Иона (стр. 4 )

Пауза.

ФИЛИПП Я… Я это.

ПУМА Что, Филипп?

ФИЛИПП Это я положил семечко тебе в стакан. Ты же об этом хотел спросить меня?

Пауза.

ПУМА Ты положил семечко в мой стакан?

ФИЛИПП Да.

Пауза.

ПУМА Вот это черное семечко в мой стакан положил ты?

ФИЛИПП Долго думал, сомневался, положить - не положить, положить – не положить, положить – не положить…

ПУМА И что?

ФИЛИПП Как видишь.

ПУМА Я ничего не вижу! Я ничего не вижу, кроме семечка в своем стакане, черного, чернее черного семечка в своем стакане!.. Если это вообще семечко!.. Это семечко?!.. Не говори, не нужно. Уже не имеет существенного значения… Да разве в семечке дело?

Пауза.

ФИЛИПП Я не со зла… Не подумал. Так, что-то взбрело в голову… Подурачиться захотелось. Думал, посмеемся… Скучно у нас… Не думал, что тебя это так заденет… Поторопился, прости.

ВААЛ (Филиппу.) Все время спешишь, Филипп…

ФИЛИПП (Пуме.) Забудем покамест. Договорились?.. Договорились?..

ПУМА О чем?

ФИЛИПП Забудем покамест.

Пауза.

ПУМА Забудем?

ФИЛИПП Забудем покамест… Не хочешь семечка, достань его из стакана и брось на пол.

ПУМА Семечко?

ФИЛИПП Да. Достань его из стакана и брось на пол… Если хочешь, конечно…

ПУМА Да за кого ты меня принимаешь, Филипп? За кого, интересно знать, ты меня принимаешь?! Просто интересно…

ФИЛИПП Достань семечко и брось его на пол!

ПУМА Ни за что!

ВААЛ (Филиппу.) Вот, пожалуйста, перед тобой настоящий всегобоязненный человек. Боится расстаться со своим страхом. И проживет тысячу лет. Быть может, две тысячи лет…

ПУМА Да потому что это семечко что-нибудь да значит. Ты положил его в мой стакан неспроста. Я угадал, Филипп?

ВААЛ (Филиппу.) А знаешь, почему так происходит?

ПУМА (Филиппу.) С чего бы это ты стал просто так класть мне семечко?

ВААЛ (Филиппу.) Этому есть объяснение.

ПУМА (Филиппу.) Никогда в жизни семечек не клал, никогда лишнего стаканчика не налил, а здесь, взял, вдруг, да и положил семечко?

ВААЛ (Филиппу.) Это, конечно, субъективное объяснение. Так сказать, продукт размышлений… длительных размышлений… Моя бедная голова никогда не отдыхает… все время какие-нибудь мысли, наития, воспоминания…

ПУМА (Филиппу.) Черное, именно, что черное семечко. (Принюхивается.) Тыквой, разумеется, и не пахнет… Ничем не пахнет. Если и есть запах, то неуловимый… Я бы сказал так, если не видеть самого семечка, запах его уловить невозможно.

ВААЛ (Филиппу.) Притом, я редко ошибаюсь. Жизнь показала, что я чрезвычайно редко ошибаюсь. Но это не имеет отношения к пророчествам. Подчеркиваю, к пророчествам это не имеет никакого отношения… Коль скоро это так, можно сказать, что я, в известной степени совершил открытие. Хотя это нескромно, конечно…

ПУМА (Филиппу.) И никакого дивного растения из него не вырастет!.. И не выросло бы. Запаха нет… Само семечко крохотное. Но и скрыть его невозможно… Нужно иметь совсем никудышнее зрение, чтобы не увидеть это семечко… Во всяком случае, на языке его точно почувствуешь… Разве что на то и рассчитано?.. Выпиваешь стаканчик, и, вдруг – бац, что-то во рту!.. Что такое?.. Семечко…. Откуда семечко? Зачем семечко? Ведь если его положили туда, это что-нибудь, да значит?.. Разве что… Да нет, не может быть… Да и какой смысл?

ВААЛ Итак…

ФИЛИПП Стоп! (Пауза.) Замолчите все! (Пауза.) Что ты там бормочешь, Пума?

ПУМА Заступаюсь за тебя.

ФИЛИПП Заступаешься за меня?.. Перед кем?

ПУМА Перед собой… Я плохо подумал о тебе, вот теперь борюсь с собой. Плохо подумал. (Наигранно смеется.) Даже смешно… Ну, какой смысл травить тебе своих завсегдатаев?.. Да, я задолжал тебе. И много задолжал. Но это в моем понимании – много, а для тебя-то это пустяки. Разве не так, Филипп?.. И потом, ты знаешь, что я всегда отдаю тебе долги. (Смеется.) Да и потом, нет никакого смысла, нет решительно никакого смысла… Это – не отравление. Что-то другое… Если отравление, то это бессмысленный поступок… Как если бы не кит проглотил Иону, а Иона проглотил бы кита…

Пауза.

ВААЛ Ну, так что? Хочется тебе узнать мои выводы, Филипп?

ПУМА И все же. Зачем ты это сделал, Филипп?.. Зачем, объясни?

