Академия 12 сентября 2009 №25
Одного штриха ради
Нынешним летом с группой студентов она ездила в Суздаль - на учебную практику. Еще до ее возвращения мы сговорились встретиться в мастерской - не впервые, но уже с новой целью.
Здесь солнечно: радужный свет льется со стен, на которых пылают многоцветьем щедрых красок полотна хозяйки, Ларисы Ушаковой. Сколь ни привлекательна для меня живопись художницы, на этот раз хочется увидеть побольше ее графики. И естественно, сперва задал вопрос:
- Там, в Суздале, рисовали?
Она отрицательно повела головой:
- Нет, только маслом работала.
- Эта вещь оттуда?
- Оттуда, из Суздаля, - с характерной для нее улыбкой, в которой всегда чувствуется толика мягкой иронии и извинение за эту иронию. - Перед тем как писать, мотив нарисовала. Кистью.
На мольберте - свежий этюд с башенкой на первом плане. Выстроен точно. Видно: рука живописца мастерски владеет рисунком.
- Знаете, времени у меня мало, и я стараюсь отдавать каждый выкроенный час живописи... Даже отказалась от преподавания живописи, в институте веду теперь только рисунок. Оберегаю глаза от уставания на живописи студентов. Хотя я никогда не поправляю работ своих подопечных. Могу только в уголке холста или на отдельном кусочке картона показать, как исправить ошибку. А все равно острота видения пропадает.
Времени у нее всегда в обрез. Да и то сказать: заведует кафедрой изобразительного искусства на того же названия факультете пединститута ЮФУ. Служебных забот - с лихвой. К тому же Лариса Георгиевна - мать двоих детей-студентов. И дочь пожилых родителей. И жена...
И все же у нее есть что показать, в том числе и новое в графике.
Еще до Великой Отечественной, подростком приобщаясь к азам изобразительного искусства, я понял: самобытные мастера живописи и скульптуры непременно были авторами самобытной графики. Это обязательно и для великанов эпохи Возрождения, и для наших современников.
В рисунке художника четче видны выучка и творческий характер. Выверенный штрих эмоционально выразителен, как одинокая птица в бездонном небе.
Лариса Ушакова всем видам графики предпочитает рисунок карандашом и пером на бумаге, белой или тонированной.
Вглядываюсь в листы... Больше всего нравятся донские пейзажи. Раздорские бугры, курени, сады под ними, Лебяжий яр, что под Вешками, окрестности его, обрывы к воде, буйные заросли, уютные уголки в хуторах навевают восхищение, радость - и невеселое предчувствие расставанья.
Рисунок Ушаковой несуетен и скуп, поэтичен и одухотворен. Она дорожит пространством листа и штрихом. Бумага ли, картон ли подталкивают руку, и та зудит от желания поскорее нанести штрих или провести линию. Не жадничая - так манит задача! Надо иметь мужество и силу, чтобы удержать руку, сосредоточиться на главном, отбросить лишнее, приглушить заманчивое, но второстепенное.
Рисунок с натуры, даже беглый, - художественный документ души, в него внесено незаемное чувство художника. В отношении Ларисы изображаемому есть что-то языческое. Через дерево, камень, струю воды, облако и тень его, солнечный блик в росе - осознает себя...
Она умеет рисовать с осязаемой предметностью, но чувствует, где надо остановиться, чтоб не впасть в фотографичность. На ее карандашных рисунках почти не видно следов резинки. А на рисунках пером нет поправок, явных или замаскированных, ~ штрих единствен. И многозначен.
Безупречно владея в рисунке своими эмоциями (в живописи она раскованней и размашистей), но не подавляя искреннего и откровенного чувства, она подчиняет его задаче. Со сколькими же сомнениями и соблазнами надо справиться - одного штриха ради!
У художницы хорошая школа, стойкая привычка к тщательной работе, способность собраться и выложиться до конца.
Мне жаль, что рисунки Ларисы Ушаковой выставляются и публикуются редко. Какие экспозиции можно составить из них, какие альбомы! Для кого-то они стали бы чем-то схожим с записью хорошей музыкой, для кого-то - учебным пособием. Впрочем, это дело художника - решать, когда и что показывать зрителю. Наберемся терпения, подождем.
Мне вспоминаются стихи замечательного русского поэта - однофамильца Ларисы - Николая Ушакова, звучащие, как завет: «Чем продолжительней молчанье, тем удивительнее речь».
Грянет день и прервется молчание. Душа художника живет и работает не зря - вырвется.
Николай ЕГОРОВ
