Ванзеватские истории

ВАНЗЕВАТСКИЕ ИСТОРИИ

История жизни каждого человека достойна отдельного рассказа, жизнь некоторых людей порой достойна целой книги и даже кинофильма. Наша землячка Антонина Ледкова пишет удивительные теплые рассказы о жизни коренного народа. Ее рассказы будто оживают на страницах, после прочтения не покидает ощущение, что ты сам знаком с каждым из этих героев. Благодаря таланту автора мы в легкой, порой ироничной форме, знакомимся с особенностями, трудностями, курьезами и превратностями жизни в коренной глубинке. Представляем вашему вниманию некоторые из этих рассказов и в тайне надеемся, что однажды они станут сценариями для кинолент.

Славянский ход

Прежде чем описать приезд экспедиции «Славянский ход-2006», мне хочется вспомнить свою бабушку Молданову Степаниду Петровну, прожившую долгую трудовую жизнь. В её маленьком, уютном домике со скромным убранством было слишком чисто. Некрашеный пол она не просто мыла, а скоблила ножом добела. Маленькие скамеечки тоже были выскоблены добела ножом. На аккуратненьком столике, стоявшем в углу, не было ничего лишнего. Пища накрывалась сверху тряпочкой. В честь нашего прихода она заносила с улицы замороженную ягоду. Это была или морошка, чуть-чуть припущенная сахаром, или черёмуха с растопленным рыбьим жиром. Ели мы из самодельной посуды: или берестяной сён (чашечка), или деревянная чашка (юх ан). Что же в её домике было необычным? Это была икона. Маленькая, потемневшая. Среди скудного убранства она смотрелась инородным телом. Хотелось потрогать руками, разглядеть, но бабушка не разрешала брать её в руки. Строгая, сдержанная на чувства, немногословная, она лишь отвечала, что икону дал поп, который приезжал из Берёзово. Для бабушки, жившей по законам, традициям, основам языческой веры, было понимание, что икона – это икона!! И трогать её без надобности нельзя!!! Таким было моё первое знакомство с христианством. Чуть позже, подростком, я спрашивала у своих тёток, кто давал им такие красивые имена. Они рассказывали, что после ледохода родители увозили родившихся за эту зиму ребятишек в Берёзово, где поп в церкви окунал ребёнка в воду и, вынимая из чана, выкрикивал имя: Анна, Степан, Кузьма, Мария, Ольга, Екатерина, Ксенья… Так что взаимопроникновение христианства и язычества имеет глубокие корни.

А теперь подробнее о тёплом летнем дне 2006 года, когда все жители деревни высыпали на берег Оби, ожидая прибытие теплохода «Славянский ход». И вот вдали появляется большой белый теплоход. Медленно приближается к берегу. Спускают трап. Первым на трап ступает священнослужитель отец Антоний, за ним в вышитом русском костюме худенькая стройная женщина - руководитель «Общества русской культуры». За ними спускаются студенты, аспиранты, исследователи и остальные члены славянского крестного хода. Выстраивается колонна, все двигаются к центру деревни – сельскому клубу. Программа крестного хода обширная. Желающих креститься отец Антоний приглашает к реке Обь. Возрастных ограничений нет. Почти все жители идут к реке. Родители за руки ведут ребятишек, несут на руках. Люди по одному разуваются, заходят в воду, и поп окунает три раза головой вниз, произнося при этом молитву. И всё – человек крещён. Надо сказать, в это время в клубе по программе должны были петь. Но Екатерина Владимировна волнуется, спрашивает: «А почему никого нет? Почему так мало людей?» Ей объясняют, что все жители на крещении у реки. Выступление переносят на более позднее время. И вот народ собирается в клубе. На сцене мальчики. Начинают петь. Для деревенских жителей, никогда не бывавших в церкви, в театре, тем более в опере, это было такое открытие!! Все сидели молча! Шоковое состояние длилось на протяжении всего сольного исполнения. Когда закончилось пение, люди молча шли к выходу. Участники экспедиции пытались выяснить впечатления слушателей. Но для деревенских жителей, слушающих популярные песенки, такое пение было непонятным. Пение, от которого могут мурашки по коже бегать или волосы на голове шевелиться – это неизведанное ощущение. Они молча выходили из клуба, стараясь быстрее «проскользнуть» мимо гостей. Что творилось в их душе!?!? Смятение. Я думаю, что смятение. Хотя хочется сказать для пафоса: восторг. После отъезда теплохода люди вновь вернулись к своей будничной жизни. В один из дней захожу к одной из своих соседок. Между нами происходит следующий диалог:

– Интересно, правда или нет, что крещеному человеку пить нельзя?

– Да, нельзя. Это грех.

– Что, и материться нельзя?

– Нельзя. Это тоже грех.

– Ой, что хоть делать?

