Хабэча Яунгад
В ожидании Оскара
В чуме у Суерома Лапсуя собрались его братья, мужья трех замужних сестер и ближайшие родственники, чтобы обсудить, что делать? На севере стало не спокойно. Только что со своим сыном, юношей Темко, вернулись из Салехарда. К власти пришли «нярьяна луца»- большевики. Когда стихли разговоры, Суерома начал свое повествование:
- Сегодня я не буду камлать. Нет времени. Слушайте внимательно. Нас семеро братьев. Мы каждый год посещаем Салехард, чтоб заплатить «Нгэва мир» - стоимость наших голов, по - русски - налог. Дорога длинная, уходит на кочевки вся зима. Малым количеством оленей не преодолеть этот долгий путь. Нужно ни один десяток и даже не сотни животных. Нарты наши полны всякого добра, платим «нгэва мир» пушниной, оленьими шкурами. Не только старые русские державшие в руках власть и новые, которых называют, - он усмехнулся, то ли непонятному названию, или не мог сразу припомнить, - да, большевики, сразу поймут, кто мы такие. А чтобы сохранить то, что мы имеем, я, как старший из вас, предлагаю разойтись по всем тундрам. Мы будем везде, куда бы не приехали, всегда встретим своих родственников. Разойдитесь, пусть каждый из вас подумает, какие земли ему по сердцу. Но кто-то из нас должен остаться на родовых местах. А когда утихнут сегодняшние не спокойные времена, мы опять вернемся домой - в нашу тундру, снова заживем вместе. Я, мой сын Темко, братья Хасава, Варчи подадимся через Саля ям, Обскую губу, на Ямал. Туда-то никто не доберется. Путь далекий. Я слышал в Салехарде, там обширные просторы, места богатые. Есть море со своими несметными богатством - морским зверем. А тебе, Хывре, думаю, лучше двинуться на Гыдан, мать твоя с тех краев. У её родни найдете пристанище. Другого брата, Харбё, оставляю на Паюте. Зятьёв хотел бы отправить на Ёпоко реку, от родовых мест далеко и всегда они будут на местах зимних путей. Любая дорога вестник новостей. Добрые, плохие новости сами будут стекаться в ваши чумы. А ты, Лани, оставайся в родных местах. Это для того, если кто-то из нас вернется обратно в родные края, найдет поддержку и кров у тебя. Наших оленей, наследованных от отца, разделим поровну, они станут началом наших новых жизней и новых стад. Власти не догадаются о их количестве. Богатый человек всегда на виду. Здесь переловят нас в одни сети, как куропаток.
Семеро братьев с сожалением стали делить оленей, снимать чумы. Не легко расставаться. Хоть и взрослые самостоятельные люди, но только теперь осознали, что старший брат говорит искренне. Суерома пустился в путь. Он не один месяц провел в тяжелых думах, может, зря поспешил, может, это все неправда, о том, что «новые русские» очень охочи до чужого добра. Собирают людей в кучу и велят жить, как они думают. С незапамятных времен ненцы свободны. Каждый живет в своем чуме и делает только то, что по душе. Чужим умом жить не привыкли. Принял решение, двигаться навстречу неизвестности. Шел по знакомым местам, не раз преодолевал этот путь по дороге в Салехард. Весна застала его возле рыболовецких песков Нгытарми Надо, нынешний Панаевск. Остановились. Куда спешить? Не все ли равно, где летовать? Познакомились с местными ненцами. Присматривал невесту для брата, Хасава. Суерома решил его оставить с хорошими людьми, чтобы на первых порах не чувствовал себя чужаком. С незнакомцами с другого берега местные знатные семьи не спешили знакомиться. Да и Лапсуй не из тех, кто с первым попавшим будут родниться. И вот, наконец познакомились. Первыми пробными подарками одарили друг друга. Суероме жалко расставаться с братом, но суровая жизнь диктует свои условия. Да и новые порядки быстро внедрялись в тундру. Появились колхозы. Ненцев, кочевавших возле Нгытарми Надо, вместе с оленьими стадами погнали в рыболовецкую артель «Харп» .
