но о тех,
кто уже не придет
никогда,-
заклинаю,-
помните!
(ч. 10, поэма «Реквием»)
(1932 - 1994) (настоящая фамилия — Петкевич) русский поэт, публицист. Родился 20 июня 1932 г. в селе Косиха — районном центре на Алтае. Отец его — Станислав Никодимович Петкевич — потомок ссыльных поляков. Мальчик запомнил об отце немного так как, в 1937 году родители разошлись. А в 1941-м отец ушел добровольцем на фронт и вскоре погиб. Мать, Вера Павловна, накануне войны окончила Омский медицинский институт и сразу ушла на фронт военным врачом. Роберт остался с бабушкой. В июле 1941-го в «Омской правде» появилось небольшое стихотворение, написанное школьником — Робертом Петкевичем. Свой первый — девяти рублевый гонорар Роберт перечислил в Фонд обороны.
Его военное детство мало, чем отличалось оттого, что испытывали его ровесники — мальчишки и девчонки той поры: голод, холод, ожидание писем с фронта, страх за родителей.
Затем учеба в военно-музыкальном училище, но будущему поэту удалось закончить лишь первый его курс. Летом сорок пятого приехали родители — мать и отчим — и увезли его с собой. Роберт был усыновлен офицером, у него появился отец, которого он сразу полюбил. Семье часто приходилось переезжать с места на место. Сначала это был Кенигсберг, потом Каунас, затем Таганрог, потом Вена. Самое сложное, для поэта, было менять школы, а значит, товарищей, компании. Нелегко было этому застенчивому, с дефектом речи парню, знакомиться с новыми товарищами, быть вечным новичком.
Заканчивать школьное обучение Роберту пришлось в Ленинграде. Он мечтал о Московском Литературном институте. И в 1951 году его мечта осуществилась — он первокурсник Литинститута. Молодой поэт сразу же окунулся в атмосферу литературных споров, коридорных дискуссий, дружеских застолий.
Тогда здесь учились Евгений Евтушенко, Расул Гамзатов, Григорий Бакланов, Владимир Соколов. С ними будущий поэт познакомился, подружился. Здесь в 1953 году, Роберт встретил свою первую и единственную любовь, студентку отделения критики Аллу Кирееву, будущую жену. Ему было 21 год, а Алле 20.
Мы скажем о Роберте Рождественском – это поэт – песенник. У его стихов,
ставших широко известными песнями, такой же высокий накал и, пронизывающая
сердца, лиричность. От органического слияния слов и музыки рождались шедевры. Как знакомы нам эти мелодии!
Поэт много и легко печатался. Он объездил весь мир, практически никогда не нуждался материально. Популярность огромная: книги расхватывались, творческие вечера при полных залах, государственные премии. Рождественский читал любому, кто умел и хотел слушать! От строителей БАМа до академиков. От физиков до лириков. Оно чутко улавливало вызовы времени, другими еще не услышанные. Поэтому он так остро чувствовал свою обязанность перед поэзией — вернуть ей имена всех незаслуженно забытых поэтов. Именно Рождественский возглавил комиссию по литературному наследию Владимира Высоцкого при Союзе писателей. Возвращение Цветаевой в отечественную литературу тоже случилось во многом благодаря его усилиям: поэт помог открыть в Москве ее Дом-музей. Так же он работал в игровом и анимационном кино. Был членом жюри 26-го и 32-го МКФ в Канне (1973, 1979). Роберта Рождественского несколько раз награждали премиями:
970 год – поэт получает премию Московского комсомола, 1972 год – присуждение премии Ленинского комсомола, а в 1979 году Роберт Рождественский удостоен Государственной премии.
Ему было не безразлично, что происходит в его стране, поэтому в 1993 году Роберт Иванович вместе с единомышленниками подписывает «письмо 42-х», адресованное Борису Ельцину. Авторы письма требуют запретить коммунистические и националистические партии, оппозиционные демократическому курсу.
