На правом берегу Днепра
В. Свалов
Василий Афанасьевич Суслов родился 23 февраля 1921 года в маленькой деревушке Орловка Тулпанского сельсовета Чердынского района. В 1939 году откликнулся на призыв комсомола и поехал осваивать Дальний Восток. Вскоре подошло время призыва, и он оказался в рядах Дальневосточной армии. Закончил полковую школу артиллеристов-наводчинов.
Когда началась Великая Отечественная война, младший сержант Суслов подавал рапорт за рапортом с просьбой отправить его на фронт. Наконец, просьба его была удовлетворена, и вместе с другими дальневосточниками-добровольцами в конце 1942 года он прибыл на Северо-Западный фронт и был направлен в 5-й полк 10-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. В ее составе командир орудия участвовал в трудных боях под Старой Руссой. Это боевое крещение послужило хорошей школой для всего орудийного расчета.
Осенью 1943 года орудийный расчет гвардии сержанта участвовал в освобождении левобережной Украины, в битве за Днепр. Здесь он стал коммунистом. Здесь совершил подвиг, и Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 декабря 1943 года было присвоено звание Героя Советского Союза.
Осенью 1944 года был направлен на учебу в Сталинградское танковое училище, которое через год окончил. После демобилизации Суслов поселился в Соликамске, сейчас он работает мастером по ремонту холодильного оборудования.
К ПЕРЕПРАВЕ через Днепр подошли ночью 1 октября. Темень — хоть глаз коли. Отцепив свою мосту на руках. Рядом сплошной цепью шли пехотинцы, разбившись по двое, они волокли снарядные ящики. Некоторые несли снаряды под мышами. Обгоняя артиллеристов, солдаты шутили:
— Что, боги войны, помочь?
И в трудные моменты впрягались рядом.
Река шумела под мостом глухо и тревожно. Этот мощнейший шум не могли заглушить частые разрывы снарядов и мин — немцы держали переправу под постоянным обстрелом. Иногда снаряд попадал в мост, и к месту разрыва устремлялись саперы, сплошной цепочкой стоявшие под огнем по краям моста, оберегая всех переправляющихся на ту сторону от неверного шага. А в этой кромешной тьме шагнуть с моста в реку совсем недолго. Направление движения угадывалось по слабому зареву над высоким берегом — там шли упорные, даже ночью не замолкавшие бои за плацдарм. И надо было спешить туда...
Вот такой представлялась обстановка Василию Суслову. Много позднее в сознании закрепилась другая, не солдатская, а написанная военным (историком обстановка. «Крупного успеха при форсировании
Днепра добился Степной фронт. Первыми вступили на правый берег северо-западнее Верхне-Днепровска войска 7-й Гвардейской армии. В ночь на 23 сентября передовые подразделения, широко используя подручные средства, преодолели реку и захватили небольшие плацдармы. К утру сюда переправились основные силы стрелковых полков и часть артиллерии. Отражая ожесточенные контратаки, войска армии за пять дней соединили занятые плацдармы в один общий, расширив его до 25 километров по фронту и до 15 километров в глубину. К 30 сентября форсировали Днепр и I остальные армии».
С помощью пехотинцев расчет Василия Суслова спешил затащить свою пушку на высокий берег. Сзади подпирали | пушки других расчетов.
— Давай!.. Вперед!.. Чего гам? — Командир батареи карабкался рядом по
склону и тоже впрягался, помогал про
дернуть тугие колеса вверх по склону. Когда одолели крутизну берега
стало полегче. Но еще несколько километров на встречу бою
пришлось тянуть пушку все вверх и вверх.
—Так и до неба добраться недолго, — басил рядом подносчик снарядов Иван Шумов.
Как и все, кто родом из Коврова, он подчеркнуто окал, слова получались у него округлые.
— До неба далеко — зараз пэрэдова будэ. — наводчик Саша Друзенко не
упускал случая пошутить; даже задыхаясь от напряжения.