Конечно, моя соседка так и не смогла отказаться от своей пагубной страсти к алкоголю, но её первое время очень смущало это обстоятельство.

Каждый по-своему носит в душе момент прикосновения к основам христианской религии. Кто знает, у кого из жителей этой глубинки в момент трудной жизненной ситуации или в момент радостного события возникнет в памяти солнечный день крещения?! У кого из детей и при каких обстоятельствах всплывут в памяти звуки сольного исполнения, как у меня возник образ моей бабушки, возле которой я чувствовала себя такой защищенной, спокойной.

Сбор ягод

– Ноги болят, колени больные, ночью плохо спала – с ногами мучилась, – бабушка Степанида Петровна сидит на полу и поглаживает больные ноги. Дочери ей сочувствуют. Предлагают мазать на ночь камфорным спиртом. Мы, дети, слушаем причитания бабушки и не верим её жалобам. Знаем, как «болят» её ноги в лесу, во время сбора ягод. В это время у неё ничего не болит. По лесу проходит такие расстояния, что за ней трудно угнаться. Особенно легко идёт по болоту. Во время сбора морошки стоит невыносимая духота, мошки лезут в глаза, уши, кусают беспрерывно. Всё тело чешется от укусов, постоянно хочется пить. С надеждой смотрим на бабушку: скоро ли она скажет, что на сегодня хватит. Она не замечает духоты, мошек, палящего солнца. Её согнутая над болотной кочкой фигура мелькает то здесь, то там. Для неё в это время мы перестаём быть детьми. Разговаривать с ней бесполезно. В ответ мы можем услышать только два выражения: «Солнце ещё высоко!» или «Щи артмёрхсямиет – акта» (столько морошки – собирай). Бабушка никогда не искала нас, не аукала, так как кричать в лесу нельзя. Зачем лишний раз беспокоить лесных жителей. Мы знали, что должны были находиться рядом с ней, но и близко нельзя было собирать морошку. Она обязательно сделает замечание: «Муя нюлелпиялунсан!?» (Что ты под самый нос залезла!?). Единственное удовольствие в лесу – перерыв на чай. Готовим сухие веточки для костра, разжигаем огонь и вешаем котелочек над огнём. Садимся вокруг дымящего чая, разложенной еды и начинаем смаковать. Каким ароматным кажется чай, какими вкусными кажутся сушки, часто не прокусываемые, но размоченные в лесном смородиновом или брусничном чае приобретают совершенно неповторимый вкус. Долго рассиживаться нельзя. Разве бабушка даст посидеть! Мы закладываем мокрым мхом костёр, заливаем болотной водой тлеющие головёшки и вновь приступаем к сбору ягод… Едим вдоволь морошки. Спелую сразу в рот! Вкуснота необыкновенная! Весь ягодный сезон бабушка проведёт в лесу. Скоро поспеет брусника, затем клюква, соберёт и черёмуху. Голубику и чернику не собирает, так как сахара много надо. За лето бабушка пройдёт много километров, пронесёт за плечами в берестяном хинте не один десяток килограмм ягод. Про больные ноги в сезон ягод не рассуждает. Это будет гораздо позже.

Следующее поколение – её дочери – будут такими же заядлыми ягодницами. Поколение внучек, правнучек тоже будут собирать ягоды. Так устроена психология северянок, жительниц таёжной глубинки. Все дела, считают они, подождут. Главное, вырваться в лес. Немногословные, сдержанные на эмоции, идут женщины из леса уже изрядно уставшие, загруженные. На крышке берестяного хинта за спиной привязан узелок с ягодой, не поместившейся в переполненный хинт. Осенью рано темнеет, поэтому обходят скользкие ручьи, стараются внимательнее смотреть под ноги, чтобы не споткнуться, не рассыпать ягоду. Когда идут в лес, ещё налегке, переступают через ствол упавшего дерева. Возвращаясь назад, обходят по контуру этого дерева, так как уставшим ногам уже трудно переступить через него. Чем ближе деревня, тем больше желание быстрей попасть домой, попить горячего чая. Но вдруг одна из наших ягодниц, , останавливается, снимает со спины тяжёлый хинт, ставит на землю и подходит по скользкой няше к ручью, в котором плавают мальки. Наклоняется к луже, зачерпывает в ладошки мальков и несёт их к руслу реки. Там выпускает их в воду. Мы, уставшие, с трудом передвигающие ноги, тоже снимаем ношу и присоединяемся к спасению мальков из пересохшего ручья. Как она сумела в сумерках разглядеть пересохший ручей и откуда в ней, пожилой женщине, взялись силы – остаётся только удивляться!!

Уроки бережного отношения к природе, уроки трудолюбия, терпения мы получали от бабушек, матерей во время наших ягодных походов.

А. И. ЛЕДКОВА