К концу жизни откровения даются многим. Но не все способны ими распорядиться. Роберту Рождественскому этот дар был дан сполна. Будучи тяжело больным, уединившись в Переделкине, поэт создал лучшую свою лирику, которая впоследствии и составила редкий по своей пронзительности и жизнелюбию сборник «Последние стихи Роберта Рождественского», который был опубликован уже после его смерти. от инфаркта 19 августа 1994 года. Похоронен на кладбище в Переделкино под Москвой. В этом же году в Москве выходит сборник «Последние стихи Роберта Рождественского».
Все начинается с любви.. Твердят: « Вначале было слово..» А я провозглашаю снова: Все начинается с любви!.. Все начинается с любви: И озаренье, и работа, глаза цветов, Глаза ребенка - Все начинается с любви. Все начинается с любви. С любви! Я это точно знаю. Все. Даже ненависть - родная И вечная сестра любви. Все начинается с любви: Мечта и страх, вино и порох. Трагедия, тоска и подвиг - Все начинается с любви. Весна шепнет тебе: « Живи…» И ты от шепота качнешься. И выпрямишься. И начнешься. Все начинается с любви!.
У каждого времени, повторяя поэтическую формулу Роберта «свои колокола, свои
отметины». И хочется верить, что его слова, обращенные к дочери, «будет
счастливой твоя и моя земля» окажутся вещими, пророческими.
Песни Роберта Рождественского.
Я сегодня до зари встану,
По широкому пройду полю.
Что-то с памятью моей стало,
Всё, что было не со мной, помню.
Бьют дождинки по щекам впалым,
Для Вселенной двадцать лет мало.
Даже не был я знаком с парнем
Обещавшим – я вернусь, мама.
А степная трава
Пахнет горечью,
Молодые ветра зелены.
Просыпаемся мы,
И грохочет над полночью
То ли гроза,
То ли эхо прошедшей войны.
Обещает быть весна долгой,
Ждёт отборного зерна пашня.
И живу я на земле доброй
За себя и за того парня.
Я от тяжести такой горблюсь,
Но иначе жить нельзя, если
Всё зовёт меня его голос,
Всё звучит во мне его песня.
А степная трава
Пахнет горечью,
Молодые ветра зелены.
Просыпаемся мы,
И грохочет над полночью
То ли гроза,
То ли эхо прошедшей войны.
Огромное небо
Об этом, товарищ,
Не вспомнить нельзя,
В одной эскадрилье
Служили друзья,
И было на службе
И в сердце у них
Огромное небо, огромное небо,
Огромное небо – одно на двоих.
Дружили, летали
В небесной дали,
Рукою до звезд
Дотянуться могли,
Беда подступила,
Как слезы к глазам –
Однажды в полете, однажды в полете,
Однажды в полете мотор отказал...
И надо бы прыгать –
Не вышел полет!..
Но рухнет на город
Пустой самолет!
Пройдет, не оставив
Живого следа,
И тысячи жизней, и тысячи жизней,
И тысячи жизней прервутся тогда!
Мелькают кварталы,
И прыгать нельзя...
«Дотянем до леса!» –
Решили друзья.
«Подальше от города
Смерть унесем.
Пускай мы погибнем, пускай мы погибнем,
Пускай мы погибнем, но город спасем!»
Стрела самолета
Рванулась с небес,
И вздрогнул от взрыва
Березовый лес!..
Не скоро поляны
Травой зарастут...
А город подумал, а город подумал,
А город подумал: «Ученья идут!».
В могиле лежат
Посреди тишины
Отличные парни
Отличной страны...
Светло и торжественно
Смотрит на них
Огромное небо, огромное небо,
Огромное небо – одно на двоих!
А известно ли вам, что эти «отличные парни» – вовсе не придуманные персонажи, а самые настоящие герои – капитан Борис Капустин и старший лейтенант Юрий Янов? И они действительно погибли ради спасения людей.
Случилось это так: 6 апреля 1966 года звено Капустина получило задание перегнать самолеты на другой аэродром. В тот день была непогода: небо затянули тучи. В середине дня самолеты поднялись в воздух, и поначалу все шло как надо. Но вдруг ведущий самолет, за штурвалом которого был Капустин, резко начал терять скорость. Из сохранившейся магнитофонной записи стало известно, что летчик решил возвращаться, о чем сообщил ведомому. В машине капитана отказали сразу два двигателя: самолет тянуло вниз, он отклонился от курса. Через разреженную облачность стал виден огромный город.
