,
(г. Саратов)
Субъективное право на информациЮ и усиление гарантий его реализации
Право выступает в качестве универсального средства упорядочения межличностного общения и социального бытия. Однажды возникнув, оно стало эффективным регулятором отношений в социуме. Развитие последнего содержит в себе энергию источника эволюционирования, постоянного обновления, изменения и прогресса всей правовой сферы, в т. ч. права. В его структуре возникают новые нормы и комплексные образования, закрепляющие субъективные права и законные интересы субъектов права.
В ряду таких прав, позиционируемых в качестве «молодых» с точки зрения выделяемых поколений прав человека и гражданина, и тем более «молодых» с точки зрения отражения в отечественном законодательстве, стоит право на информацию. Наиболее последовательно его реализация стала осуществляться с закреплением в Конституции РФ и возведения, тем самым, в разряд конституционных.
Любое право: и в объективном смысле, и в субъективном смысле, требует обоснования в качестве социальной ценности; любое право: и объективное, и субъективное, порождает проблему действия механизма его реализации и оценки эффективности. Представляется, что две эти исследовательские составляющие следуют одна за другой. Все это относится и к праву гражданина на информацию. Конечно, рассмотреть в полной мере каждую из них в рамках этой небольшой работы не удастся. Однако обозначить авторский подход возможно.
«Ценностью» обозначается либо свойство предмета, выражаемое в большей или меньшей его стоимости (в этом случае указанный термин становится производным от слова «цена»), либо особая важность, значение предмета для человека[1].
Простое на первый взгляд объяснение этого понятия не кажется таковым при анализе его философского значения. Дело в том, что отсутствует четкое представление о том, к чему относится слово «ценность».
Оно используется в совершенно разных, взаимоисключающих и несопоставимых смыслах. Авторы, претендующие на обобщение множества точек зрения, или фиксируют многообразие подходов, не пытаясь привести их к общему знаменателю[2], или констатируют наличие у ценности нескольких сторон, например, объективной (предметной) и субъективной[3]. Поэтому работы по ценностной проблематике, не образуют единой взаимосогласованной системы знаний.
Однако их анализ и критическая оценка позволила нам утверждать, что праву на информацию присущи две стороны ценностной характеристики. С одной стороны, право на информацию – объективная ценность – характеристика, присущая праву в объективном смысле. В этом случае, оно рассматривается, как результат прогрессивного развития правой системы в целом, структуры права, как его способность отражать происходящие в обществе изменения, быть их эффективным регулятором, выражать интересы и потребности различных социальных субъектов, быть элементом культуры и показателем ее уровня. Действительно, оно непосредственно связано с признанием гражданина субъектом управления, участвующего в общественной жизни, изменением культуры управления, расширением сфер активности личности и т. д.
С другой стороны, право на информацию – субъективная ценность и выступает в качестве результата оценки его свойств отдельной личностью. При этом на первый план выходят способность этого права удовлетворять социальные потребности субъекта. Оно становится ценным в качестве средства удовлетворения потребностей и интересов[4]. В связи со способностью права на информацию удовлетворять потребности личности у него возникают такие качества субъективной ценности, как необходимость с точки зрения установления одинаковых правил поведения, регулирования мер свободы и ответственности при реализации этого права; полезность – с точки зрения степени удовлетворения субъективных потребностей. Именно последняя характеристика социальной ценности права на информацию выводит нас на проблемы эффективности его реализации.
Эффективность правовой нормы в юридической литературе понималась в разное время по-разному: и как правильность, обоснованность правовых норм[5], и как целесообразность и результативность[6], и как степень реализованности необходимой правовой возможности[7]. В последнее время можно встретить предложение измерять эффективность права его вкладом в укрепление государственной и общественной жизни, в формирование и развитие элементов свободы в общественных отношениях, в реализацию прав и свобод человека и гражданина[8]. Наиболее же распространенной точкой зрения на понятие эффективности норм права стала та, согласно которой эффективность правовых норм – «соотношение между фактическим результатом их действия и теми социальными целями, для достижения которых эти нормы были приняты»[9].