ВААЛ Так хочется тебе узнать истину, Филипп?

ПУМА С какой целью, Филипп? То, что хотел подурачиться отвергаю!

ВААЛ Что ты молчишь, Филипп?

ПУМА За что? Одно скажи, за что?

ВААЛ Что молчишь?

ПУМА За что, Филипп?!

ФИЛИПП (Хватается за голову) А-а-а!.. Молчите все! Немедленно замолчите!

Долгая пауза.

ВААЛ То, что я теперь скажу – чрезвычайно важно, друзья.!.. Сейчас… Нужно настроиться… Ну, слушайте… Одну минуточку, мне нужно встать повыше. Это нужно произносить откуда-нибудь сверху.

Неловко, с падением предметов Ваал строит из столика и стульев некое подобие башни, и весь последующий монолог произносит, покоряя ее.

ВААЛ Итак, после того, как зверь изблевал Иону, и, по некоторым данным, и тебя, Филипп, после того как Иона поселил в нас сомнения, а в последствие – всегобоязненность, а в последствие – божественное, а в последствие целомудренность, и вода в наших ручьях сделалась чистой, и помыслы сделались чистыми, и Бог простил нас, и наступила невиданная доселе тишина и пустота… Следует заметить, что пустота на самом деле – ничто иное как ожидание. Но об этом никто кроме нас с моим братом Ионой не знает, не хочет знать, и покуда рано об этом говорить… Хотя, признаться, иногда я не удерживаюсь. За что нередко бываю бит вами и другими соплеменниками… Итак, как вы знаете, настали покой и пустота... Память о делах и делишках, и кошмарах, и женщинах осталась только во снах и разговорах… Но осталась. Чему подтверждением является круглосуточная, включая ночь, жизнь Филиппа… Или чья угодно жизнь… Иными словами, рано или поздно должно было возникнуть обратное движение… Ибо, простите за грубость, черного кобеля не отмоешь добела… О чем изначально знал Иона. И предупреждал, и настаивал. Хотя, согласитесь, путешествие во чреве, согласно высшему замыслу, должно было многому его научить и предостеречь… Но Иона – это Иона. Я по себе знаю, как бывает трудно отказаться от себя, в особенности, когда этого никто от тебя и не требует… Итак, поступки потеряли всякую привлекательность… На первый взгляд… Казалось бы… Но, друзья, не зря объявил я вам об обратном движении… Как вы знаете все начинается с малого. Хотя малое часто кажется большим, равно как большое – малым. Это зависит от угла зрения и, нередко, не смейтесь, от чистоты окон… Кто-то раньше или позже должен был положить начало… Мы с Ионой ждали этого…. Может быть, он сейчас осудил бы меня за мои слова, и еще осудит… Движение, поступки. Хорошо это или плохо?.. И плохо и хорошо. Любой поступок, малый или большой, хорош и плох одновременно… Кто же совершит его, ломали мы голову?.. Кто окажется первенцем? Казалось, не осталось таких людей… И уж никто из нас не мог бы подумать на Филиппа… Нет более спокойного и пустого, казалось нам, человека, обремененного глупостью и деньгами… И вдруг!.. Победа!... Филипп оказался потаенным и… жизненным… Вот тебе Филипп, еще слово! На этот раз слово – дар!.. Зачем, вопрошаешь ты, Пума?.. Зачем он сделал это, ломаешь ты голову?.. Отвечаю. Таков был замысел, который непостижим. Всегда… С тем и успокойся, Пума. Просто поверь и успокойся…. Даже если Филипп хотел отравить тебя… Умирать лучше всего в неведении. Просто поверь мне, Пума!... Но, вернемся к нашему новому герою, друзья!.. Уже с утра одолевало меня волнение… Наития, предчувствие… И вот оно прекрасное разрешение… По иронии судьбы снова семечко… Помните, семечко, в качестве урока подброшенное Господом нашим Ионе?.. И вот, опять, семечко!.. Черное семечко. И метка и поступок… Хотя содержания в том семечки нет. И все мы смогли в этом убедиться!... Однако же – первый поступок! Первый человек на Луне!..

Высота покорена.

ВААЛ Друзья, поздравляю нас всех. Это – начало… Теперь уже скоро пришествие, а, дальше – долгожданный конец!.. Хотя, на первый взгляд, все, что здесь произошло сегодня, выглядит мелким, если не сказать, мелочным. Но это только на первый взгляд… Вывод… Жизнь, по-видимому, дается нам с тем, чтобы научиться не бояться ее! Ура!

Конструкция разваливается, и Ваал с грохотом падает.

Входит Иона. Направляется к столику Пумы. Извлекает из его стакана семечко, опускает себе в рот.

ИОНА (Улыбается.) Вот так кит поглотил нас.

Двери таверны разверзаются и питейное заведение заполоняется белыми гусями. Ослепительно белыми гусями.

Следом за гусями являются женщины в ослепительно белых платьях.

В руках у женщин пруты. Изгнание прутами гусей напоминает танец, так слажены и живописны движения женщин.

Вот гуси изгнаны. Женщины покидают таверну.

Затемнение.