Пришла очередная зима. Снова тронулись в путь. Оделив Хасаву, два брата, Суерома, Варчи, поняли, что надо бы остановиться. В суровых краях побережья Обской губы малооленным живется тяжело. Неизменная луна отсчитывает времена года. Лапсуи остановились возле Пай Саля - у Кривого мыса, Мыс Каменный. Встретили род Сусоев. Варчи зачастил по гостям. Суерома, очень надеялся, что с ним-то до конца лучших времен проживут вместе.
-А, может, и не плохо? Живут же люди. Пусть обживает богатые рыбные места. Придет плохой год, от всех оленей ничего не останется. Стадо растет медленно. А Саля ям - Обская губа всегда щедра. Рыба здесь не переводится.
Оставшись с сыном, Темко, одним чумом двинулся Суерома дальше, в Арктику. Сам не поймет, чем манит его берег Итя нгабтеня - Карского моря. Надежда гонит его, что там на морском берегу ждет спокойствие и счастье. В верховьях малозаметной речки Тамбей поставили чум. У именитых родов для проживания попросили пастбища. А вскоре весть, что Суерома сильный шаман, быстро разнеслась по тундре. Стали приглашать его на важные осенние и весенние массовые жертвоприношения. Пророчества, предсказания, философские мысли Суеромы пришлись по душе ненецкому народу. Скоро местные гордые морские охотники, приняли, как родного человека. Жизнь стала налаживаться. Люди начали жить сообща. Бедные быстро приспособились к новым порядкам. И многие сели на кресла начальников. Но самых богатых, уважаемых людей тундры куда-то увезли, а некоторых месяцами держали в «темных» домах. Суерома не суетился жил подальше, чтобы их не тревожили власти. Пожилого мужчину греет мысль, что он не одинок. Есть братья, которые всегда придут на помощь. И в правду говорят: «В земле нет дырки, не укроешься», Не сумели скрыться, разыскали. Однажды их посетил гонец с важной бумагой, на словах передал, что Суерома и его сын Темко, сами добровольно должны явиться в поселок Хэ. Гостя приняли, угостили. Он-то ни при чем, только привез чужое слово.
На двух упряжках отправились отец с сынов вдоль Обской губы в далекий поселок Хэ, оставив в чуме молодую мать, жену и сына. Путь не близкий, не раз сменился день ночью, даже народилась новая луна. Прибыв в Хэ, их сразу окружили, под строгим взглядами красноармейцев повели маленький домик. За ними заперли дверь. Никто из них не поймет, что случилось. У сына сами собой по лицу покатились слезы. Сквозь грустные мысли расслышал не громкий, металлический голос отца:
-Завтра с нами будут говорить. Ради своего маленького сына, молодой жены, своего будущего, оленей соглашайся на всё, что они предложат нам. Сейчас сила на их стороне.
Утром их вывели на улицу. Какое счастье увидеть солнце! На крыше, полощется красный флаг. И понял старый человек, что красное полотно символ новой красной власти. Начальник обратился к Темко:
-Отец твой шаман. Колдун. Мошенник. Религия – опиум народа. Но если ты хочешь жить по-человечески, надо тебе вступить в комсомол. Откажешься - сегодняшний день последний для вас обоих…
Темко согласился, на бумаге поставил родовое тамгу. Тут же представители власти приняли решение. Трудоустроили молодого энергичного человека в первый Красный чум в Ямальском районе. Вскоре направили его на курсы совпартшколы в окружной центр, в Салехард. Там встретился с такими же парнями, как и он, из других районов. По окончании партийного учебного заведения ему вручили справку о том, что он назначен переводчиком в Красный чум.
В 1936 году в своем чуме тихо и мирно ушел в мир иной старый шаман Суерома Лапсуй. Темко по совету отца, сделал ему гроб с окошками, на высоких подставках, на приметном месте. Через год приехал на поминки. Из – под гроба выскочил серебристый сильный молодой полярный волк. Пока семья Темко совершала поминание души усопшего, волк издали поглядывал на них. Забегая вперед, хочу сказать, я сам житель тех краев и с детства слышал:
-Лапсуй старик вышел на охоту. Он много не возьмет. Знает свою долю. Всем надо кушать, – до сих пор говорят ненцы.
