Тёплый свет закатного солнца, перелившись через неширокую полосу прибрежного песка, окрасил гладь волн золотисто-розоватым цветом. Трава, сочная и росистая, тихо хрустит под ногами. Обстановка на берегу маленького городского пруда умиротворяющая и располагающая к размышлениям… Я так задумалась, что шорох из зарослей камыша, темнеющих неподалёку, напугал меня. Встрепенувшись, я сконцентрировала внимание на источнике звука. Побуревшие по краям листы продолжали шуршать громко и отчётливо, пока из-за них не показалась красивая уточка с замысловатым узором на оперении, следом за которой выплыл утёнок. Пушистый и неловкий, он повторял каждое движение матери, несмотря на то, что она, казалось, не обращала на него никакого внимания. Понаблюдав за птицами некоторое время, я неожиданно осознала, как трудно учиться чему бы то ни было без помощи старших и как мне повезло, что я не испытала этого на себе.
Современному человеку с раннего детства прививают мысль о необходимости обучения. Возможно, не всем удаётся принять её за правило и неукоснительно следовать ей на протяжении всей жизни, но каждый, кто в своё время посещал школу, имеет представление о том, как важно получать знания, чтобы преуспевать в работе и быту. Образование сейчас не является привилегией, к нему не стремятся из амбициозных соображений, потому что оно обязательный атрибут взросления. Мы настолько привыкли воспринимать обучение как норму, что совершенно перестали его ценить. Вместе с тем труд преподавателей, даже самых самоотверженных, терпеливых и понимающих, подавляющее большинство школьников не считает достойным особенного внимания, и это вопиющая несправедливость. И пусть я никогда не видела ни в одном из своих учителей вторую мать, есть среди них человек, всю мою благодарность которому у меня едва ли получится передать словами.
Моё отношение к точным наукам обусловил гуманитарный склад ума. Я с детства привыкла думать, что у меня нет ни единого шанса успевать по математике, и до девятого класса моя уверенность регулярно подтверждалась. Правила и формулы приходилось заучивать, в то время как многие мои сверстники могли без труда прийти к ним логическим путём. Венера Михайловна Мустафина начала вести у нас уроки, когда нам предстояли выпускные экзамены в девятом классе, и с первого же занятия развеяла все заблуждения по поводу недоступности точных наук. Ни для кого не секрет, что ученики различаются не только успеваемостью, но и желанием или нежеланием воспринимать объяснения преподавателя, однако не прошло и месяца, как в самых важных темах предмета начали разбираться даже абсолютно незаинтересованные в обучении мои одноклассники. Может быть, продуктивными делало занятия Венеры Михайловны её искреннее стремление помочь нам узнать и понять как можно больше. Может быть, дело в том, что ей удавалось сделать сухие цифры живыми и исполненными глубокого смысла, таинственными и загадочными. Или же всё объясняется тем, что Венера Михайловна изначально относилась ко всем без исключения так, что мы чувствовали: наши успехи на экзамене волнуют не только нас самих. Сейчас, спустя несколько месяцев после сдачи экзаменов, я понимаю, как сложно поверить в это тем, кто не присутствовал лично на ее уроках, ведь отнюдь не всем выпадает удача получать знания от чуткого, заботливого и неравнодушного учителя.
Какими бы сложными ни казались нам экзамены в девятом классе, с итоговой аттестацией в одиннадцатом они не могли сравниться. С течением времени неуверенность усиливалась, и уже во время осенних каникул я почувствовала, что боюсь ЕГЭ намного больше, чем мои одноклассники. Порой у меня даже бывали приступы панического страха, которые прекращались лишь после решения стандартного тренировочного варианта. Подобное отношение к экзаменам могло бы принести положительные плоды, если бы с началом второй четверти я не стала чрезвычайно рассеянной в моменты приступов. И единственным человеком, догадавшимся об истинных причинах появления глупых ошибок в моих работах, была Венера Михайловна. Она помогала мне, даже когда я не осознавала, что нуждаюсь в помощи. И при этом в нашем классе я не была исключением.
Дорожить тем, что доступно в данный момент, чрезвычайно сложно. Я никогда не думала, что буду скучать по своим преподавателям, но сейчас я понимаю, как глубоко заблуждалась. Да, меня ничуть не трогают случайно обнаруженные в ящиках стола старые тетради, белые банты, бережно хранимые мамой с моей первой сентябрьской линейки, и прочие реликвии ученической жизни, являющиеся главными героями песен, которыми выпускники неизменно завершают последний звонок. По-моему, ценить нужно воспоминания о незначительных на первый взгляд вещах: о душистом чае в школьной столовой, о пышном цветении герани в рекреации, о расстроенном пианино в кабинете музыки и о тёплом взгляде любимого учителя.
Марина Пронина, г. Домодедово, Московская область