Пилот пытался выровнять почти неуправляемый самолет и отвести его за черту города, в лес, когда с земли поступила команда катапультироваться.
Выглядевшая как лес, местность оказалась немецким кладбищем. В воскресный день Пасхи 6 апреля 1966 года оно было полно людей. Капустин понял, что самолет несется на них. В этот момент отказали переговорные устройства, и наземная служба уже ничего не знала о действиях пилотов. Остались записи внутренних переговоров на ленте черного ящика. Командир сказал штурману:– Юра, тебе надо сейчас прыгать. Штурман Янов понимал, что выстрел его катапульты даст снижение высоты и так неуправляемому самолету. Он ответил:– Борис Владиславович, я с вами. Летчики прекрасно понимали: если бросить управление самолетом, то от взрыва на земле тонны горючего, которым была заправлена машина, погибнет множество людей. Невероятными усилиями они уводили самолет туда, где виднелись река Хафель и озеро Штессензее.
Вероятно, Капустин решил посадить самолет на воду, о чем предупредил штурмана. И Янов приготовился, отстегнув ремни. Внезапно перед ними возникла дамба с шоссе, по которому неслись автомобили. Летчик потянул рычаг управления и самолет, потеряв скорость, перевалился через дамбу и резко, с большим наклоном, ушел в воду, в толстый слой ила. На земле о месте катастрофы ничего не знали. Лишь рыбак на озере видел падение самолета.
Был он рыжим,
как из рыжиков рагу.
Рыжим,
словно апельсины на снегу.
Мать шутила,
мать веселою была:
«Я от солнышка сыночка родила...»
А другой был чёрным-чёрным у неё.
Чёрным,
будто обгоревшее смолье.
Хохотала над расспросами она,
говорила:
«Слишком ночь была черна!..»
В сорок первом,
в сорок памятном году
прокричали репродукторы беду.
Оба сына, оба-двое, соль Земли —
поклонились маме в пояс.
И ушли.
Довелось в бою почуять молодым
рыжий бешеный огонь
и черный дым,
злую зелень застоявшихся полей,
серый цвет прифронтовых госпиталей.
Оба сына, оба-двое, два крыла,
воевали до победы.
Мать ждала.
Не гневила,
не кляла она судьбу.
Похоронка
обошла её избу.
Повезло ей.
Привалило счастье вдруг.
Повезло одной на три села вокруг.
Повезло ей.
Повезло ей!
Повезло!—
Оба сына
воротилися в село.
Оба сына.
Оба-двое.
Плоть и стать.
Золотистых орденов не сосчитать.
Сыновья сидят рядком — к плечу плечо.
Ноги целы, руки целы — что еще?
Пьют зеленое вино, как повелось...
У обоих изменился цвет волос.
Стали волосы —
смертельной белизны!
Видно, много
белой краски
у войны.
******************************************
Мгновения
Не думай о секундах свысока.
Наступит время, сам поймешь, наверное,-
свистят они,
как пули у виска,
мгновения,
мгновения,
мгновения.
У каждого мгновенья свой резон,
свои колокола,
своя отметина,
Мгновенья раздают - кому позор,
кому бесславье, а кому бессмертие.
Мгновения спрессованы в года,
Мгновения спрессованы в столетия.
И я не понимаю иногда,
где первое мгновенье,
где последнее.
Из крохотных мгновений соткан дождь.
Течет с небес вода обыкновенная.
И ты, порой, почти полжизни ждешь,
когда оно придет, твое мгновение.
Придет оно, большое, как глоток,
глоток воды во время зноя летнего.
А в общем,
надо просто помнить долг
от первого мгновенья
до последнего.
Не думай о секундах свысока.
Наступит время, сам поймешь, наверное,-
свистят они,
как пули у виска,
мгновения,
мгновения,
мгновения.