Я в детстве не понимал. Только теперь стал осознавать почтение моих земляков к традициям и обычаям своих предков. Может, душа старого шамана действительно переселилась в полярного волка? Проезжая мимо, в знак почтения, кто-то посыплет табачок на землю, некоторые просто посидят, отдохнут и трогаются в путь, а кто-то искренне воскликнет:
-Дед, мы тебя почитаем. Взять-то возьми, только знай меру.
Но вернемся к нашему повествованию. Великая Отечественная война застала Темко Суеромовича (по паспорту Тимофей Ефимович) переводчиком в Красном чуме. Получил бронь из окружного военного комиссариата. Нужен в тылу. Из-за нехватки грамотных специалистов, его назначили заместителем председателя Ямальского райисполкома. К тому времени хорошо выучил русский язык. В суровые, военные годы, все подчинялось лозунгу : «Все для фронта – всё для победы». Темко Лапсуй с обозами ездит в окружной центр, с рыбой, с мясом, пушниной. Женщины шьют теплые меховые вещи для фронтовиков. Они организуют рыболовецкие бригады. Подростки - мальчики заменили отцов, братьев, ушедших на фронт. Появились охотники в женских ягушках, то чего никогда не бывало в ненецкой традиции. Жизнь, военная обстановка в стране диктовала свои неукоснительные условия. Легкая оленья упряжка Темко Лапсуя скачет по тундре без устали. К тому времени в некоторых чумах уже стали получать похоронки. Недоумевают сломленные горем матери: «За что? Почему?» А государственные планы по сдаче мяса для фронта растут и растут, как будто им не будет конца. И это надо срочно, без промедления. Он разъясняет, мы все приближаем победу. Но когда будет эта победа? Откуда ему знать, затерянному среди снегов Ямала, такому же ненцу, как и они, когда придет долгожданная победа. К тому же грянула другая беда. Жители Карского побережья, не довольные строгостью выполнения государственных поставок, недавним объединением личных оленей для колхозного поголовья проявили недовольство. Темко разъясняет, что пока не время считаться с обидами, спасти бы страну от немецкого фашизма. Но люди, разгоряченные массовыми похоронками, не только его не слышат, в самих себе не могут разобраться. Разразилась мандала – бунт, восстание. Мятежники выставили ультиматум: Нам нет дела до далекой войны! Мы свободные люди. По чужой указке жить не желаем! И конечно, как не ему одному из первых руководителей района, переводчику Красного чума не ездить с руководством, прибывшим из Салехарда, Тюмени и Москвы на усмирение земляков, на деловые переговоры. Опыт мандала сороковых годов показал: нет побежденных, нет победителей.
В эти тяжелые годы после двух мальчиков дети умирали. Эта же, седьмая, оказалась девочкой. И число «семь» в ненецком счете тоже святое. С крупными выразительными чертами лица и черной большой шевелюрой. Долго любовались братья и назвали сестренку Некоцяко – прекрасная из всех прекрасных женщин на свете. Прекрасная росла, через некоторое время родилась еще одна девочка, Неяко. Малышки беззаботно резвились среди оленей, собак, в ласковых руках в чуме у мамы. Ни дочери, ни мать не знали, что на семью обрушилась неприятность. В это самое время на очередной сессии Ямальского райисполкома обсуждали перегибы во время ненецкого мятежа. Наиболее усердствовавших руководителей по ликвидации мандалы арестовали, отправили по этапу. В опалу попал и Темко Лапсуй. Выступавшие на сессии критиковали его за то, что почему он не урезонил, и не остановил своих земляков. Но тут встал один из высокопоставленных партработников из Москвы, который приехал разобраться в мандале.
-Что мог сделать простой переводчик против своих руководителей. У него была другая задача, донести до людей слово говорящего. Здесь нет его вины.
Власти отстранили Темко от работы в Красном чуме. Вскоре из Ныды Надымского района приехал директор совхоза «Ныдинский» Петров по обмену опытом. Но главное ему нужны оленеводы. Пастухи, ушедшие на фронт, не вернулись. Они остались вечными защитниками Родины на полях сражений у неизвестных высот. Узнав, что Темко не у дел. Упросил ямальца переехать к нему. Выбора нет. Темко быстро собрался в неведомые места. Но перед отъездом, как всякая ненецкая семья посетила священную нарту и святыню всех ненецких родов – Яптик Хэсе. Няро Яптик смотритель святыни сказал:
-Священную нарту с Хозяйкой – Яптик Хэсе, надо поднять за передние копылья – хан пыя. Если легко поднимете, Яптик Хэсе благославляет тебя и семью.
