Ранний мезолит Кольского полуострова: новые открытия

, , .

Институт истории материальной культуры РАН, Санкт-Петербургский государственный Университет, Санкт-Петербург.

([e-mail], [e-mail], [e-mail])

РАННИЙ МЕЗОЛИТ КОЛЬСКОГО ПОЛУОСТРОВА: НОВЫЕ ОТКРЫТИЯ

Пути и время инициального заселения Северной Фенноскандии относятся к самым актуальным темам арктической археологии. Начатое в 1925 году А. Нуммедалем. археологическое исследование Финмаркена оказалось очень успешным [Nummedal, 1929]. Кульминационным моментом обсуждений и споров явилось отнесение некоторых стоянок, на основании их расположения на древних морских террасах и грубости форм археологического материала, к «арктическому палеолиту» (культура комса) и датировка их концом плейстоцена [Bøe, Nummedal, 1936].

В 1935 и 1937 гг. было проведено обследование полуострова Рыбачий под руководством геолога с целью поисков здесь памятников «арктического палеолита». Результатом их явилось открытие 12 стоянок «арктического палеолита» и неолита, часть которых впоследствии отнесена к мезолитической культуре комса) [Земляков, 1940].

К середине 1980-х годов КолАЭ ЛОИА АН СССР было зафиксировано на Кольском полуострове до 70 мезолитических стоянок [Шумкин, 1986]. В 2014-2016 гг. КолАЭ ИИМК РАН провела раскопки мезолитических памятников Гусиный 4-7 на южном берегу Кильдинского пролива Баренцева моря. Стоянки расположены на древних морских террасах на высотах от 27-30 до 35 м н. у.м.

Исследованная площадь на стоянках Гусиный 4, 5, 7 составляет 118, 80 и 42 кв. м. Материалы памятников чрезвычайно сходны. На стоянке Гусиный 4 обнаружено 873 предмета, Гусиный 5 – 963, Гусиный 7 – 247. В качестве сырья использовался кремень, окремнённый песчаник и кварц. Расщепление на стоянках было направлено на получение пластин. Об этом свидетельствуют два полностью истощенных призматических одноплощадочных нуклеуса и большая серия технических сколов: подправки ударной площадки нуклеусов («таблетки»), подправки фронта расщепления, подправки основания нуклеуса. Среди сколов большую часть составляют пластины, велико число ретушированных: Гусиный 4 – 103 и 68; Гусиный 5 – 157 и 98; Гусиный 7 – 18 и 9. Пластины имеют признаки скалывания в технике отжима или удара через посредник: большая ширина при малой толщине, параллельность краев, слабый изгиб, трапециевидное сечение, наличие «губы», фасетированные ударные площадки минимальных размеров, горизонтальный и вертикальный перебор карниза и т. д. Другие предметы со вторичной обработкой изготовлены в основном на пластинах: скребки (21), скобели (4), резцы (2), проколки (4), острия (4), комбинированные (2), черешковый наконечник (1). По углю из кострища на стоянке Гусиный 4 получена радиоуглеродная дата 7600-7200 BC (СПб-1377).

На поселении Гусиный 6 раскопом в 16 кв. м исследовано слабоуглублённое жилище подпрямоугольной формы размером 3×3 м. Обнаружено 14244 предмета из кварца (11974 экз., 84%), кремня (293 экз., 2%), окремнённого песчаника (1976 экз., 14%). Чешуйки и отщепы составляют 10253 и 3532 экз. Среди 52 нуклеусов представлены: дисковидный, призматические одно - и двуплощадочные, многоплощадочные ситуационного расщепления, биполярные. Расщепление было направлено на получение отщепов. Предметов со вторичной обработкой 323 экз., отщепов и пластин с ретушью – 202 и 12 экз. Орудия: скребки (49), скобели (21), скребло (1), острия (3), проколки (5), резцы (2), комбинированные (3). Наконечники стрел представлены черешковыми (13), поперечнолезвийным и треугольным; для них характерна минимальная обработка черешка и/или боковых краев крутой ретушью на дорсальной поверхности. У топоров (7), изготовленных на крупных отщепах, крутой обивкой и ретушью сформированы боковые грани; лезвием служит необработанный край отщепа. По углю получена радиоуглеродная дата 7700-7040 BC (СПб-2213).

