Потребности, моции1 (стр. 5 )

Несознаваемое не отделено от сознаваемого, и они не противостоят друг другу; это — лишь разные уровни психического отражения, свойствен­ного человеку, которые наличествуют в любой сложной деятельности, что понималось «Итогами объективными исследователями и очень ясно было выражено . «Мы отлично знаем, — писал он, — до какой степени душевная психическая жизнь пестро складывается из сознательно­го и бессознательного».

Абсолютизация несознаваемого представляет собой лишь оборотную сторону абсолютизации сознания как якобы единственной психологиче­ской реальности и единственного предмета психологии, на чем удивитель­ным образом до сих пор настаивают некоторые авторы. Отказ от этой абсо­лютизации радикально меняет подход к проблеме: исходным для ее реше-

72

ния становится не вопрос о том, какова роль бессознательного в созна­тельной жизни, а вопрос об условиях, порождающих у человека психиче­ское отражение в форме сознания, сознавания и о функции сознания. С этой точки зрения должна быть рассмотрена и проблема сознавания мо­тивов деятельности.

Как уже говорилось, обычно мотивы деятельности актуально не соз­наются. Это - психологический факт. Действуя под влиянием того или иного побуждения, человек сознает цели своих действий; в тот момент, когда он действует, цель необходимо «присутствует в его сознании» и, по известному выражению Маркса, как закон определяет его действия.

Иначе обстоит дело с осознанием мотивов действий, того, ради чего они совершаются. Мотивы несут в себе предметное содержание, которое должно так или иначе восприниматься субъектом. На уровне человека это содержание отражается, преломляясь в системе языковых значений, т. е. сознается. Ничто решительно не отличает отражение этого содержания от отражения человеком других объектов окружающего его мира. Объект, по­буждающий действовать, и объект, выступающий в той же ситуации, на­пример, в роли преграды, являются в отношении возможностей их отраже­ния, познания «равноправными». То, чем они отличаются друг от друга, - это не степень отчетливости и полноты их восприятия или уровень их обобщенности, а их функция и место в структуре деятельности.

Последнее обнаруживается прежде всего объективно — в самом пове­дении, особенно в условиях альтернативных жизненных ситуаций. Но су­ществуют также специфические субъективные формы, в которых объекты находят свое отражение именно со стороны их побудительности. Это — переживания, которые мы описываем в терминах желания, хотения, стремления и т. п. Однако сами по себе они не отражают никакого пред­метного содержания; они лишь относятся к тому или иному объекту, лишь субъективно «окрашивают» его. Возникшая передо мною цель восприни­мается мною в ее объективном значении, т. е. я понимаю ее обусловлен­ность, представляю себе средства ее достижения и более отдаленные ре­зультаты, к которым она ведет; вместе с тем я испытываю стремление, же­лание действовать в направлении данной цели или, наоборот, негативные переживания, препятствующие этому. В обоих случаях они выполняют роль внутренних сигналов, посредством которых происходит регуляция Динамики деятельности. Что, однако, скрывается за этими сигналами, что они отражают? Непосредственно, для самого субъекта, они как бы только метят» объекты, и их осознание есть лишь сознание их наличия, а вовсе не осознание того, что их порождает. Это и создает впечатление, что они возникают эндогенно и что именно они являются силами, движущими по­ведением — его истинными мотивами.

73

Даже в случае, когда при этом описании динамического аспекта дея­тельности пользуются такими понятиями, как «побудительная сила вещей» или «векторы поля», само по себе это вовсе еще не исключает признания, что объекты внешнего мира являются только «проявителями» внутренних психических сил, движущих субъектом. Возникает возможность простого обращения терминов, и этой возможности нельзя избежать, если оставать­ся в пределах анализа отношения между наличным объектом или наличной ситуацией, с одной стороны, и наличным состоянием субъекта - с другой. В действительности такое отношение всегда включено в более широкую, определяющую его систему. Это — система общественных по своей приро­де отношений, в которые вступает человек к окружающему миру и кото­рый открывается ему в его деятельности не только как мир вещественных объектов — природных и объектов материальной культуры, но и как мир идеальных объектов — объектов духовной культуры и неотделимо от этого — как мир человеческих отношений. Проникновение в этот широкий мир, в его объективные связи и порождает мотивы, побуждающие человека к действиям.

Переживание человеком острого желания достигнуть открывающуюся перед ним цель, которое субъективно отличает ее как сильный по­ложительный «вектор поля», само по себе еще ничего не говорит о том, в чем заключается движущий им смыслообразующий мотив. Может быть, мотивом является именно данная цель, но это - особый случай; обычно же мотив не совпадает с целью, лежит за ней. Поэтому его обнаружение со­ставляет специальную задачу: задачу осознания мотива.

Так как речь идет об осознании смыслообразующих мотивов, то эта задача может быть описана и иначе, а именно — как задача осознания лич­ностного смысла (именно личностного смысла, а не объективного значе­ния!), который имеют для человека те или иные его действия, их цели.