Опальный ненец осторожно дотронулся до хан пыя, нарта легко поддалась ему. Сделав в честь Святыни подарки, вручив их Няро Яптику, семья покинула ямальскую тундру.
В памяти маленькой Некоцяко сохранилась перевалка через Обскую губу. Торосы вырастали из белой пелены, как живые великаны и надвигались на нее. Прячась за спину матери спрашивала:
-Отстали великаны?!
-Проехали! – отвечала мать.
На правом берегу Обской губы встретились с родственниками, кто по совету деда Суеромы Лапсуя, когда-то остались на обжитых местах. Некоцяко впервые увидела своих теть Парикуне, Синдё, Пыякэця. У них росли свои дети. У маленькой девочки появились сверстники - родственники, которые одарили её ненецкими куклами - из гусиных и утиных клювов.
Как все ненецкие дети не миновала интернатское воспитание. Тут у Таси, так назвала её в классе учительница, проявились первые организаторские способности. Выбрали председателем Совета дружины пионерской организации имени Героя Советского Союза Зои Космодемьяеской. Она писала о буднях школы и пионерской дружины в окружную газету «Красный Север», «Тюменский комсомолец». Это потом, когда закончила восьмой класс, перед поступлением в Салехардское педагогическое училище, по совету директора Ныдинской школы – интернат, Валентина Ивановича Костецкого, получая паспорт, узнала, что зову её теперь Анастасия Тимофеевна Лапсуй. Учась на третьем курсе педучища, параллельно сотрудничала в национальном отделе окружной редакции радиовещания. После окончания учебного заведения начала работать на радио в качестве литературного переводчика. Писатель, корреспондент окружной газеты «Нярьяна Нгэрм, Иван Антонович Юганпелик, инструктор сельскохозяйственного отдела окружного комитета Ядне, рабочий рыбозавода Пэсь Павлович Анагуричи, председатель окружной редакции радиовещания, Николай Матвеевич Михальчук, с первых её творческих шагов окружили заботой и вниманием. Каждый и них старался молодой, энергичной журналистке дать свои знания, опыт работы с микрофоном, но главное, чтобы не останавливалась на достигнутом. И в эфире зазвучали с новой силой передачи на ненецком языке.
Время шло по своим канонам. Маленькая редакция выросла до Комитета по ТВ и РВ, а затем в Государственную телерадиовещательную компанию «Ямал» и росла Анастасия Тимофеевна Лапсуй. Она удачно сочетала работу с поручениями ОК КППС под руководством секретаря по идеологии, Розалии Ивановны Ильиной, Совета народных депутатов по заданиям зампред Окрисполкома Валентины Павловны Теленковой. Одним из основных своих поручений до сих пор считает работу с группой энтузиастов: Хабэча Яунгад, Елены Лапсуй –Пушкаревой, Анны Янгасовой, перевод на ненецкий язык Конституции СССР. Росло её мастерство как творческой личности, в конкурсе радиожурналистов Ямала заняла 1-е место, с вручением нагрудного знака «Серебряный микрофон № 1». Она нашла себя в радиожурналистике, но в душе не забывается первое увиденное кино:
-Чумы рыбаков колхоза имени Сталина стояли на берегу речки Харад яха. Взрослые люди провели собрание, а потом прямо на улице, рядом с чумами, повесили на вешалах для вяления рыбы, белую ткань. Нас посадили прямо на землю. Вдруг на белой ткани появились кони, во весь опор несутся на нас. Чтобы они не растоптали, все малыши переползли под белой тряпкой на другую сторону. И к нашему ужасу мы увидели, и здесь конница встает на дыбы. Всадники исчезли так же быстро, как и появились. Не только мы, дети, но и наши родители поразились, - вспоминает Анастасия.
-Вот это мутра – чудо! – еще долго в чумах говорили про чудесное мутра. Мутра! Мудрость! Непостижимое! Чудо! Одним словом - мутра. Только русские способны на такое Чудо – Мутра!