Вся ночь прошла в тяжелом физическом напряжении. Выкатили пушку на огневую, взялись за лопаты — рыть огневую и укрытие для пушки, окоп для склада снарядов, щели для себя. А утром бой. Да так и не кончался этот бой почти двенадцать суток. Отбивая яростные контратаки немцев, «расчет уничтожил три танка, двенадцать огневых точек противника и до роты живой силы». Так писал в донесении командир батареи.
Потом бои стихли. Немцы перегруппировывали силы, чтобы вновь попытаться отбросить наши войска за Днепр. Не дремали и наши. Пушку Василия Суслова выдвинули прямо на передовую. Сразу за небольшой деревушкой со странным названием Мичурин Рог. От края кукурузного поля в сторону немцев уходил пологий и широкий лог. В далеком его конце виднелись белые мазанки другого села. «Танкоопасное направление». Суслов и без разъяснения комбата понимал, какой участок достался его расчету.
За ночь снова отрыли все необходимые позиции, приготовили боеприпасы. Сухие кукурузные бодылья помогли замаскироваться почти идеально. Перед рассветом, оставив охранение, расчет устроился отдыхать. Только заряжающий Григорий Жуков еще рылся в своей щели.
— Углубить еще немного надо и нишу вырыть...
Глубина щели, если ее рыл Жуков, всегда оказывалась на два метра. А внизу еще и в сторону зароется, чтобы спать не под открытым небом. Жуков был самым старшим по возрасту, хозяйственным и расчетливым человеком.
Он спокойно сносил насмешки острого на язык Саши Друзенко и прозвище Крот принял от него равнодушно. Как-то так получилось, что именно Жуков готовил укрытие и для командира. А потом это укрытие стало общим для обоих: зачем две щели, если в одной у Жукова можно спокойно разместиться вдвоем.
Перед рассветом, укутавшись шинелью, Суслов прилег поспать возле орудия. Но спать не пришлось. Только задремал, как наблюдатель тронул за плечо.
— Смотрите, — он протянул бинокль и показал рукой в сторону дальнего
конца лога. На фоне белых стен мазанок уже можно было различить дви
жение. «Танки», — мелькнула догадка. Одна за другой машины
поворачивали в лог. Суслов лихорадочно закрутил рукоятку полевого
телефона.
—В логу сосредоточиваются танки, — доложил он. Сколько? Не знаю... Есть продолжать наблюдение! Есть не стрелять без приказа...
Светало быстро. Вот уже за спиной, из-за Днепра, начало разливаться зарево восхода. Лучи солнца позолотили далекие сады и левады. Танки все прибывали в лог и медленно приближались к выходу из лощины. Ясно видны обрамленные белым черные кресты на броне. Стал слышен даже лязг гусениц. «Расстояние 500 метров», — на глаз определил Суслов. Отвлекло от наблюдения дребезжание зуммера полевого телефона.
С КП звонил командир дивизиона.
— Суслов? У вас все готово... Ну, смотрите: Надеемся на вас... Приказ
только один - назад ни шагу! Днепр фашисты смогут увидеть, только пере
шагнув наши трупы... Слышишь?
Положив трубку, Суслов огляделся. Все было готово к отражению танковой атаки. Саша Друзенко с побледневшим лицом приник к окуляру прицела. Иван Шумов и другие подносчики снарядов тянулись через бруствер, стараясь разглядеть врага. Они возбужденно обменивались короткими замечаниями. В голосах чувствовались тревога и решимость.
—Откуда их столько?..
—Ну, держись, братцы!..
Только заряжающий Григорий Жуков, кажется, совсем не интересовался тем, что происходит впереди. Он деловито раскладывал поудобнее ящики с бронебойными и подкалиберными снарядами, сложил у бруствера кучку гранат Ф-1, отдельно от них положил три противотанковых гранаты. Потом стал сосредоточенно вставлять в них запалы.
Ожидание становилось тягостным, и Суслов скомандовал:
—Всем с бруствера... Проверять личное оружие, запалы в гранаты ввернуть... Приготовиться к отражению танковой атаки противника...
Слова уставной команды немного сняли напряжение. Уже само существование этих коротких и ясных команд как бы утверждало, что ничего необычного не будет, что все это предусмотрено полевым Уставом
артиллерии... Все в норме...