Аналогии материалам поселения Гусиный 6 видятся среди памятников Северной Норвегии относящихся к I фазе мезолита; материалам стоянок Гусиный 4, 5, 7 – относящихся к II фазе, в частности, стоянки Суяла в Северной Финляндии

Со времёни работ А. Нуммедаля исследователи не сомневаются в первоначальном проникновении человека в арктическую Скандинавию с территории северогерманской низменности вдоль норвежского побережья [Olsen, 1994; Woodman, 1999]. Открытие в 2002 г. в 60 км от побережья Баренцева моря и раскопки [Rankama, Kankanpaa, 2014] мезолитической стоянки Суяла с пластинчатой индустрией позволило финским археологам выдвинуть предположение о второй волне заселения этой арктической территории теперь уже через Финляндию и Карелию. Эта гипотеза требует серьёзного анализа и подтверждения, а двухкомпонентность (отщепная и пластинчатая) культуры Комса была установлена ещё в конце прошлого века [Woodman, 1993].

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Земляков палеолит на севере СССР // СА, 1940. – №5. – С. 107-143.

Шумкин Кольского полуострова // СА, 1986. – № 2. – С. 15-33.

Bøe I., Nummedal A. Le Finnmarkien: les origins de la civilization dans l'extrême-nord de l'Europe. Institutet for sammenlignende Kulturforskning, B 32. – Oslo, 1936.

Nummedal A. Stone age finds in Finnmark. Aschehoug & Co. – Oslo, 1929. – 100 p.

Olsen B. Bosetning og samfunn i Finnmarks forhistorie. – Oslo, 1994. – 162 p.

Rankama T., Kankanpaa J. Fast or Slow Pioneers? A View from Northern Lapland Lateglacial and Postglacial Pioneers in Northern Europe. Riede F., Tallavaara M. BAR International Series, 2599. – Oxford, 2014. – P. 147-159.

Woodman P. C. The Komsa Culture. A re-examination of its position in the Stone Age of Finnmark // Acta Archaeologica, 1993. – № 63. – P. 57-76.

Woodman P. С. The early postglacial settlement of arctic Europe // Den Bogen spannen. Festschrift fur B. Gramsch zum 65. Geburtstag. Beitrage zur Ur - und Fruhgeschichte Mitteleuropas 20. Cziesla E., Kersting, T. Pratsch S. 1999. – P. 297-312.

Kolpakov E. M., Shumkin V. Ya., Murashkin A. I.

Institute for the History of Material Culture RAS, Saint-Petersburg State University, Saint-Petersburg

(*****@***ru, *****@***ru, *****@***ru)

THE EARLY MESOLITHIC IN THE KOLA PENINSULA: NEW DISCOVERIES

The routes and the time of the initial colonization of Northern Fennoscandia are among the most actively discussed topics of the Arctic archeology. The archaeological study of Finnmark started in 1925 by A. Nummedahl proved to be very successful [Nummedahl, 1929]. The culmination point in the debates and discussions was the description of some occupation sites on the basis of their location along the ancient seaside terraces and the coarseness of the archaeological material forms as the "Arctic Paleolithic" (the Komsa culture) and their dating as the end of the Pleistocene [Bøe, Nummedahl, 1936].

In 1935 and 1937 an expedition headed by a geologist B. F. Zemlyakov explored the Rybachy peninsula in search of the "Arctic Paleolithic" sites in the area. A result was the discovery of 12 "Arctic Paleolithic" and the Neolithic sites, part of which was later reclassified as belonging to the Mesolithic Komsa culture [Zemlyakov, 1940].

By the mid 1980s the KolaAE LBIA ASci USSR discovered up to 70 Mesolithic sites on the Kola peninsula (Shumkin,1986). In 2014-2016 the KolAE IHMC RAS excavated Mesolithic sites Gusiny 4-7 on the south coast of the Barents Sea Kildin strait. The sites were located on ancient seaside terraces at the elevations from 27-30 to 35 m b. s.l.