Работа на радио, посланное слово в эфир тоже мутра. Однажды в Салехард приехал из студии Новосибирсктелефильм молодой талантливый кинорежиссер Леонид Казавчинский, предложил Анастасие быть героиней своего документального фильма на тему «Кто хозяин земли?» Тогда уже ветер перестройки дошел до Ямала. Заманчиво. Не это ли мечта детства? Не это ли мутра? Не задумываясь, согласилась быть соавтором фильма. Так появился документальный фильм, участвовавший и получивший многие призы кинофестивалей СССР «Инзеледа! Инзеледа! – Слушайте все, кто меня слышит». Но для нас, её земляков, стало неожиданным событием, когда наша Анастасия вдруг собралась в края далекие, заграницу. Я знал, что она работала переводчиком у двух финнов, кинодокументалистов. Из интервью с ней помню, что съемки проходили тогда знаменитом на всю страну в совхозе «Россия», где директором трудилась Валентина Александровна Вахнина. Мало ли кто к нам на Ямал не приезжал, но не уезжать же депутату Окружного Совета народных депутатов Лапсуй с какими-то иностранцами. Для меня остается загадкой, конечно, как и все недоумевал, негодовал, можно сказать, даже первое время рассердился на нее не на шутку. Чем её околдовали? Может, байки наговорили. Так, она сама великолепный рассказчик, кого угодно уговорит. Я её, коллега журналист, депутат, в первое время был зол на нее. Специально встретился с этим финном, через переводчика попытался проведать, чем она заинтересовала иностранца. А Маркку, это он виновник событий, говорит:
-У меня никогда не было такого помощника. Анастасия в работе, как лучшие швейцарские часы. Сказала, будет через 20 минут машина, без одной минуты она уже готова. Если надо, поехали, если начали работать, включилась камера. Такие специалисты ценятся везде. Я ведь не краду её у вас, вместе с ней мы сделаем больше полезного, чем здесь. Конечно, на какое-то время радио потеряет своего корреспондента, но как она хватает каждую новую идею, мысль и тут же может претворить в дело, это редкий дар. Вы, ненцы, в её лице приобретете талантливого кинорежиссера.
-А как ты это увидел, ведь работа ли всего-то пару недель?
-Этого времени мне хватило, чтобы определить деловую, целеустремленную личность. Спасибо мне скажете.
Прошел год. Анастасия и Марку привезли на показ нам, салехардцам, свой первый документальный фильм «В образе оленя по небосклону» об оленеводах совхоза «Россия». Понравился фильм, но из принципа ничего не сказал, хотел её наказать своим безразличием. Думал и здесь она огла такое сделать. Только дайте ей камеру. Еще лучше снимет. Мы, ненцы, объявили ей негласный бойкот. Видим, заколебалась она. А тут нажимаем на самые ранимые струны, мол, у тебя сын скоро из Армии вернется, ты ему нужна. Одумайся. И Марку Лехмускаллио пустил в ход все свое обаяние, даже пошел свататься к Валентине Александровне Вахниной. Мы, депутаты окрсовета, долго смеялись, когда из Финляндии на русском языке пришло письмо о том, что страна Суоми нуждается в этом специалисте. Вот незаменимая нашлась. Видимо, мы что-то не досмотрели. А она под наше громкое негодование собрала сумочку и пришла попрощаться с нами. У меня сердце дрогнуло, мол, куда без знания иностранного языка собралась. А потом подумал, не найдет там счастья, вернется, покается, простим, примем, своя.
Прошло 20 лет. От фильма к фильму я вижу её рост. 2000 год она ознаменовала событием огромной значимости для нас, впервые в мире кино появился ненецкий фильм на родном языке. Видано ли? Не событие ли? На финские деньги она сделала фильм «Семь песен из тундры – Сёни сиив тарка» Премьеру устроили в городе Салехарде. Помню, зал культурного центра «Полярный» Нет свободных мест. Понятно, коренное и старожильческое население на первых рядах. Перед фильмом вышла на сцену Анастасия.
-Привезла свое первое художественное детище к вам, на ваш суровый суд. Вы, команда нашей молодости, без которой мне не жить!