Суслов внимательно наблюдал в бинокль за тем, что происходит в логу. Танки все прибывали. Докладывая об этом по телефону, он оглянулся и посмотрел в сторону КП, расположенного на самом гребне прибрежных холмов. Где-то там и остальные орудия, но разглядеть их невозможно — маскировка.
Из-за Днепра, со стороны солнца, нарастал гул самолетов. «Штурмовики идут, — обрадовался он. — Ну, держись, фриц!..»
А из лога уже выползали первые танки. Карабкаясь на пологие распаханные склоны, они расходились веером для атаки.
Прямо на орудие ползло тесной группой сразу больше десятка танков. ИЛы их проскочили и штурмовали скопление машин в глубине.
Тяжелый головной танк был уже меньше, чем в трехстах метрах, когда
последовала команда открыть огонь. Началась отчаянная дуэль
пушки против танков.
Первым же снарядом головной танк был подбит. На его броне заплясали языки пламени. Еще два выстрела, и второй танк, обошедший подбитую машину слева, тоже встал: «Молодец, Саша! Вот загорелась еще одна машина, ставшая правее остальных. Вот и четвертый танк остановлен...
Но и пушка оказалась под обстрелом... Сразу восемь или десять танковых пушек вели прицельный огонь с близкого расстояния по огневой позиции сусловского расчета. Снаряды взрывали бруствер, рвались впереди, справа, слева. Фонтаны взрывов мешали наводчику, свистели осколки, сверху прерывно сыпались комья глины. Но через равные промежутки времени пушка посыла снаряд за снарядом навстречу врагу.
И вдруг выстрела не последовало как раз в тот момент: когда ему следовало быть. Суслов хотел крикнуть Друзенко но, не увидел его у прицела. Подбежав к другу, Суслов подхватил тело, заглянул в лицо. «Наповал»... Бережно уложил безжизненное тело наводчика, Суслов сам встал к пушке.
Потеряно было совсем не много времени, а цели в перекрести прицела казались уже огромными. Вот еще танк ЗАпылал, еще один. Разворачивая ствол то вправо, то влево, сержант Суслов посылал снаряд за снарядом в ненавистные бронированные чудовища, меченые паучьими крестами. Было что-то невероятное в самом факте, что пушка еще жила. Счет подбитых ею танков уже перешел, за десяток, вот от расчета осталось только четверо..., трое. А пушка чудом продолжал, огонь.
Наконец, они остались вдвоем: заряжающий и командир орудия. Ничего не замечая вокруг, Суслов только наводил и стрелял, наводил и стрелял. Он обернулся к Жукову только тогда, когда тот не успел быстро перезарядить орудие бегал за снарядами.
—Скорее!.. Заряжай!..
Вся огневая позиция, так тщательно сделанная расчетом сейчас представляла собой изрытое воронками месиво глины, металла и крови.
Последние выстрелы пришлось делать уже не вперед, вдоль лощины, а вправо, вдоль линии своих окопов. Несколько танков подошли вплотную к ним.
—Смотри! — Жуков оттолкнул Суслова от прицела и показал рукой ему за СПИНУ. Прямо на орудие шел танк. До него не более 20 метров. Пушку не развернуть... —В укрытие!..
Фашисты не стреляли, уверенные, что теперь-то они просто раздавят этих смельчаков вместе с их проклятой пушкой. Мгновение — и выдернута чека предохранителя противотанковой гранаты. Выждав, когда танк приблизился, Суслов швырнул под гусеницу гранату. «Есть еще один!»
Вслед за подбитым танком к пушке шли еще два. И снова полетели навстречу им гранаты.
Все же силы оказались неравными, Фашистских танков было много, а за ними шли автоматчики. В окоп смельчаков полетели гранаты. Первую из них Жуков успел схватить за длинную деревянную рукоятку и выбросить. Потом через окоп перемахнул танк в направлении пушки. Они едва успели заползти в нишу, как их привалило обвалившейся землей. И снова в окоп полетели гранаты...