При решении задачи по определению эффективности реализации права необходимо оценивать ее три основные «мерила» - цель, средство, результат, не принижая значение каждого из них, а рассматривая их в совокупности в силу их взаимообусловленности. Любое решение принимается для достижения заранее запланированного изменения в реально сложившейся ситуации. От верного выбора средств и непротиворечивого их сочетания возможно достижение желаемого результата. Зная о целях осуществления права и примененных средствах, но, не имея информации о состоянии объекта воздействия, определить эффективность реализации права невозможно.
На современном этапе развития юридической науки не разработано универсальной схемы определения эффективности правовых явлений, в т. ч. и реализации какого-либо права. Все чаще предлагается использовать систему научно-обоснованного комплекса приемов, методов, инструментов, процедур их использования, позволяющих оценивать эффективность правовых явлений[10]. К числу подобных юридических технологий относится правовой мониторинг.
В практической юриспруденции понятие «мониторинг» применяется в различных вариантах: мониторинг правового поля, мониторинг правового пространства, мониторинг законодательства, мониторинг закона, мониторинг правовых актов и т. д. Институт мониторинга используется для правового регулирования различных общественных отношений в более чем 100 федеральных законах[11]. Он представлен в качестве инструмента повышения эффективности правового регулирования, обеспечения должного качества принимаемых нормативных правовых актов и их реализации[12], необходимым инструментом управления делами государства и развития гражданского общества[13]. анализ перечисленных определений дает возможность отметить его характерные черты: систематичность осуществления мониторинговой деятельности; в ходе мониторинга осуществляется сбор, оценка, анализ информации об исследуемом объекте; целевая составляющая мониторинга – выявление соответствия состояния объекта ожидаемым результатам, оценка его развития, а также предотвращение и/или устранение нежелательных последствий, касающихся этого объекта.
Важным средством, обеспечивающим эффективность права на информацию, является состояние его гарантированности и защищенности. Для определения этого состояния предлагается также осуществлять соответствующую мониторинговую деятельность.
Для реализации существующих правовых гарантий, обеспечения эффективности правоприменительной практики в сфере защиты права на информацию, а также в обеспечение формирования единообразия правоприменительной практики, необходим целый ряд стратегически спланированных действий, комплекс мероприятий по мониторингу сложившейся ситуации на современном этапе развития российского общества.
Данный мониторинг должен включать в себя такие программы как:
1. анализ работы действующих официальных сайтов органов законодательной, исполнительной, судебной власти на предмет полноты информации, своевременности и оперативности ее размещения, доступности смысловой нагрузки информации, удобства пользования интернет-ресурсами, достоверности информации (например, на предмет соответствия и устаревания), удобства работы службы поддержки данных ресурсов, которые могли бы дать разъяснения по работе с такой информацией, наличие обратной связи, обеспечивающей обратное взаимодействие с пользователями, которые должны иметь возможность задать вопросы в интерактивной форме;
2. исследование рейтинга востребованности информации для граждан. Тип информации, источник доступа к ней. Сезонность интереса к информации;
3. анализ востребованности источников информации (например, интернет-ресурсы, стенды в помещениях государственных органов, газеты, другие СМИ и др.);
4. анализ перечня актов, которые наиболее востребованы населением (нормативные или правоприменительные; по содержанию (затрагивающие сферу управления, затрагивающие права и свободы граждан, акты, регулирующие правовой статус граждан); по сферам действия (в сфере ЖКХ, социальных выплат и льгот, здравоохранения, образования, обороны и т. д.);
5. исследование состояния обратной связи с населением через сайты государственных органов (рубрики «Вопрос-ответ», открытые интернет-конференции, прямые эфиры);
6. анализ уровня актуальности письменных запросов информации от государственных органов.
Все эти мероприятия в комплексе дают возможность сформулировать основные препятствия к реализации права на информацию, тенденции и перспективы развития гарантированности права на информацию, повысить гражданскую активность граждан, повысить уровень их правовой культуры, информированности, стимулировать развитие демократических институтов, способствующих реализации права на информацию.
Надо отметить, что отдельные мероприятия по проведению исследований в области размещения информации о деятельности государственных органов, в сфере пользования спектром электронных услуг и др. проводятся различными СМИ, статистическими учреждениями, однако комплексного исследования, которое дало бы информацию обо всех аспектах реализации права на информацию в современном российском обществе в столь неоднозначное время развития информационного общества, неизбежных процессов глобализации и интеграции, не проводится. Такие исследования являются важной предпосылкой для дальнейшей законотворческой деятельности, так именно они и анализ складывающейся правоприменительной практики являются индикаторами пробелов в действующем законодательстве, отсутствия механизмов реализации имеющихся норм, наличия коллизионных норм, требующих немедленного урегулирования и законотворческого вмешательства.