Начались первые кадры. С экрана зазвучала ненецкая песня. Я не поверил своим ушам, неужели Анастасия может и петь. Думал, там на заграницах совсем офиннилась. 90 минут тишины мне казались мгновением. Зажглись огни, Анастасия снова на сцене, ждет вопросов. Трудно представить, что мы, ямальцы, сумели сделать художественный фильм. Оказывается, можем быть актерами. А актеры мои друзья: Вера Ларовна Хоротэтто – педиатор детской поликлиники, Сергей Николаевич Харючи, ныне Председатель Законодательного собрания, Хатяко Мэйкович Езанги из Ярсале, мой друг Иван Алеевич Тусида из Сё-Яхи, Валентина Александровна Вахнина, бывший директор совхоза «Россия», оленеводы – Евгений, Анатолий Худи из совхоза «Ярсалинский», Геннадий Алексеевич Пуйко поэт, прозаик, художник, учитель. Григорий Васильевич Анагуричи, пенсионер из Ярсале. Не фильм меня поразил, сама идея – создания фильма. Как сумела эта хрупкая женщина сделать кино? Ведь всегда считалось, что кино удел избранных, нам это не доступно, как небо. А тут сами, да еще фильм на ненецком языке. Титры по - русски. Нет, не может быть. Я тогда ничего не написал, был ошеломлен событием. Долго размышлял над событийностью случившегося. Про себя отметил, в нашей культуре наступил переломный момент. Анастасия стала проводником чего для нас нового, непонятного. Состоится ли? Сам по себе знаю, в жизни первый репортаж всегда значим, а потом затягивает повседневность. Теряется азарт. Стал следить за творчеством Анастасии. А тут появился Интернет. Иногда заглядываю, любопытно, что там поделывает наша землячка? Порой на сердце становится тепло, когда читаю хорошие рецензии. Пишут много, но спорят, что за это ненецкое кино. С каждым годом копилка Интернета пополняется о ней. Я поверил ей, когда для других сомнений не стало, Анастасия порадовала нас художественным фильмом «Небесная невеста», о девочке при жизни посвященной в невесты верховному ненецкому Богу – Нуму. В нашей религии небесная невеста полубог получеловек. Не родился мужчина, который бы дотронулся к «Нумд сярвы - посвященной богу». Девочку по просьбе родителей только при исключительных обстоятельствах: мор в стаде, жестокая эпидемия, унесшая много человеческих жизней, смерть детей в семье - посвящают в невесты богу. И тогда старейшина рода обращается к шаману, чтобы девочку посвятили в невесты богу. Договориться с всевышним, чтобы он глянул в их сторону добрым взглядом. И часто жизнь этой женщины складывается печально, она обречена на пожизненное одиночество. Небесную невесту боятся и в то же время все знают, что её ждет старость в одиноком чуме после смерти родителей. Я был ошеломлен, Анастасия взялась за запретную тему. Мы не любим говорить о своей духовности, религии. Эта не тема разговора при всех. А тут на весь белый свет. Как мне к ней относиться? Не заметить? Но ведь фильм есть. Критиковать? Не мог, потому что лучше, чем она никто бы настолько деликатно, не осветил бы эту довольно щепетильную тему. С коллегами журналистами говорим о творчестве Анастасии, во мне борются противоречия. Когда о ней говорят не лестно, рьяно встаю на защиту, когда хвалят, мне кажется, дают оценку авансом. Сам-то давно смирился с мыслью, может, поступила правильно. Так неожиданно несколько лет назад круто изменив свою жизнь. Но самой большим сюрпризом стал художественный фильм «Пудана – Последняя в роду». Для себя давно понял, она «пробила окно в кино» на финские деньги. Пусть фильмы считаются финскими, к нашему стыду, ни одной копейкой округ, страна не помогли в создании, фильмов. В основном продюсером выступает финская частная кинокомпания «Гирон фильм» во главе с Маркку Лехмускаллио. В малом зале ОЦНК прошел просмотр «Пудана». Зрители - люди коренной национальности, носители языка, знатоки культуры, для которых быт народов севера родная стихия. Мы посмотрели фильм. Переполненные чувствами, смотрим на Анастасию и Маркку, которые, как всегда после фильма вышли на сцену. В эту минуту мне хочется подойти к ней и спросить: «Где берешь мужество, чтобы создать такую вещь?» Не каждому под силу поднять пласт культуры шаманизма, зная нашу скрытность. С фильмом они поехали в Ярсале, Сюнай - Сале, туда, где снимали его. Весной на празднике Дня оленевода удивился тому, что тундровики говорят про «Пудана – Последняя в роду». Если еще десять лет назад люди сомневались, она ли создала? «Небесная невеста» вызвала много споров, но новая работа Лапсуй и Лехмускаллио действительно, как взрывная бомба. Правильно ли, что показано камлание. В отрезке пяти минут мы видим цельную сцену шаманского камлания. Анастасия сама сыграла эту роль. Ёмко, артистично, показано камлание. Она исполняет одну из главных ролей. Создала противоречивый образ, старая женщина, желающая сохранить устои семьи и то же время понимает, что внучке надо учиться. Девочке жить в сегодняшнем дне. Где правда для неё? Что хорошо? Где выход из создавшегося положения? Как оберечь внучку – последнюю в роду от ударов судьбы? Бабушка обращается к шаману за советом. И он не знает. И тогда старая женщина, сильная шаманка в зрелом возрасте, садится возле священного шеста в чуме – симзы. В руки берет бубен. Я, зритель, по спине побежали мурашки, беззвучно прошу Анастасию:
-Остановись!