Очнулся Суслов быстро. Жуков, прижавшись лицом к его шее, глухо стонал. В полуразваленном окопе они были засыпаны землей. Только в глубине ниши был воздух и можно было дышать. Звуки боя глухо доходили сквозь завал, но все же доходили. «За высоту бой, там КП дивизиона». — Потерпи, Гриша, темноты дождаться надо... Потерпи... Но темнота не принесла тишины. Бой не прекращался. А рядом всю ночь гудели моторы. Немцы тягачами уводили в балку подбитые танки. Слышалась лающая речь фашистов.
На рассвете бой начал было разгораться снова. Земля часто и глухо вздрагивала, и после каждого такого толчка на их полузасыпанные лица валилась земля. В окоп спрыгнули двое немцев. То ли они сами были перепуганы насмерть, то ли шум боя мешал, но они не почувствовали соседства двух русских солдат. А те всеми силами старались тише дышать, чтобы не выдать своего присутствия.
Из окопа немцы вскоре убрались, но бубнили все время где-то рядом. Днем бой стих совсем. Немцы сидели на бруствере, гремели котелками с едой, чем вызвали чувство мучительного голода. А еще хотелось курить.
Временами говор немцев удалялся, и, они успевали перекинуться несколькими словами.
—Мочи, нет, ноги больно... Давай попробуем выбраться, а?
—Нет. Гриша. Это наверняка в плен. Если не сможешь терпеть, я
взорву гранату... Лучше уж так...
И еще ночь прошла. И еще начался день. А к полудню снова яростно задрожала от взрывов земля. Атаковали наши танки. Их моторы слышались рядом.
— Ну, дождались, Гриша. Давай выбираться...
Только откопав товарища, понял Суслов, каких сил стоило тому сдержать стоны. Гранатами он был тяжело ранен в обе ноги, В обычных условиях он бы истек кровью. Но завалившая их земля сослужила тут добрую службу, сыграв роль тугой повязки. Взвалив на спину товарища, Суслов пополз по полю в сторону своих.
...Санитары встретили их уже на вершине холма, где был раньше наблюдательный пункт артдивизиона. На госпитальном эвакопункте они попрощались. Жуков ослабел. Прижимая к груди голову склонившегося к носилкам товарища, расплакался.
— Спас ты меня, командир... Спасибо тебе... А то бы плен...
- Ты брось, — успокаивал его Суслов. — Это ты спас обоих. Твоя ниша в окопе... Григорий слабо улыбнулся:
— А говорили — Крот...
Нет, не ты — Сашка...
—Нет Сашки... Никого из расчета больше нет... Двое нас...
—Я — не в счет... Отвоевался... Ну, прости, коли что не так... В поисках своего дивизиона Суслов обошел все известные ему места. Но в боях прошла ни одна перегруппировка. Нашел он лишь остатки артсклада. Охранял его солдат из расчета второго орудия батареи Ленков.
— Вот те, на! А ведь ваш расчет весь считают погибшим.
Суслов устало махнул рукой, давая понять, что сил нет рассказывать. Он опустился на снарядный ящик и снял каску.
Лицо Ленкова побледнело.
- Ты смотри, поседел ведь, — испуганно проговорил он и засуетился!
Не веришь? Глянь в зеркало. — И протянул осколок стекла.
Суслов смотрел в зеркало как-то равнодушно. Черная щетина покрывала щеки. Тяжелые складки легли между бровей и на лбу. «Грязи-то...». В слежавшихся за эти несколько дней, пока не снимал каску в волосах широкой полосой на левой стороне легли белоснежные пряди.
— Меченый теперь...
Не менее Ленкова удивились командир дивизиона майор Глебов и замполит майор Лебедев.
— Видели, все видели, как вы дрались, — сказал, обнимая Суслова,
командир дивизиона. — Молодцы... Да, из мертвых встали вы с Жуковым...
Старшину ко мне, - приказал он вестовому, а затем снова обратился к
Суслову. — Как бы не отослал похоронную на тебя... Ну, рассказывай
поподробнее...
Соликамский рабочий. - 1971.- 16 ноября