При этом важным является проведение таких стратегически спланированных мониторингов не единожды, а постоянно с определенной периодичностью. В то время как сейчас такие мероприятия в основном проводят при наличии какого-либо весомого повода, так, например, с вступлением в силу в 2010 году Федерального закона от 22 декабря 2008 г. «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации»[14] широко проводились исследования по обеспечению доступа к такой информации. Однако коэффициент эффективности таких разовых акций намного ниже, чем коэффициент эффективности комплексного исследования, включающего в себя анализ препятствий для реализации права на информацию во всех возможных сферах его проявления.
Математически это можно выразить следующим способом:
где
- вид доступа к информации,
- удельный вес данного вида доступа к информации
При условии, что 
Не останавливаясь на технологиях проведения мониторинга, это удел политологов, социологов, подчеркнем, что мониторинг проблемных аспектов реализации права на информацию проводится для определения характерных закономерностей с целью преодоления пробелов в реализации права на информацию, для того, чтобы узнать насколько часто нарушается право граждан на информацию и в каких именно сферах происходят нарушения наиболее часто.
Исправление нарушений, в том числе и путем законотворческого процесса, возможно только после проведения глубокого анализа сложившейся практики нарушений в сфере реализации права на информацию (несвоевременное размещение информации на сайтах органов государственной власти, немотивированные отказы в предоставлении информации по запросам граждан, необоснованные отказы журналистам в проведении аудио-видеозаписи, трансляции из зала судебного заседания и т. п.).
С помощью мониторинга можно выявить тенденцию даже в очень редких категориях нарушений права на информацию. Кроме того, отдельному пристальному вниманию должно подвергаться правовое поле, так как именно «дефекты» законодательства, непроработанность механизмов реализации норм являются первоочередными предпосылками нарушений реализации права на информацию. Таким образом, в рамках исследования необходим комплексный мониторинг, включающий и мониторинг правового пространства, и мониторинг правоприменительной практики.
Следовательно, можно заключить, что в сфере реализации права на информацию на современном этапе развития российского общества важным является проведения так называемого «диагностического мониторинга» для выяснения наиболее часто нарушаемых правомочий в части права на информацию, выявления причин таких нарушений и предпосылок.
[1] См.: . Толковый словарь живого великорусского языка. В 4-х т. Т. 4. М., 1978-1980. С. 578; Новый словарь русского языка. М., 1999. С. 320.
[2] См.: Красота. Добро. Истина: Очерк истории эстетической аксиологии. М., 1994.
[3] См.: Философский энциклопедический словарь / Под ред. , , . М., 1983. С. 765.
[4] Теория ценностей в марксизме. Л. 1968. С. 11; Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М., 1975. С. 10.
[5] См.: Об эффективности воздействия социалистического права на общественные отношения // Советское государство и право. 1963. № 1. С. 31.
[6] См.: Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М., 1966. С. 32.
[7] См.: Категории действительности и возможности в праве // Советское государство и право. 1968. № 8. С. 18.
[8] См.: Проблемы общей теории права и государства / Под ред. . М., 2002. С. 503-504.
[9] Эффективность правовых норм / , , М., 1980. С. 22.
[10] См.: Современные юридические технологии в теории и практики правотворчества и правоприменения // Эффективность законодательства и современные юридические технологии (материалы заседания Международной школы-практикума молодых ученых-юристов. М., 2009. С. 4.
[11] См.: Мониторинг закона – от практики к теории // Право и экономика. 2006. № 7 (221). С. 3.
[12] См.: Правовой мониторинг: концепция, направления институализации, состояние законодательства и перспективы // Законодательство и экономика. 2009. № 7.
С. 39.
[13] См.: Теория и практика мониторинга правового пространства и правоприменительной практики: итоги и перспективы // Вестник Совета Федерации. Мониторинг права в Российской Федерации. 2006. № 4. С. 5.
[14] Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации: Федеральный закон от 01.01.01 г. N 262-ФЗ (ред. от 18 июля 2011 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации от 29 декабря 2008 г. N 52 (часть I) ст. 6217.