Задачи осознания мотивов порождаются необходимостью найти себя в системе жизненных отношений и поэтому возникают лишь на известной ступени развития личности - когда формируется подлинное самосознание. Поэтому для детей такой задачи просто не существует.

Когда у ребенка возникает стремление пойти в школу, стать школьни­ком, то он, конечно, знает, что делают в школе и для чего нужно учиться. Но ведущий мотив, лежащий за этим стремлением, скрыт от него, хотя он и не затрудняется в объяснениях-мотивировках, нередко просто повто­ряющих слышанное им. Выяснить этот мотив можно только путем специ­ального исследования. Можно, скажем, изучить, как играют старшие до­школьники «в школу», воспользовавшись тем, что в ролевой игре обнажа­ется тот смысл, который имеют для ребенка выполняемые им игровые дей­ствия. Другим примером исследования мотивов учения у детей, уже пере-

74

ступивших порог школы, может служить исследование , основанное на анализе реакций первоклассников на разные типы занятий, которые могут иметь либо «школьный» характер, либо характер игровой, так сказать, дошкольный, на перспективу удлинения времени перемен, на отмену урока и т. д.

Позже, на этапе формирования сознания своего «Я», работа по выяв­лению смыслообразующих мотивов выполняется самим субъектом. Ему приходится идти по тому же пути, по какому идет и объективное исследо­вание, с той, однако, разницей, что он может обойтись без анализа своих внешних реакций на те или иные события: связь событий с мотивами, их личностный смысл непосредственно сигнализируется возникающими у него эмоциональными переживаниями.

День со множеством действий, успешно осуществленных человеком, которые в ходе выполнения представлялись ему адекватными, тем не ме­нее может оставить у него неприятный, порой даже тяжелый эмоцио­нальный осадок. На фоне продолжающейся жизни с ее текущими задачами этот осадок едва выделяется. Но в минуту, когда человек как бы оглядыва­ется на себя и мысленно вновь перебирает события дня, усиливающийся эмоциональный сигнал безошибочно укажет ему на то, какое из них поро­дило этот осадок. И может статься, например, что это — успех его товари­ща в достижении общей цели, который был им самим же подготовлен, — той цели, единственно ради которой, как ему думалось, он действовал. Оказалось, что это не вполне так, что, может быть, главное для него заклю­чалось в личном продвижении, в карьере. Эта мысль и ставит его лицом к лицу перед «задачей на смысл», перед задачей осознания своих мотивов, точнее - их действительного внутреннего соотношения.

Нужна известная внутренняя работа, чтобы решить эту задачу и, мо­жет быть, отторгнуть то, что вдруг обнажилось, потому что «беда, если вна­чале не убережешься, не подметишь самого себя и в пору не остановишь­ся». Это писал Пирогов, об этом же проникновенно говорил Герцен, а вся жизнь — великий пример такой внутренней работы.

III. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ § I. Общее учение об эмоциях

К эмоциональным процессам относится широкий класс про­цессов внутренней регуляции деятельности. Эту функцию они выполняют, отражая тот смысл, который имеют объекты и ситуации, воздействующие на субъекта, их значения для осуществления его жизни.

У человека эмоции порождают переживания удовольствия, неудовольствия, страха, робости и т. п., которые играют роль ориентирующих

75

субъективных сигналов. Простейшие эмоциональные процессы выражаются в органических, двигательных и секреторных изменениях и принадлежат к числу врожденных реакций. Однако в ходе развития эмоции утрачивают свою прямую инстинктивную основу, приобретают сложно обусловленный характер, дифференцируются и образуют многообразные виды так называемых высших эмоциональных процессов: социальных интеллектуальных и эстетических, которые у человека составляют главное содержание его эмоциональной жизни. По своему происхождению, спосо­бам проявления и формам протекания эмоции характеризуются рядом специфических закономерностей.

Вместе с развитием представлений о биологической роли и фи­зиологических механизмах эмоциональных процессов развивалось и пси­хологическое понимание эмоций. Выделение эмоций как особого класса психических процессов, успехи психологических и патопсихологических исследований позволили преодолеть как интеллектуалистические, так и биологизаторские взгляды на природу эмоций человека и выделить их спе­цифические особенности. Накопленные факты показывают, что даже так называемые низшие эмоции являются у человека продуктом общественно-исторического развития, результатом трансформации их инстинктивных, биологических форм, с одной стороны, и формирования новых видов эмо­ций - с другой; это относится также к эмоционально выразительным, ми­мическим и пантомимическим движениям, которые, включаясь в процесс общения между людьми, приобретают в значительной мере условный, сиг­нальный и вместе с тем социальный характер, чем и объясняются от­мечаемые культурные различия в мимике и эмоциональных жестах. Таким образом, эмоции и эмоциональные выразительные движения человека представляют собой не рудиментарные явления его психики, а продукт •положительного развития и выполняют в регулировании его деятельности, в том числе и познавательной, необходимую и важную роль. В ходе своего развития эмоции дифференцируются и образуют у человека различные виды, различающиеся по своим психологическим особенностям и законо­мерностям своего протекания. К эмоциональным, в широком смысле, про­цессам в настоящее время принято относить аффекты, собственно эмоции и чувства.