Но киноаппарат не слушает меня, кадры идут, фильм разворачивается.
-Тарем! Тарем! – Так! Так! – восклицают на экране люди. Останавливается для передышки камлание. Старая шаманка вытирает пот со лба.
Воспоминания отбросили меня на пять десятков лет назад. Я болен. Вместе с бабушкой ждем слово от бога, со страхом смотрим на дедушку Илко, который камлает. Я забылся, вместе с актерами воскликнул:
-Тарем! Тарем! – Так! Так ведешь, Анастасия!
Сосед подтолкнул под бок:
-Тише! Ты чего мешаешь всем?!
И снова обращаюсь к Всемирной сети, много пишут про Анастасию и Маркку. Мне тяжело разобраться в разных языках, помню после «Семи песен из тундры» перевели студенты, отзывы из престижного Берлинского кинофестиваля:
-Есть талантливые кинорежиссеры, есть одаренные артисты, не всегда встречаются вместе. Но чтобы встретились все вместе, редкая режиссерская удача. Анастасия и Маркку Лехмускаллио удачно сочетают то и другое.
Хочется признать, что советская школа вырастила талантливого режиссера, но, к сожалению, мы живущие тут, на Ямале, не разглядели, добровольно отпустили в чужую страну. Скучая по родной земле, расцвел её талант. Я могу представить, не всегда её дорога осыпана розами, но нельзя забывать, что и самые красивые розы бывают с шипами. Для меня загадка характер Анастасии: стремление выделиться, оставить в истории свое имя, эгоизм, любовь к славе? Разве так важны мои рассуждения? Главное она есть. Состоялась. Наша, уроженка Ямальского района, первая ненка профессиональный кинорежиссер, обладатель самых престижных мировых кинофестивалей. А в конце прошлого года Финляндия признала в ней полноправную гражданку. Ей, иностранке, гражданке Российской Федерации, была вручена Государственная премия «Суоми», за заслуги перед страной, за большой клад в развитие культуры. Я много лет противился подать ей руку, а теперь с признанием говорю: «Здравствуй, Анастасия Тимофеевна! Долгих лет в твоей творческой жизни. Спасибо, что ты у нас есть. Я молчал при встречах. А теперь понял, ненцы первыми из малочисленных народов России, и из аборигенных народов мира, заговорили с экрана кинозалов на материнском языке. Разве для одной жизни этого мало?
Совсем недавно снова встретился со своей землячкой. И в шутку спросил:
-Анастасия, когда привезешь «Оскар»? Мы привыкли к другим наградам ненецких фильмов А. Лапсуй и Марку Лехмускаллио. «Оскара» хочется!
Как всегда моя собеседница с улыбкой ответила:
-Разве наша сегодняшняя встреча не еще ли один шаг к «Оскару»?
Хабэча Хываревич Яунгад –
Главный редактор окружной газеты «Нярьяна Нгэрм»,
член Международной организации журналистов,
Заслуженный работник культуры Российской Федерации,
Почетный Гражданин Ямало-Ненецкого автономного округа.
г. Салехард
8 сентября 2010г.