The researched area of Gusiny 4, 5, 7 sites was 118, 80 and 42 sq. m. respectively. The materials of the sites were quite similar. In Gusiny 4 site 873 items were found, 963 - in Gusiny 5, and 247 - in Gusiny 7. Main raw materials were chert, silicified sandstone, and quartz. The purpose of knapping was mainly the obtaining of blades. The evidences of this were the two completely depleted prismatic single platform cores and a large series of technical spalls: additional maintenance of of the cores platform ("tablet"), maintenance of the knapping front, the core base maintenance. Most of the spalls were represented with blades, large number of them retouched: in Gusiny 4 - 103 and 68; in Gusiny 5 - 157 and 98; in Gusiny 7 - 18 and 9. The blades had signs of fracture in the pressure or striking technique with a punch: significant width given a small thickness, parallel edges, slight curvature, a trapezoid cross-cut, the presence of a "lip", facetted long minimal size striking platforms, horizontal and vertical overhang alternation, etc. Other samples with secondary technology were mostly on blades: side scrapers (21), scrapers (4), burins (2), borers (4), points (4), combined (2), and a tanged point (1). A radiocarbon date 7600–7200 BC (SPb-1377) was obtained by a coal from the fire pit in Gusiny 4.

In Gusiny 6 settlement a slightly buried dwelling was studied with a 16 sq. m. excavation. It was 3x3 m sub-rectangular structure. 14,244 quartz (11,974 pieces, 84%), chert (293 pieces, 2%), and silicified sandstone (1,976 pieces, 14%) items were found. The number of scales and flakes were 10,253 и 3,532 respectively. The series of 52 cores was represented with: disk shaped, prismatic, one - and bi-platformed, multiplatformed with situational knapping, and the bi-polar ones. Knapping was mostly used for blades production. There were 323 secondary technology items, 202 and 12 flakes and retouched blades. Tools: side scrapers (49), scrapers (21), a scratch (1), points (3), borers (5), burins (2), and multipurpose ones (3). Arrowheads were represented with tanged (13), a lateral blade and a triangle one; with the minimum stem and/or sides working with steep retouch on a dorsal side. The axes (7) made on large flakes, the side edges were finished with steep retouch and striking; a rough flake edge was used as a cutting edge. A radiocarbon date 7700-7040 BC (SPb-2213) was obtained by coal.

The analogues to Gusiny 6 settlement could be found among the sites of northern Norway of the I phase of the Mesolithic; to Gusiny 4, 5, and 7 sites - the sites of the II phase, namely the Suyala occupation sites in northern Finland.

From the time of A. Nummedahl's work the researchers had no doubts about the initial migration of humans to the Arctic Scandinavia from the territory of North German plain along the coast of Norway [Olsen, 1994; Woodman, 1999]. The discovery in 2002 of a Mesolithic occupation site Suyala with blade industry 60 km away from the Barents Sea coast and its further excavation (Rankama, Kankanpaa, 2014) allowed the Finnish archaeologists to make a hypothesis of a possible second wave of colonization of this Arctic territory, this time via Finland and using the Karelia route. This hypothesis requires a serious analysis and confirmation, and the bi-component (flake and blade) nature of the Komsa culture was confirmed already in the end of the past century [Woodman, 1993].

REFERENCES

Zemlyakov B. F. The "Arctic Paleolithic" in the north of the USSR// Soviet Archaeology, 1940. – №5. – P. 107-143.

Shumkin V. Ya. The Mesolithic of the Kola peninsular // Soviet Archaeology, 1986. – № 2. – P. 15-33.

Bøe I., Nummedal A. Le Finnmarkien: les origins de la civilization dans l'extrême-nord de l'Europe. Institutet for sammenlignende Kulturforskning, B 32. – Oslo, 1936.

Nummedal A. Stone age finds in Finnmark. Aschehoug & Co. – Oslo, 1929. – 100 p.

Olsen B. Bosetning og samfunn i Finnmarks forhistorie. – Oslo, 1994. – 162 p.

Rankama T., Kankanpaa J. Fast or Slow Pioneers? A View from Northern Lapland Lateglacial and Postglacial Pioneers in Northern Europe. Riede F., Tallavaara M. BAR International Series, 2599. – Oxford, 2014. – P. 147-159.

Woodman P. C. The Komsa Culture. A re-examination of its position in the Stone Age of Finnmark // Acta Archaeologica, 1993. – № 63. – P. 57-76.

Woodman P. С. The early postglacial settlement of arctic Europe // Den Bogen spannen. Festschrift fur B. Gramsch zum 65. Geburtstag. Beitrage zur Ur - und Fruhgeschichte Mitteleuropas 20. Cziesla E., Kersting, T. Pratsch S. 1999. – P. 297-312.